Останься со мной

Глава 7

17.09

Оказывается, мама была права. Я согласилась на лечение, которое мне подходило, ведь время было упущено очень сильно. И все же… Ты нашел эти самые слова.

Откуда? Ты не читал мне поэмы о любви. Ты не искал слова в справочнике или на форуме. Ты был собой. Ты смотрел, я помню… и вот я уже в больнице, соглашаюсь на все.

Порой мне кажется, что ты умеешь говорить с моей душой напрямую.

Боже, это такие глупые слова и мысли.

Возможно, ты улыбаешься прямо сейчас, потому что я точно… даже смеюсь.

Прямо сейчас, ты гладишь мои ступни, смотря что-то в ноутбуке, потому что я настояла на том, чтобы ты работал, а я пишу свои мысли в блокнот.

Даже не знаю, почему продолжаю это делать. Почему-то мне понравилось писать. Только рука устает ужасно, ведь я большую часть времени лежу.

И знаешь, Андрей, ты такой красивый.

Господи, какой же ты великолепный. Я не могу тобой налюбоваться, не могу насмотреться, чтобы насытиться.

Я такая дурная или от обезболивающего такой эффект. Все же не аспирин принимаю, а… забыла название их. Почему меня это волнует вообще?

— И что значит твой взгляд? — он поворачивается ко мне, и я тут же закрываю свой блокнот.

— Любовь?

— А меня отправила за ноутбук, — обвиняет. — Я хочу в него заглянуть.

— У тебя будет такая возможность, но… позже, — не произношу те самые слова, потому что мы смирились со всем.

Я помню, как было тяжело первые дни.

Мы с Андреем сплелись и почти не отпускали друг друга.

И не только секс был. Мы просто не могли расстаться, словно эти секунды упадут на пол и разобьются, а за ними другие…

Мы не могли…

Родители выдохнули, потому что теперь был снят запрет на разговоры с Андреем.

А потом мы решили, что это время мы обязаны провести с улыбками на лицах. Чтобы он помнил меня прежней, чтобы… я забыла о том, что смерть ходит со мной рядом и ждет своего часа.

Я показала ей средний палец и улыбнулась. Это была мысль мужа, а не моя, но мне понравилось.

Сентябрь закончился, и наступил октябрь. Холодало на глазах.

Блокнот исписывался мной все больше. Теперь это становилось привычкой. Порой я просила маму записать мою мысль. Потому что именно она передаст его Андрею, после…

Стихи в голову больше не шли, я вообще с трудом соображала порой. Если октябрь я была в более лучшем состоянии, то ноябрь встретила с трудом.

Муж больше не отходил, даже когда я спала, даже когда просила заняться книгой.

Он не написал ни строчки за последние месяцы.

Этого я и боялась, но… Я была уверена, что у меня в запасе год. А оказалось лето и осень. Я бы готова к тому, что не застану Новый год. А может быть, и начало зимы.

— Почему ты так спокойна, зай? — спросил мужчина, лежа за моей спиной, обнимая и грея, потому что снова стало холодно.

— Потому что рядом ты… Да и… не изменит ничего слеза или плохое настроение. Я так много времени потратила на боль. Думала, что поступаю правильно, в итоге забрала у нас лето. Ты был прав, я поступила глупо.

— Не скажу спасибо за это… Но не хочу сейчас говорить о… Расскажи мне что угодно. Так хочется слышать твой голос.

— Ты забавный такой… Что угодно?

— Все, что пожелаешь.

Я задумалась.

— Помнишь, мы ездили с тобой отдыхать на море и познакомились с парой. Муж и жена, кажется, это были Олеся и Тимур… Я не помню.

— Да-да, припоминаю.

— В общем, мы собирались ехать на яхте отдыхать, и у меня было плохое самочувствие.

— Так, так. Я чувствую, сейчас будет признание.

— Оно самое. Я обманула тебя.

— Так и знал. И в чем же состояла проблема?

— Ты не поверишь. Она сказала, что они с мужем любят меняться партнерами и они выбрали нас.

— Чего? — он громко смеется, и я, превозмогая желание прокашляться, улыбаюсь.

— Да. Я обомлела и решила, что не расскажу тебе об этом разговоре и просто притворюсь больной.

— Как ты могла так со мной поступить. Что, если я мечтал об этом всю жизнь?

— Это ложь, — отвечаю ему.

— Конечно, ложь, — зарывается носом в мои волосы на затылке. — Я только тебя одну хочу, Виорика.

Внезапно эти желанные слова сделали больно, и я, не сдержавшись, повернулась к мужу, чтобы обнять и забыться в этих сильных руках.

Андрей даже не стал спрашивать ничего, скорее всего, понимая, почему я плачу.

И когда я попыталась заговорить, он не позволил.

— Андрей, ты не…

— Нет, — резко ответил и прижался сильнее. — И думать забудь.

— Но время пройдет и… Ты должен, родной…

— Молчи… молчи же ты, глупая, — обхватывает затылок и приближается к моим губам. — Не говори ни слова… Ни единого слова…

— Ты не виноват, что я…

Закрывает мой рот поцелуем и забирает каждое невысказанное слово… Просто отнимает и дарит в ответ любовь, смешанную с болью.

Все мои «Мне жаль» и «Прости». Все сожаления о том, чего я не успела ему дать. К чему мы не успели прийти вместе, но придет он.

Поэтому я записываю свои слова в блокнот.

13.10

Ты просил молчать о будущем. И я это сделала.

Но здесь промолчать не могу.

Я против. Слышишь? Против.

И не потому, что не люблю… Ты мое сердце, Андрей.

Наоборот, из любви и огромной благодарности за годы… за великолепные мгновения, что ты мне подарил, я хочу, чтобы ты жил дальше. Помнил, но жил…

Пройдут годы, и всякая пыль осядет. Боль найдет свой выход, и наступит новый рассвет. Всегда наступает, милый…

И это не будет говорить о том, что ты сдался. Или что ты больше не помнишь…

Ты живешь! А это важно.

Проживи эту жизнь за нас двоих. Хорошо, родной?

— В чем дело? — спросил Андрей, когда вернулся, а я сидела в ожидании.

Мама суетилась где-то на кухне, чтобы нам не мешать. У него же было какое-то «шестое чувство» на события.

— Иди ко мне, — улыбнулась ему и протянула руку, ожидая, когда муж подойдет и сядет рядом.

— Тебе нехорошо?

— Нет. Все в порядке. Я кое-что для тебя приготовила.

Сжимаю под пледом свой новый паспорт.

— Помнишь, когда мы готовились к свадьбе, я сказала, что у меня двойная фамилия, и я оставила старую, потому что хотела, чтобы хоть это осталось от прежней матери. Что это какие-то, но корни.

— Да.

— Я была неправа, и вот, — вытаскиваю документ, понимая, что это, наверное, ужасная глупость, но мне захотелось сделать это именно сейчас, а помогла мама.

Он берет паспорт, который я сама продержала в руке минут десять и открывает сразу страницу с главными данными.

На его губах сияет улыбка. Затем он убирает документ в сторону и забирает меня к себе на колени, усаживая боком.

— Иди ко мне…

Мы сидим так какое-то время, а потом… Мне становится плохо…