Омский горячий твой

92. Глеб

Сладкая узкая сучка!

Ни от одной бабы так голову не терял. Член категорически отказывается опадать. Дорвался, как голодный до хлеба. И зрелищ! Вид сзади этой малышки просто невероятный. Блядь, да я сам себе завидую! Эстет хуев!

– Моя! – приговариваю я, засаживая, ей сзади. – Моя девочка!

Алена так течет и стонет, что мне не терпится показать ей все прелести секса. Раскрепостить ее до конца. Или развратить? Да похуй, как это называется!

Провожу пальцами по ее складочкам, где все натянуто до предела моим членом, и размазываю ее влагу по колечку ануса. Вначале глажу, а затем медленно ввожу в ее звездочку палец. Только от того, как стеночки плотно сжимают его, хочется кончить.

Алена замирает на секунду прислушиваясь к новым ощущениям. Я давлю на ее поясницу, заставляя прогнуться сильнее, и ввожу второй палец.

Алена стонет, но не просит меня остановиться. Отлично!

Моя жена создана для меня! Значит я буду иметь ее во все ее дырочки без сна и продыха.

– Алена? – зову я ее. – Тебе не нравится? – спрашиваю я с издевкой, заметив, как она неосознанно подмахивает своей идеальной попкой.

– Долбанный извращенец! – стонет она. – Я убью тебя!

Поработав еще немного пальцами в ее попке, я решаю, что на сегодня с нее достаточно. Наматываю ее шикарные волосы на кулак и начинаю драть ее в прямом смысле этого слова. По-взрослому!

– Еще, Глеб, Боже! – визжит мелкая.

Кончаем мы почти одновременно. Уф! Я отбрасываю мокрые волосы назад, чувствуя, как Алена туго сокращается на моем члене.

– Ты просто ебнулся! – стонет она, падая на кровать. – Я даже накраситься теперь не успею! Иди в душ первым! Я, кажется, не дойду!

– Пойдем вместе! – нашелся я, подхватывая ее уставшее тельце на руки. – Так будет быстрее! А краситься ни к чему! Ты же просто красавица у меня!

Я молился всю дорогу, пока мы ехали к родителям. Нет, я не знал ни одной молитвы, хоть и крещеный. Сам сочинил. Сразу несколько!

Моя жена водит, как мудак!

Еб твою мать! Я восемь раз пожалел, что подарил ей эту сраную машину! Я бы сам сел за руль, но я уже въебал коньяка, потому что прелесть вчерашнего вечера накрыла меня убивающей волной похмелья.

Мне хотелось заорать Алене: " Сука! Куда ты едешь?", когда она подрезала очередную тачку. Я и орал. Вначале.

Алена послала мне невозмутимое "заткнись" и врубила музыку на всю громкость, чтобы я не пиздел ей под руку.

"Вечное сияние чистого разума..." – орал Славецкий из динамиков авто.

Блядь, он меня ночью с этой песней заебал, пел на бис в моей голове, не затыкаясь, а теперь я опять должен это слушать? Мне стало немного совестно за мою подставу с коньяком. Он хоть жив еще? Жалко его. Эх!

На светофоре нам посигналил мужик на "Гелике". Нет, не НАМ, жене моей! Он опустил стекло, она тоже, и он начал тупо к ней подкатывать. Он охуел что ли? Я выглянул из-за Алены, давая этому типу понять одним своим взглядом, что ему уже пиздец! Мужик, узрев мой взлохмаченый, опухший с бадуна ебальник, сразу умчался вдаль.

– Не обращай внимания, – махнула Алена рукой, продолжив нестись по "идеально ровной" омской дороге.

Боже, она подвеску, наверное, раз в месяц меняет. Это же не дорога, а доска стиральная!

Мне ничего не оставалось, как хлебать из бутылки коньяк, чтобы не было так страшно. В конце концов надо отдать Алене должное – тачка в идеальном состоянии. Не битая, чистая, ухоженная. Тем более, я помолился.

Только благодаря этому мы доехали без происшествий!