Панда в пене: Приключение, изменившее всё

Глава 3

Несколько секунд она просто смотрела на него. Потом нервно выдохнула. Потом, к собственному ужасу, почти рассмеялась.

— Если бы, — сказала она.

Дима поставил кофе на ближайший стол, не сводя глаз с панды.

— Это… настоящая панда?

— Да.

— Живая?

— Пока да.

— У нас в кабинете?

— Как видишь.

— А почему?

Юля открыла рот, закрыла его и потерла лоб.

— Это очень длинная история.

— А у меня, — сказал Дима, всё ещё не моргая, — как назло, сегодня как раз есть время.

Марфуша тем временем подошла к нему, обнюхала штанину и деловито ткнулась носом в бумажный стакан с кофе.

— Эй! — сказал Дима, хватая стакан. — Без резких движений, гражданка.

— Её зовут Марфуша, — машинально ответила Юля.

Дима перевёл на неё взгляд.

— Ты уже дала имя.

— Это тоже длинная история.

— Да я понял, что у тебя с утра какой-то расширенный пакет услуг от безумия.

Марфуша, не добившись кофе, переключилась на его рюкзак.

Юля встала.

— Нет. Марфуша, ко мне. Давай. Быстро.

К её удивлению, панда послушалась. Может быть, потому, что голос у Юли прозвучал достаточно строго, а может, потому, что рюкзак Димы пах только бумагами и зарядкой, а не едой.

Дима осторожно опустился на своё место, не сводя с Марфуши глаз.

— Так, — сказал он. — Я либо сплю, либо мне срочно надо перестать пить кофе натощак.

— Я бы тоже предпочла второй вариант, — пробормотала Юля. — Но, к сожалению, она настоящая.

— Ты нашла панду.

— Да.

— И принесла её на работу.

— Да.

— Потому что оставить дома было опасно.

Юля посмотрела на него.

— Ты сейчас издеваешься или удивительно быстро адаптируешься?

Дима пожал плечами.

— Я работаю здесь пятый год. После Аллы Борисовны меня уже мало что может шокировать. Панда, конечно, свежо, но не критично.

Юля нервно хмыкнула.

— Не говори так. Реальность услышит и начнёт соревноваться.

Дима некоторое время молча наблюдал, как Марфуша снова садится возле стола и с важным видом облизывает лапу.

— Ладно, — наконец сказал он. — План какой?

— План простой: никто её не видит, никто о ней не знает, мы доживаем до вечера, и я уношу её домой.

— Слабоумие и отвага.

— У меня не было времени на стратегию.

— Это заметно.

Дверь снова открылась.

На этот раз вошла Света.

И вот её реакция уже была гораздо более громкой.

Сначала она, как обычно, не глядя, бросила на стул сумку, повесила пальто на вешалку и сказала:

— Доброе утро всем, я опять стояла в пробке, как будто весь город решил одновременно родиться заново…

Потом увидела Марфушу.

И замолчала.

Её глаза расширились. Рот приоткрылся. Пакет с печеньем выскользнул из руки и упал на пол.

Марфуша тут же посмотрела на пакет с самым живым интересом.

— Это… — выдохнула Света. — Это что?

— Панда, — устало сказала Юля.

— Я вижу, что не кактус! Почему у нас в кабинете панда?!

— Потому что судьба меня ненавидит, — честно ответила Юля.

Света прижала ладонь к груди.

— Юля, ты что, с ума сошла?!

— Да не специально!

— Это дикая панда!

— Она не дикая! Ну… не совсем. То есть, наверное, дикая. Но пока никого не ест.

—Пока?!

— Света, тише! — зашипела Юля. — Пожалуйста. Если Алла Борисовна услышит…

Все трое синхронно замолчали.

Из коридора доносились шаги. Чьи-то голоса. Стук принтера в соседнем кабинете.

Шаги прошли мимо.

Юля выдохнула. Света всё ещё держалась за сердце. Дима, похоже, уже мысленно делал ставки, чем именно закончится этот день.

Марфуша тем временем воспользовалась тем, что внимание людей сместилось, и подошла к упавшему Светиному пакету с печеньем.

— Нет! — воскликнули сразу Юля и Света.

Но, разумеется, поздно.

Панда ловко подцепила пакет лапой, разорвала его и высыпала печенье на пол.

— Моё печенье! — трагически ахнула Света.

Марфуша схватила одно и моментально съела.

— Она ест моё печенье!

— Прости! Я куплю тебе десять пачек!

— Двенадцать!

— Хорошо, двенадцать!

Дима фыркнул в кулак.

— Не смешно, — бросила ему Юля.

— Мне — очень, — честно ответил он.

Некоторое время пришлось посвятить экстренной спасательной операции по сбору печенья и моральному восстановлению Светы. К счастью, Марфуша, получив несколько штук в качестве официальной компенсации за отказ от полного разграбления, ненадолго успокоилась.

Юля снова села за работу.

Дима тоже открыл чертежи. Света ещё минут пять шепотом пересказывала самой себе происходящее, явно формируя внутренний рассказ в стиле:«И вот захожу я в кабинет, а там панда!»

Казалось, кризис миновал.

Но Марфуша была существом, для которого понятиекризисозначало, видимо, лишь «пауза между двумя катастрофами».

Через двадцать минут ей стало скучно второй раз.

Началось с малого.

С фикуса.

Этот бедный офисный фикус, до того живший размеренной ботанической жизнью, давно принадлежал Свете эмоционально сильнее, чем юридически компании. Она его поливала по графику, поворачивала к солнцу, протирала листья и периодически разговаривала с ним в моменты стресса. Фикус был ухоженный, раскидистый и, как выяснилось, чрезвычайно привлекательный в глазах панды.

Юля заметила движение слишком поздно.

Марфуша уже стояла возле горшка и трогала один из нижних листьев.

— Марфуша, не надо.

Панда потрогала ещё раз.

Лист дрогнул. Панда оживилась.

— Я серьёзно.

Следующее касание было увереннее. Потом Марфуша внезапно обняла горшок передними лапами и явно решила проверить, можно ли его передвинуть.

— Нет! — взвизгнула Света.

Юля вскочила.

Дима тоже поднялся, но скорее из любопытства, чем из желания спасать растение.

Горшок опасно качнулся. Света ахнула. Юля рванулась вперёд.

И именно в этот момент Марфуша, испугавшись всеобщего шума, отпрянула.

Горшок всё-таки упал.

С глухим, безысходнымбум.

Земля веером разлетелась по полу. Фикус лег набок, как поверженный воин. Света издала такой звук, будто рухнула не кадка, а сама цивилизация.

— Нет… — прошептала она. — Мой Гриша…

Юля замерла.

— Ты назвала фикус Гришей?

— Не это сейчас важно! — трагически сказала Света, падая на колени перед растением.

Марфуша, кажется, тоже осознала, что вышло нехорошо, потому что отступила к шкафу и села там с видом примерной сироты.

— Всё, — глухо сказала Юля. — Я больше не могу.

— У Гриши сломан лист! — сказала Света с такой болью, будто речь шла о родственнике.

— Это не лист, это уже семейная драма, — буркнул Дима и пошёл за совком.

Уборка заняла ещё пятнадцать минут. Света спасала фикус. Юля спасала остатки репутации. Дима спасал ситуацию шутками, за которые его периодически хотелось ударить папкой по голове.

Но самое страшное было даже не в бардаке.

Самое страшное было в том, что шум не мог остаться незамеченным.

И действительно — через пару минут в коридоре послышались уверенные шаги.

Те самые.

Невозможно было не узнать походку Аллы Борисовны. Её каблуки стучали не просто громко. Они стучали с административным смыслом. Так ходят люди, которые заранее уверены, что обнаружат нарушение и будут правы.

Юля побледнела.

Света застыла с землёй на руках. Дима медленно поднял голову. Марфуша, будто уловив общую панику, тоже насторожилась.

Шаги приближались.

— Только не сейчас, — прошептала Юля.

Но реальность, как обычно, не консультировалась с её желаниями.

Дверь открылась.

На пороге стояла Алла Борисовна.

Идеальная укладка. Идеальный костюм. Идеально поджатые губы. И тот особый взгляд, который предвещал неприятности даже в мирной обстановке.

Сейчас же обстановка была далека от мирной.

Она окинула кабинет одним быстрым цепким взглядом.

Разбросанная земля на полу. Поникший фикус. Совок у Димы в руке. Света на корточках. Юля с лицом человека, которого только что застали за сокрытием международного заговора.

Потом её взгляд остановился на Марфуше.

Наступила пауза.

Та самая, от которой начинают звенеть нервы.

Алла Борисовна моргнула один раз. Потом второй.

— Юлия Сергеевна, — очень тихо сказала она. — Объясните мне, пожалуйста, почему в рабочем кабинете находится… панда.

Если бы Юля могла исчезать сквозь пол, сейчас был бы именно тот случай.

Она сглотнула.

— Это временно.

Алла Борисовна перевела на неё взгляд.

—Временно?

— Да.

— То есть вы полагаете, что проблема в длительности пребывания панды в офисе?

Дима осторожно отвернулся, явно чтобы не засмеяться. Света закрыла глаза. Марфуша, не подозревая масштаба катастрофы, села поудобнее и начала чесать ухо.

— Алла Борисовна, — начала Юля, отчаянно пытаясь придать голосу разумный тон. — Я понимаю, как это выглядит.

— О, неужели?

— Но ситуация действительно нестандартная.

— Нестандартная? — переспросила начальница, и её голос начал опасно подниматься. — Юлия Сергеевна, нестандартная ситуация — это когда подрядчик срывает сроки, когда приходит отрицательное заключение экспертизы, когда ломается плоттер накануне сдачи объекта! А это… — она ткнула пальцем в сторону Марфуши, — это не нестандартная ситуация. Это цирк! Это безответственность! Это, простите, что вообще такое?!

Марфуша посмотрела на неё с живым интересом.

Юля почувствовала, как у неё горят щёки.

— Я не могла оставить её одну дома, — тихо сказала она.

— Почему?

Вот тут Юля замолчала на секунду, потому что честный ответ«потому что она уже за один вечер чуть не разрушила мне квартиру»вряд ли помог бы.

— Потому что… — она беспомощно повела рукой. — Потому что она… проблемная.

— Панда, Юлия Сергеевна, по определению является проблемной, если находится в проектном отделе!

Дима кашлянул в кулак. Алла Борисовна резко повернулась к нему.

— Дмитрий, вам тоже очень весело?

— Нет, — тут же ответил он с лицом примерного школьника. — Уже нет.

Начальница снова посмотрела на Юлю.

— Это вопиющее нарушение всех норм. Трудовой дисциплины. Санитарии. Здравого смысла, в конце концов! Вы отдаёте себе отчёт в том, что здесь рабочее место, а не контактный зоопарк?

Юля уже хотела ответить, но в этот момент Марфуша решила, что обстановка стала слишком статичной.

И сделала то, что окончательно уничтожило все шансы на мирный исход.

Она подошла к Алле Борисовне.

Точнее, к той папке, которую начальница держала в руке.

И одним молниеносным движением выхватила у неё лист.

— Что?! — взвизгнула Алла Борисовна.

Марфуша радостно отпрыгнула с добычей. Лист колыхнулся в её зубах. Юля похолодела.

— Марфуша, отдай немедленно!

Но Марфуша, почувствовав азарт погони, рванула по кабинету.

Она проскочила между столами. Задела колесо кресла. Юркнула к окну. Развернулась. Лист в её зубах уже опасно мялся.

Алла Борисовна побагровела.

— Это смета по объекту! — закричала она. — Немедленно остановите это животное!

— Я пытаюсь! — в отчаянии выкрикнула Юля.

Началась погоня.

Света прижала к груди фикус и ушла к стене, понимая, что лучше не участвовать. Дима попытался перехватить Марфушу справа, но та ловко увернулась. Юля бросилась следом. Алла Борисовна, кажется, тоже собиралась вмешаться, но вовремя осознала, что бегать за пандой в узкой юбке ниже профессионального достоинства.

Марфуша метнулась под стол. Потом выскочила с другой стороны. Потом, явно наслаждаясь процессом, подпрыгнула к подоконнику.

— Только не на окно! — простонала Юля.

Разумеется, именно туда она и полезла.

На подоконнике стояли Светины кружка, степлер и маленькая стеклянная ваза с декоративными камушками. Марфуша задела всё это одним широким движением задней лапы.

Кружка упала первой. Степлер — за ней. Ваза продержалась на долю секунды дольше, словно надеялась на чудо, но потом тоже сорвалась вниз и разбилась с чистым, звенящим крахом.

Повисла тишина.

Даже Марфуша, кажется, на миг опешила от результатов.

Потом лист в её зубах жалобно треснул пополам.

Алла Борисовна медленно закрыла глаза.

Когда она снова их открыла, в них было то опасное ледяное спокойствие, которое страшнее любого крика.

— Юлия Сергеевна, — произнесла она очень ровно. — Зайдите ко мне. Через пять минут.

Юля замерла посреди кабинета.

— Алла Борисовна, я…

— Через. Пять. Минут.

Начальница развернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Только после этого кабинет снова начал дышать.

Света первая нарушила молчание:

— Ну… Гриша хотя бы уже не главная трагедия дня.

Дима медленно сел на стул.

— Нет, — сказал он. — Я всё-таки беру свои слова назад. После Аллы Борисовны меня всё ещё можно шокировать.

Юля стояла, глядя в пустоту.

Марфуша, почувствовав, что движений больше нет, осторожно спрыгнула с подоконника, подошла к Юле и очень аккуратно ткнулась носом в её руку.

Юля посмотрела вниз.

Панда подняла на неё глаза.

И ведь хватило наглости выглядеть виноватой и милой одновременно.

— Не смотри так, — хрипло сказала Юля. — Я сейчас слишком близка к нервному срыву.

Она присела на корточки и взяла Марфушу за морду мягко, но выразительно.

— Ты. Уничтожила. Мою. Работу.

Марфуша моргнула.

— Возможно, буквально.

Дима потер лицо ладонью.

— Юль… иди. Я посижу с ней.

Света кивнула.

— Да, иди. А то Алла Борисовна ещё сильнее заведётся.

— Куда уж сильнее, — пробормотала Юля.

Но идти пришлось.

Дорога по коридору до кабинета начальницы длиной была шагов двадцать, а ощущалась как путь на казнь. По мере приближения Юля всё отчётливее понимала, что никакие объяснения здесь уже не помогут. Есть ситуации, в которых можно оправдаться. Есть такие, где можно разжалобить. А есть такие, где у начальницы разорвана смета, разбита ваза, разгромлен кабинет, и в центре всей истории — твоя панда.

Секретарь Тамара взглянула на Юлю с сочувствием, которого даже не пыталась скрыть.

— Заходи, — тихо сказала она.

Юля постучала и вошла.

Алла Борисовна сидела за столом, прямая, как арматура в бетоне. Перед ней лежали разорванные листы сметы. Рядом — её очки. Это был плохой знак: без очков она обычно смотрела на людей так, словно уже вынесла вердикт и теперь только выбирает формулировку.

— Садитесь, — сказала она.

Юля села.

Несколько секунд начальница молчала. Потом очень спокойно произнесла:

— Вы понимаете, что произошло?

— Да.

— Нет, Юлия Сергеевна. Мне кажется, вы не понимаете. Поэтому я поясню. Вы принесли на рабочее место животное. Скрыв это от руководства. Подвергли риску сотрудников. Устроили беспорядок в кабинете. Сорвали рабочий процесс. И уничтожили часть документации.

Юля сглотнула.

— Я всё восстановлю.

— Разумеется, восстановите. Но это не отменяет факта нарушения.

— Я не хотела…

— Намерение, — резко перебила Алла Борисовна, — не отменяет последствий.

Юля опустила взгляд.

Она была зла. На себя, на утро, на нелепость всей ситуации, на эту работу, на жизнь вообще. Но сильнее всего — на собственную беспомощность. Потому что Алла Борисовна, как ни раздражала, в одном была права: это действительно было нарушением. Совершенно диким. Абсурдным. И объяснить его так, чтобы это звучало нормально, было невозможно.

— Я нашла её вчера вечером, — тихо сказала Юля. — Грязную, голодную, у мусорных баков. Я не знала, что делать. Забрала домой. А дома… дома оказалось, что она не может остаться одна. Я не успела никого найти. Это не было специально. Я правда просто пыталась…

Она запнулась.

— Что? — холодно спросила начальница.

Юля подняла глаза.

— Справиться.

В кабинете повисла тишина.

На одно короткое мгновение ей даже показалось, что в лице Аллы Борисовны что-то дрогнуло. Не сочувствие — нет, это было бы слишком щедро. Скорее усталое узнавание той человеческой интонации, которая знакома всем, кто хоть раз тоже пытался удержать расползающуюся жизнь.

Но это длилось секунду.

Потом лицо начальницы снова стало жёстким.

— Я не сомневаюсь, что у вас были свои причины, — сказала она. — Но работа — это не место для личного хаоса. Организация не может позволить себе сотрудников, которые принимают подобные решения.

Юля почувствовала, как всё внутри неприятно холодеет.

— Вы меня увольняете? — тихо спросила она, хотя уже знала ответ.

Алла Борисовна сцепила пальцы.

— Да. По соглашению сторон будет проще для всех. Тамара подготовит документы.

Слова прозвучали спокойно. Почти буднично. Но ударили куда сильнее, чем если бы на неё накричали.

Юля сидела неподвижно.

В голове было пусто.

Вот так, значит.

Вчера у неё была работа, проект, привычная жизнь. Сегодня — панда и увольнение.

Даже звучало как плохая шутка.

— Хорошо, — наконец сказала она. Голос оказался удивительно ровным. — Я подпишу.

Алла Борисовна коротко кивнула.

— Можете забрать вещи до конца дня.

Юля встала.

У двери она всё-таки остановилась.

— Алла Борисовна.

— Да?

— Простите.

Начальница ничего не ответила. Только слегка отвела взгляд к окну, давая понять, что разговор окончен.

Когда Юля вышла, секретарь уже не делала вид, что не в курсе.

Тамара молча протянула ей бумаги.

— Подписывай здесь и здесь.

Юля подписала. Механически. Чётким инженерным почерком, которым раньше выводила согласования и рабочие отметки. На секунду ей стало странно от того, как легко несколько росчерков пера отрезают целый кусок жизни.

— Держись, — очень тихо сказала Тамара, забирая документы.

Юля только кивнула.

В кабинет она вернулась уже не сотрудницей, а человеком, который собирает остатки своей прежней жизни в сумку.

Света и Дима сразу подняли головы.

По её лицу, видимо, всё было понятно без слов.

— Уволила? — тихо спросил Дима.

Юля кивнула.

Света выдохнула сквозь зубы.

— Вот ведь…

Она не договорила, но взгляд у неё был полный искреннего сочувствия.

Юля подошла к столу и начала собирать вещи: кружку, блокнот, ручки, флешки, зарядку, фотографию родителей в маленькой рамке, рулетку, пачку стикеров, ежедневник. Всё это вдруг стало казаться удивительно личным и совершенно неуместным в чужом офисе.

Марфуша сидела рядом и следила за процессом, явно чувствуя, что случилось что-то нехорошее.

Когда Юля потянулась за сумкой, панда осторожно подошла ближе и ткнулась носом ей в бедро.

Юля посмотрела на неё.

— Да, — сказала она тихо. — Поздравляю. Ты официально изменила мою биографию.

Марфуша прижала уши.

Света поднялась и подошла к Юле.

— Слушай, если что, я могу скинуть тебе контакты своей знакомой. У них вроде ищут специалиста по проектированию дворов и общественных пространств.

— Спасибо, — искренне сказала Юля.

— И… — Света покосилась на Марфушу. — Наверное, не стоит приходить туда сразу с ней.

Несмотря ни на что, Юля хмыкнула.

— Учту.

Дима тоже встал.

— Я тебя до выхода провожу. А то Зинаида Михайловна увидит ещё раз эту… ситуацию и решит, что у нас новый корпоративный символ.

— Очень смешно.

— Я стараюсь поддержать.

Собирать было не так уж много. Странно мало, если подумать. Несколько лет работы уместились в одну коробку и рюкзак. А ещё в спортивную сумку с пандой, которая тихо сидела внутри, будто наконец осознала, что её непосредственность может иметь последствия.

Перед уходом Юля окинула кабинет взглядом.

Столы. Компьютеры. Папки. Фикус Гриша, уже вновь водружённый в горшок. Света, пытающаяся выглядеть бодрой. Дима, засунувший руки в карманы. И ощущение, будто она только что проснулась в чужой жизни.

— Ну что, — сказала она больше себе, чем им. — Пошли домой.

Марфуша тихо заворочалась в сумке.

Спускаться вниз было легче морально, чем подниматься утром, но тяжелее физически. Наверное, потому что теперь сумка была не просто тяжёлой. Она стала символичной.

На проходной Зинаида Михайловна внимательно посмотрела на Юлю с коробкой в руках.

Потом — на сумку.

Потом опять на Юлю.

— Так быстро обратно? — спросила она.

Юля криво улыбнулась.

— Рабочий день оказался… короче, чем планировалось.

Зинаида Михайловна перевела взгляд на коробку и сразу всё поняла. Опыт у неё был колоссальный.

— Уволили? — тихо спросила она, уже без обычного любопытства.

Юля кивнула.

— Бывает, — философски сказала вахтёрша. А потом, помедлив, добавила: — Зато живая.

Юля удивлённо посмотрела на неё.

— Что?

Та лишь многозначительно покосилась на шевельнувшуюся сумку и вздохнула.

— Иди уж, Юленька. Всё образуется.

На улице было холоднее, чем утром. Небо затянуло плотнее, ветер стал резче. Люди спешили по своим делам, машины шумели, обычный городской день продолжался так, будто ничего особенно не случилось.

А у Юли в одной руке была коробка с вещами, на плече — сумка с пандой, а внутри — странная смесь пустоты, усталости, раздражения и почти истерического желания расплакаться.

Она дошла до ближайшей скамейки и поставила коробку рядом. Потом осторожно опустила сумку на колени и расстегнула молнию.

Марфуша высунула морду.

Посмотрела на Юлю.

Юля посмотрела на неё.

Несколько секунд они молчали.

Потом Юля очень спокойно сказала:

— Я тебя, конечно, спасла. Но давай сразу проясним один момент. Если из-за тебя я ещё и квартиру потеряю, мы обе пойдём жить в лес. И там уже ты будешь искать работу.

Марфуша моргнула.

Потом неожиданно лизнула её в подбородок.

Юля отшатнулась.

— Фу! Ты что!

Но в следующую секунду всё-таки рассмеялась.

Сначала коротко. Потом дольше. Потом совсем без сил, закрывая лицо ладонью и смеясь от усталости, нелепости, безысходности и чёрт знает чего ещё.

Панда смотрела на неё внимательно и даже как будто слегка сочувственно.

— Нет, ну это правда уже слишком, — сквозь смех выговорила Юля. — Вчера у меня была нормальная жизнь. Сегодня у меня нет работы, зато есть ты.

Марфуша фыркнула и поудобнее устроилась в сумке.

Юля выдохнула, убрала с лица растрепавшиеся волосы и подняла коробку.

— Ладно, Марфуша, — сказала она, вставая. — Поехали домой. Видимо, теперь нам надо как-то учиться жить вместе по-настоящему.

И сама ещё не знала, насколько судьбоносно прозвучали эти слова.

Потому что пока Юля пыталась справиться всего лишь с увольнением, разбитой вазой и невозможной пандой, жизнь уже готовила ей новую, куда более странную встречу.

Ту самую, после которой слово«неожиданность»навсегда потеряет прежний смысл.