Омский горячий твой

81. Алена

Глеб сломал дверь. Молодец, Малиновский! Только он не знает, какой его еще ждет сюрприз. Этого упертого барана нужно бить его же оружием. Убираю со стола, с нетерпением жду, когда прибежит мой разъяренный муж. Спать на своей новой кровати он все равно не сможет, потому что я вылила на нее два ведра воды.

Из спальни доносятся отборные ругательства и проклятия в мою сторону. Мою тарелки, давясь от смеха.

– Ну ты и стерва! – орет на меня Глеб, проходя мимо меня.

Он идет на балкон курить. Это значит, что Малиновский дошел до наивысшей точки кипения.

Возвращается он уже спокойный. Садится на стул, молча допивает вино.

– Ты понимаешь, Малиновская, что кровать испортила? – спрашивает он у меня.

– На то и был расчет, – усмехаюсь я. – Жалко кроватку? Дорогущая наверное? – Молчит. – Поезжай к мамочке, если со мной спать противно!

– Не поеду! Придется подвинуться, зайчонок! Но ты даже не надейся, что я тебя трахну! Не буду!

– Подойди к зеркалу и повтори несколько раз, чтобы не забыть, – снова усмехаюсь я. Достаю из дивана постельное и швыряю в мужа. – Постели, пожалуйста! Служанка в отпуске!

Иду в душ до безобразия довольная собой. Сегодня победила я, но завтра Глеб придумает новые способы вывести меня из себя. Психологическое насилие? Так он это называет?

Скорее всего, завтра он высушит матрас или купит новый. Сменит замок на двери и будет запирать спальню.Нужно подготовиться, но идей особо нет. У Глеба с фантазией получше.

К тому же эта война выматывает. Прошел всего день, а яуже выжата, как лимон.

Сдаватья я не собираюсь. Я буду бороться за Глеба, даже если бороться придется с ним же. Он меня любит! ЛЮБИТ! Верю, что не врет! От этой мысли я готова рыдать! Все было не зря! Все мои мучения и страдания, моя борьба, все окупится!

Из душа выхожу голая, поступью тигрицы. Жаль, что никто не оценил, потому что Глеб уже лежит, отвернувшись к стенке. Постелил, конечно, пипец! Криво, косо, простынь прямо по полу волочится. Ну ладно! Научится!

Выключаю свет, ложусь к нему под бочок. Трогаю его под одеялом. Глеб в трусах? Это что-то новенькое. Боится член на свободе оставлять, чтобы случайно ночью в меня не ткнуться?

– Эй! Тут дресскод! – шепчу я ему в шею. Оттягиваю резинку трусов, щелкаю его по заду.

– Иди к черту! – отпихивает Глеб мою руку.

Мне и смешно и грустно одновременно. До боли хочется прижаться к его могучему горячему телу. Из открытой двери балкона дул приятный прохладный ветерок, но мне все равно было нестерпимо жарко. От своих собственных пошлых мыслей я загорелась, как пожар. Тушить было некому.

Глеб делал вид, что спит. Сейчас проверим, как он спит. Я тихонько иду в ванную и возвращаюсь с вибратором. Поиграть можно было и в ванной, как я обычно это и делала, но как же я Глеба одного оставлю.

Включаю игрушку на маленькую скорость и откидываюсь на подушку. Боже, кайф! Малиновский рядом зашевелился, но от этого я только сильнее завожусь.

– Ты что там делаешь? – сонно поворачивается он. – Прекрати немедленно!

– Отвернись, ты мне мешаешь, – стону я, прибавляя скорость вибрации.

– Обязательно заниматься ЭТИМ здесь?

– Да где же еще? Ты же мне сам его подарил! Забыл?

– Совсем охренела?

– Да, – рвано выдыхаю я.

Я была почти на пике, когда Глеб выхватил у меня игрушку и зашвырнул ее прямо в открытую балконную дверь. Господи! Надеюсь, он не попал в случайного прохожего?

Глеб со психом упал обратно на подушку, расстроив меня до слез. Между ног все горело, живот стянуло в узел до боли. Теперь я разве усну?

– Глеб, – я положила руку ему на плечо.

– Что? – буркнул он не поворачиваясь.

– Глеб, тебе меня совсем не жалко? – жалобно простонала я, целуя его между лопаток. Он должен мне помочь! Он мой муж! Я напилась? Знаю! Я его отблагодарю! В долгах ходть не буду! – Я сейчас с ума сойду. Глеб, пожалуйста... Я умираю!

– Правда? – переспрашивает он. – Ну иди сюда!

Он разворачивает меня спиной к себе, целует меня в шею, а его рука... Боже! Меня пронзает от новой волны возбуждения, когда его пальцы касаются моего клитора.

– Да, Глеб! О! Да, любимый! – стону я, отдавшись во власть его рук и губ. Его член упирается мне в спину, горячее дыхание становится прерывистым. Глеб умело ласкает мои складочки, не переставая ласкать мою спину и шею языком.