Останься со мной

Глава 3

Когда мне вручили баночку для анализов и тест я даже посмеялась.

— Видишь? — показываю маме, уходя из кабинета в процедурную. — Всегда начинается с теста на беременность. Почему в таком случае говорят, что беременность не болезнь?

— Иди уже юмористка, — мама улыбнулась и взяла мою сумочку.

Конечно, анализов потом было еще очень много. И нет, мой тест гордо красовался с единственной малиновой линией. Почему-то даже стало грустно. Но все по плану.

Не то чтобы я не была готова прямо сейчас, просто… я не чувствую, что пришло мое время стать мамой.

Может, это у меня от родной матери передалось?

Я задумалась всерьез об этом впервые именно сейчас, когда мы с моей приемной мамой ехали домой.

Ведь не просто так родная оставила меня в роддоме?

— О чем думаешь, Виорика?

— Да так. Размышляю о детях. Как думаешь, я не готова к детям, потому что сама из детдома и мне как болезнь передалось это от нее на генном уровне?

— Твой рот давно нуждается в тщательной обработке мылом и хлоркой прополоскать, — строго отвечает.

— Я серьезно, ма.

— Я тоже. Откуда такой бред в твоей голове?

— Я не знаю. Та полоска меня расстроила неожиданно. Ты знала, что я впервые сделала тест на беременность?

— Конечно, я знала. У тебя был один мужчина всю твою половую жизнь. Я знаю о тебе все.

— Ты права. Ладно, ждем результаты. Но мне не понравилось, как на меня смотрел врач, — рассказываю ей о своих ощущениях.

— Что это значит?

— Не знаю. Он будто что-то хотел сказать, но не решился. Тебе это не показалось таковым?

— Не надумывай.

— Ты права. Ладно, моя остановка. Люблю тебя, — обнимаю ее и быстро выскакиваю в раскрытые двери, услышав в ответ, что она меня тоже.

Когда я вхожу в квартиру, я сразу понимаю, что муж в творческом процессе.

Тишина абсолютная. А в его кабинете до сих пор закрыта дверь.

Он так делает, когда на него находит какая-то реалистичная мысль, которая может выгореть во что-то совершенное.

Поэтому не пытаясь его прервать, я переодеваюсь. Отправляю одежду после улицы в стирку и бреду на кухню.

Убираюсь там, мою плиту и складываю грязную посуду в посудомойку. Цикл запускается, а я готовлю нам с мужем пасту с креветками, которые купила, пока шла домой через супермаркет.

Два дня ожидания результатов не длились вечность. Андрей пребывал в состоянии какой-то саморефлексии и пропадал в своем кабинете, к чему я привыкла. Изредка он выходил поесть, вспоминая об этом только от невыносимого чувства голода, и уходил снова.

К тому же у меня самой было достаточно работы.

Ехать за результатами я решила одна в свой обеденный перерыв.

Мужчина, долго тянул и рассматривал бумажки. Может, из-за возраста он так долго соображал.

Полагаю ему, как и мне не более тридцати.

— Там что-то не так? — с улыбкой спросила, но в ответ получила взгляд, далекий от веселья.

Ладно.

Наконец, он опускает бумаги и сложа руки перед собой смотрит на меня.

Это ожидание убило во мне любые эмоции. Потому что… витало что-то такое в воздухе. С приторным запахом боли, жгучего горя.

Я вдруг задумалась, как много всего повидали эти стены, обычного на вид кабинета?

Присоединюсь ли я к этой истории об отчаянии и горечи?

— Виорика, кое-что в ваших анализах и симптомах поставило под сомнения ранее предполагаемые заключения.

— Ладно. И что это значит?

И тут, по его вздоху и тому, как он отвел глаза, я поняла, почему он никогда не отвечает сразу. Он ищет слова.

А их ищут только в том случае, если ты просто не в состоянии сказать напрямую.

Для счастья слов не ищут. Его просто испытывают.

Для боли… этих слов вообще не существует.

Даже слово "боль" не опишет это самое чувство.

— Говорите как есть, прошу вас.

— Что ж… Я не смогу поставить диагноз без полного обследования.

— Мне казалось, что вы его уже провели. Разве нет?

— Мы провели лишь малую часть проб, чтобы понимать, в какую сторону нам двигаться. Этот путь на данный момент выявлен. Но даже он имеет несколько ответвлений.

Внутри засосало под ложечкой. Голова, разболевшаяся с утра, стала снова давать о себе знать. К тому же сегодня было сложно с солнечным светом. Он приносил слишком сильную боль и дискомфорт, что хотелось укрыться в квартире и не выходить никуда.

— Хорошо, я вас слушаю.

— Я настаиваю на МРТ головного мозга.

— Что? Головного… Стойте, что… я не понимаю.

— Виорика, пока что рано делать выводы, но…

— Но вы настаиваете? Значит, промежуточные результаты говорят о чем-то серьезном?

— К сожалению, да. Возможно, у вас опухоль. Нам нужно во всем убедиться, чтобы не строить теорий.

Я перестала слышать дальнейшие слова.

Я перестала вообще существовать в этой вселенной на долгие секунды. Мир показался так далеко от меня, словно я оттолкнулась от земли и просто воспарила, уплывая далеко.

— Хорошо, — шепнула свое согласие, все еще не веря в услышанные прогнозы.

Врачи ошибаются в своих диагнозах всего лишь в десяти — тридцати пяти процентах.

Это мне выдал поисковик Яндекса.

Много ли этого для веры? Или ничтожно мало?

А сколько было бы достаточно?

Маршрутка едет вперед. Люди читают газеты, слушают музыку и разговаривают.

Они грустят, смеются, пребывают в мыслительном процессе.

Кто они?

Дизайнеры интерьеров типа меня. Или же инженеры? Флористы? Технологи или повара?

Этот мир живет каждую миллисекунду, в то время как кто-то другой навсегда замирает в круге жизни. Исчезает. Просто перестает существовать. Его мысли, незаконченные дела, несказанные слова, забытые утром. Не отмененные свидания или важные встречи. Они оставляют так много после себя, а для мира — это ничто.

Только для тех, кому ты и был миром, это что-то значит.

Врачи ошибаются… А что скажут завтра мне?

Когда я вхожу в квартиру, я по-прежнему не желаю делиться предположениями с мужем.

Зря расстроить? Отвлечь от написания книги?

Нет. Это может быть напрасными словами. А завтра я приеду и скажу, что врач просто ошибся?

Не-а.

Маме я тоже ничего не отвечаю по делу.

Лишь лгу о том, что лаборатория не успела выгрузить данные анализов.

Вечером лежа в кровати в обнимку с Андреем, я слушаю его спокойный, порой хаотичный голос. Он делится впечатлениями. Рассказывает о выставке, куда нас зовут через неделю. Дальше презентация от издательства нового автора, куда мы, разумеется, тоже идем.

Планы. Сплошные планы на жизнь.

Я не могу взять и все это оставить.

«Ты слышишь, вселенная? У меня просто до хрена дел, прости».

Собственная мысль вызывает улыбку. Затем смешок. И в итоге я смеюсь как раз в тот момент, когда муж рассказывает что-то смешное.

А я возомнила себя создателем мира, лежа в кровати.

Утро не приносит удовольствия.

Пока Андрей еще спит, я выползаю из-под одеяла. Отказавшись от завтрака, я готовлю его любимому. Собираюсь и еду в больницу, заранее сняв все украшения и сложив во взятый с собой маленький мешочек для ювелирки. Я так же отказываюсь от любых металлических вещей в одежде. И беру с собой сменную.

Провожу я в клинике много времени, заранее отпросившись с работы.

Потом три часа на ожидание результатов. В это время я ем. Гуляю по территории больницы. Заглядываю в местную библиотеку и читаю в ней же какие-то книги. Понятия не имею, о чем они были. Потому что каждое прочитанное мной слово вылетало из головы тут же, как только я переходила к следующему.

Ровно в двенадцать меня пригласили в кабинет.

— К сожалению, все опасения подтвердились, — вот это я запомнила четко.

Там были еще отдельные слова. Фрагменты. Калейдоскоп слов. Ненужных мне слов. Тех, которые я не понимала из-за их сложности.

Когда я приехала домой, то внутри меня что-то уже было надломлено.

— Виорика? — послышался голос мужа.

Счастливый.

Он мчался мне навстречу и, подхватив на руки, стал кружить.

— Тридцать страниц, детка. Все получается. Слышишь? Я начал писать… И это будет гораздо больше, чем моя первая книга. У меня получилось почувствовать. У меня все получилось.

Я смотрела на него и собственные слова терялись на фоне его обретенной радости. Первой за четыре года.

— Молодец, — наконец сказала. — Господи, я так тобой горжусь. Так горжусь…

Моя улыбка живет на губах до тех пор, пока он не уходит в свой кабинет. Затем она оседает горьким привкусом на душе.