Останься со мной

Глава 5

Как и предполагалось — отец мою мысль о том, чтобы не говорить ничего Андрею, скорее понял. А если и не до конца, то решил не вмешиваться. Оставив решение за мной.

Мама обиделась немного, но отнимать время на обиды и без того тихие, безмолвные вечера, не стала. Пришлось принять все это.

Разумеется, я согласилась с ней на диагностику в других клиниках. И даже съездили в соседний город с родителями. Все подтверждалось раз за разом.

Поэтому пришлось смириться окончательно.

Сам муж утопал в творчестве.

Он писал и упивался идеей.

Когда брал перерыв, мы шли куда-нибудь погулять. И ни одна минута из часовой прогулки наедине не простаивала.

Я любила его слушать всегда.

Даже когда он писал небольшие по объему книги, которые не становились бестселлерами, он все равно о них много говорил.

Я всегда была его фанаткой и другом. Он этот факт тоже признавал.

Отказавшись от химиотерапии, я стала принимать разные таблетки. Состояние то становилось лучше, то хуже.

Порой было так странно и невыносимо. А объяснить, что конкретно не так, я не могла. Такие дни выматывали больше всего.

Мою утреннюю рвоту Андрей не замечал. Так как зачастую ночевал в кабинете, допоздна работая.

Скрывать от него пока что было нечего. Я все еще выглядела, как обычно. Я дышала, я ходила и смеялась. Я была все еще собой.

Но кое-что я не учла, решив остаться один на один с болезнью. Я не учла одиночество.

Оно стало внезапно таким диким и болезненным, что я переставала порой сама понимать суть того, что я в итоге делаю.

Потом я успокаивалась, и все возвращалось.

На работе мне дали бессрочный оплачиваемый отпуск. Так я его назвала.

Каждый прием у врачей заканчивался уговорами на химиотерапию, и снова я отказывалась.

В какой-то момент я смирилась со всем, что происходит.

Спустя два с половиной месяца, я поняла, что Андрей пока что не заканчивает книгу.

Мы были на ужине с редактором Анной и ее мужем. Когда муж рассказал о своей идее и решил ее переписать.

Сроки сдвигались, а зуд, который начинался от собственной глупости, становился сильней.

Я злилась на него, потому что он ничего не замечал.

Но разве я была справедливой в этой злости?

— Что с тобой сегодня? — муж замер с галстуком в руке, который пытался ослабить.

— Со мной?

— Ты весь вечер была какой-то странной, — он подошел, как только мы вошли в квартиру и сняли свою обувь. — Что-то не так?

— Что навело тебя на эту мысль?

— Не знаю. Просто ты была отстраненной, Вик, — ладони легли на талию, а я оказалась в крепких руках.

— Ты не сказал мне о планах в книге… Это было немного странно. Ты всегда посвящаешь меня в процесс. Почему сегодня я узнала об этом со всеми.

— Не знаю, — горячие губы легли на мое плечо, а пальцы сдвинули платье в сторону на нем. — Придумал и стал работать над изменением текста. Как-то не успел.

— Как думаешь, к сентябрю закончишь? — наклоняю голову, позволяя его ласке сместиться от шеи к уху.

— Пока не знаю. Мыслей так много… Это будет бомбой.

— Я знаю… Потому что верю в тебя больше, чем кто-либо.

Эту ночь мы провели практически без сна.

Андрей был ласков и обходителен. Нежен и груб. Мой муж был только моим, и я поняла, насколько сильно я хочу вырвать его из лап литературы. Насколько сильно хочу быть долбанной эгоисткой.

Я обхватила его руками и ногами, когда он сел со мной на кровати, едва переводя дыхание после секса, и внезапно заплакала.

Мне не хватало его… Очень не хватало. И аромат жизни внезапно стал таким приятным. Моя жизнь пахнет им, и я боялась больше всего потерять именно это… потерять нас.

— Вик… — шепнул Андрей, не совсем понимая мои действия.

— Прошу… давай так посидим, хорошо?

— Конечно, — он отсел дальше к спинке кровати и накрыл нас, покрытых испариной, тонким пледом.

Напитываясь этим моментом. Своим мужем… я словно восстанавливала свои силы.

— Все хорошо?

— Пообещай, что закончишь книгу к концу сентября… Прошу, пообещай.

Прошло уже почти четыре месяца, и я осознавала, что состояние мое не улучшается. Я иногда плохо вижу, что обуславливалось расположением опухоли. А головная боль так невыносима, что и слышать перестаю.

Чтобы Андрей думал, что я работаю, я до вечера нахожусь у мамы по будням, а на выходных сижу дома. Тишина внезапно стала и другом, и худшим врагом.

— Я… я даже не знаю…

— Пообещай. Это важно. Умоляю… Я знаю, что это сложно, но…

— Ты что, беременна?

Его вопрос так сильно ранил… Он напомнил мне еще одно дело, которое я так и не смогла осуществить. Еще одно, чего меня лишали три проклятых буквы Р А К.

— Нет, — улыбаюсь, чтобы задать настроение, ведь он слышит мои эмоции, так же, как если бы видел мое лицо. — У нас ведь есть план на этот счет, не так ли?

Я улыбалась, а из глаз текли слезы, которых он не должен видеть… и не увидит.

— А мы нарушим его — этот план, поняла. Как только напишу, сразу же…

— Пообещай, — прикусываю его за шею, а пальцами зарываюсь в волосы.

— Я постараюсь, ладно? Но стараться буду очень сильно. Если сейчас перестройка того фрагмента пройдет отлично, и Аня одобрит, то, скорее всего, закончу даже чуточку раньше. А как отдам окончательно в печать, то мы поедем на море.

— Хорошо… Спасибо.

— Ты сегодня странная… и такая соблазнительная.

Эта ночь реально дала мне выдохнуть. Почувствовать любовь и ласку моего мужа. Человека, в котором я нуждалась больше всех.

У нас немного друзей. А те, что есть, о моем состоянии не знали. На работе, разумеется, я тоже никому ничего не сообщила и начальника попросила не разглашать информацию. Никто не мог сообщить ничего Андрею…

К сожалению, он и сам ничего не замечал. И это стало ранить.

Я худела. Моя кожа становилась все хуже. Настроение и все состояние в целом тоже. А он… ОН не видел ничего.

Мне казалось, что я кричу ему в лицо очень громко «Посмотри же…», но была нема. И злилась… на себя и на него, тихо так. Про себя

В какой-то момент произошла трещина внутри меня.

И я решила обратиться к бумаге и перу.

Почему? Не знаю. Просто взяла ручку и решила высказать свою боль этой красивой белоснежной бумажке. Возможно, втайне надеясь, что он прочтет… когда-нибудь… когда меня уже рядом не будет, чтобы сказать ему все это лично.