Панда в пене: Приключение, изменившее всё

Глава 7

После вечера в беседке всё стало хуже.

Или лучше.

Смотря с какой стороны смотреть.

С практической — хуже. Потому что Юля теперь слишком остро чувствовала Влада рядом. Его шаги в коридоре. Его голос за дверью столовой. Его взгляд, случайно — а иногда уже не очень случайно — задерживающийся на ней чуть дольше, чем требуется. Даже воздух менялся, когда он входил в комнату: будто становился плотнее, теплее, внимательнее.

С эмоциональной — тоже хуже.

Потому что с этим уже нельзя было честно спорить. Между ними что-то происходило. Не «могло бы произойти», не «кажется, намечается», не «возможно, если обстоятельства сложатся». Нет. Уже происходило. Живое, явное, натянутое между взглядами, фразами, паузами, слишком близкими прикосновениями и тем, как оба старательно делали вид, будто всё под контролем.

Под контролем, разумеется, не было ничего.

Особенно когда в доме жила Марфуша.

Утро началось с того, что Юля проснулась не одна.

Точнее, не одна в кровати.

Марфуша каким-то образом сумела за ночь занять ровно ту центральную позицию, которая делала невозможным ни один нормальный сон: растянулась поперёк одеяла, прижавшись пушистым боком к ногам Юли и раскинув лапы так, словно оплачивала это место минимум полгода.

Юля, не открывая глаз, уже по тяжести на ногах поняла всё.

— Нет, — сонно пробормотала она в подушку. — Мы это обсуждали.

Марфуша тихо засопела.

— Никаких панд в кровати.

В ответ одна тяжёлая лапа только сильнее придавила одеяло.

Юля открыла глаза и повернула голову.

Панда смотрела на неё самым невинным в мире взглядом.

— Не смотри так. Ты весишь как решение всех моих проблем, только в обратную сторону.

Марфуша моргнула.

— Вставай. Ну давай. У меня ноги онемели.

Панда подумала. Потом очень тяжело, с выражением мученического достоинства, перекатилась на бок и… осталась лежать.

— Великолепно. Компромисс уровня “я не ушла, но эстетично”.

Пришлось спихивать её буквально по сантиметру. Марфуша сопротивлялась с пассивным героизмом: делала вид, что спит, обмякала, вздыхала, а потом, когда всё-таки соскользнула на ковёр, поднялась, отряхнулась и посмотрела на Юлю так, будто это её только что бесцеремонно выселили.

— Да-да, — сказала Юля, садясь на край кровати и заправляя волосы за ухо. — Страдай. Ты прекрасно устроилась.

Утро было прохладным. За окном лежала тонкая серебряная дымка, листья на деревьях поблёскивали росой. Дом ещё только просыпался, и в этой тишине всё казалось особенно ясным, почти хрупким.

Юля подошла к зеркалу, накинула лёгкое платье цвета тёплого молока, расчесала волосы и сразу поймала себя на совершенно неподобающей мысли: интересно, Влад уже встал?

Она возмущённо уставилась на своё отражение.

— Нет. Даже не начинай.

Марфуша, сидевшая у двери, тихо фыркнула.

— Не тыкай в меня своим пониманием. Ты сама всё это устроила.

Панда, как водится, не стала оправдываться.

В столовой Влад уже был.

Разумеется.

Он стоял у окна с чашкой в руке, тёмная рубашка подчёркивала широкие плечи, свет снаружи ложился ему на лицо, и Юля, едва войдя, тут же разозлилась на всё сразу: на себя, на него, на этот дурацкий красивый профиль и на то, как легко её дыхание опять предательски сбилось.

Он обернулся.

И в ту же секунду она поняла, что он тоже заметил.

Не просто её появление. Её всю.

Взгляд Влада скользнул по светлому платью, по волосам, по лицу — не торопливо, не вызывающе, но так явно, что тепло мгновенно поднялось к щекам.

— Доброе утро, — сказала Юля, слишком стараясь звучать спокойно.

— Доброе, — ответил он.

Пауза получилась короткой, но насыщенной настолько, что Марфуша, вошедшая следом, посмотрела на них обоих с видом глубоко утомлённого семейного психолога.

Юля села за стол.

— Почему ты так смотришь? — спросила она, пока ещё храбро.

Влад поставил чашку.

— А как я смотрю?

— Вот именно так. Как будто у тебя сейчас будет либо комплимент, либо проблема.

— Возможно, и то и другое.

— Очень обнадёживающее начало дня.

Он чуть прищурился, и уголок его рта дрогнул.

— Сегодня мы едем в город.

Юля моргнула.

— Куда?

— В столицу долины. Там есть архивы, маги-переходники и торговые дома. Может, удастся узнать что-то о способе вернуть тебя в твой мир.

Моментально стало не до подрагивающих уголков губ и опасных взглядов.

— Правда?

— Да.

Юля сразу оживилась.

— Тогда почему ты говоришь это таким тоном, будто приглашение на казнь?

— Потому что поездка в город с тобой и с ней, — он кивнул на Марфушу, уже пытавшуюся подтянуть к себе нож для масла, — с высокой вероятностью закончится катастрофой.

— Не драматизируй.

В этот момент Марфуша уронила нож.

— Ладно, — признала Юля. — Драматизируй умеренно.

Сборы заняли почти час.

Во-первых, Марфуша отказалась оставаться дома. Точнее, сначала Юля решила, что оставлять её в доме с Арденом, Мирой и уязвимым количеством блестящих предметов неэтично. Затем Влад предложил запереть панду в её комнате. После чего Марфуша устроила представление такой силы — легла на пол, распласталась звездой, издала возмущённый вой и поочерёдно посмотрела на каждого в доме как на морального преступника, — что Арден лично высказал сухое замечание:

— Думаю, господин Влад, деревья в городе переживут её лучше, чем ваши шкатулки — пребывание здесь.

Так что Марфуша поехала.

Во-вторых, Юля слишком долго не могла выбрать платье, и это раздражало её само по себе.

— Я не наряжаюсь, — пробормотала она, стоя перед зеркалом. — Я просто пытаюсь не выглядеть так, будто выпала из портала пять минут назад.

Марфуша сидела на ковре и следила за ней с глубоким интересом.

В итоге Юля выбрала мягкое светло-голубое платье с длинными рукавами, простое, но удивительно красивое, и тёмный пояс. Волосы собрала лишь частично, оставив часть прядей свободно спадать по плечам.

И тут, уже почти выходя, услышала за спиной голос Влада:

— Этот цвет тебе идёт.

Она резко обернулась.

Он стоял в дверях, как всегда слишком собранный и слишком серьёзный для человека, который только что сказал почти-комплимент.

— Это… — Юля запнулась. — Спасибо.

— Пожалуйста.

Марфуша шумно вдохнула, как будто лично фиксировала редкое событие для истории рода.

Юля бросила на неё предупреждающий взгляд. Панда тут же отвернулась в сторону стены.

Дорога в город оказалась красивой настолько, что даже внутреннее смятение ненадолго отступило.

Они ехали в открытой повозке — лёгкой, тёмной, с мягкими сиденьями, запряжённой двумя крупными серебристо-серыми животными, напоминавшими одновременно лошадей и северных оленей. У них были длинные гривы, тонкие светящиеся узоры на боках и удивительно умные глаза.

— Они прекрасны, — выдохнула Юля.

— Это лунные кони, — сказал Влад, беря поводья. — Они чувствуют магию лучше людей.

— И, наверное, лучше характер.

— Это тоже.

Марфуша пыталась забраться вперёд, поближе к поводьям.

— Нет, — хором сказали они.

Юля фыркнула.

— Я же говорила. Это уже рефлекс.

Они выехали из леса на широкую дорогу, и мир вокруг стал открываться новыми слоями. Поля серебристой травы, низкие холмы, ручьи с голубым светом, далёкие башни, мерцающие на горизонте. Иногда навстречу попадались путники: всадники, торговые повозки, женщины в длинных плащах, мужчины с охотничьими копьями. Некоторые кивали Владу с уважением. Некоторые с любопытством смотрели на Юлю.

Она чувствовала это.

Слишком хорошо.

И каждый раз, замечая чей-то долгий взгляд, почему-то первым делом искоса смотрела на Влада.

Он ничего не говорил. Но его челюсть становилась чуть жёстче. Руки на поводьях — чуть напряжённее.

Это было почти смешно.

Почти.

Пока на одной из остановок к повозке не подошла девушка.

Она появилась у придорожного источника, где они остановились напоить коней. Высокая, гибкая, очень красивая, с тёмными волосами до пояса и зелёными глазами. Её платье было цвета лесной тени, а двигалась она с плавностью хищной кошки.

Юля сразу насторожилась.

Потому что женщины такого типа никогда не подходят просто так.

— Влад, — сказала незнакомка с мягкой улыбкой. — Давно тебя не видела.

Он кивнул.

— Лиара.

— Ты всё так же гостеприимен, — заметила она, переводя взгляд на Юлю. — Не представишь?

— Юлия, — ответил Влад.

— Всего лишь Юлия? — зелёные глаза насмешливо блеснули.

— Этого достаточно, — сухо сказал он.

Юля почувствовала, как в ней поднимается что-то совершенно нерациональное и очень земное.

Ревность.

Глупая, быстрая, неприятная.

Потому что Лиара смотрела на Влада слишком уверенно. Потому что Влад отвечал ей слишком спокойно. Потому что она была красива именно той опасной красотой, на фоне которой хочется срочно сделать вид, что тебе вообще неинтересно.

— Очень приятно, — сказала Юля с такой вежливостью, что сама бы себе не поверила.

Лиара улыбнулась чуть шире.

— Мне тоже. Особенно любопытно.

— Любопытство часто вредно для нервов, — отозвалась Юля.

Влад повернул голову. Марфуша перестала жевать травинку и явно оживилась.

— Мне говорили, — продолжала Лиара, не сводя с Юли глаз, — что в доме Влада появилась иномирянка. Я уж подумала, слухи преувеличивают. Но, похоже, нет.

— Редкий случай, когда слухи отстают от реальности, — сказала Юля.

Лиара посмотрела на Влада.

— Ты становишься интереснее.

— Это временно, — отрезал он.

Юля тут же повернулась к нему.

— Спасибо. Очень трогательно.

Лиара тихо рассмеялась.

— О, мне уже нравится ваш разговор.

— Нам пора, — сказал Влад тем самым тоном, которым обычно заканчивал всё, что ему не нравилось.

Лиара чуть наклонила голову.

— Как скажешь. Но если решишь снова появиться на зимнем балу, не исчезай до полуночи. В прошлый раз было скучно без твоего мрачного лица.

Она ушла лёгкой, плавной походкой, будто знала, что её будут провожать взглядом.

И да, Юля проводила.

И да, ей это не понравилось.

Они молчали почти минуту после того, как повозка снова тронулась.

Потом Юля не выдержала:

— У вас тут устраиваться зимний бал?

Влад покосился на неё.

— Да.

— И ты туда ходишь?

— Иногда.

— С ней?

— Нет.

— Но она явно рассчитывала.

— Это её проблема.

Юля отвернулась к дороге.

— Конечно.

— Ты ревнуешь?

Она резко повернулась обратно.

— Что?!

Влад смотрел вперёд, но в голосе у него явно слышалась скрытая усмешка.

— Ничего.

— Нет, скажи. Повтори.

— Не вижу смысла.

— Потому что боишься, что я отвечу?

— Потому что и так всё понятно.

Юля открыла рот. Закрыла. Потом скрестила руки на груди.

— Ты невыносим.

— Мне говорили.

— И, уверена, не только я.

— Но ты — особенно часто.

Марфуша, сидевшая между ними, с довольным видом умывалась, как существо, для которого уровень эмоционального напряжения в повозке был оптимальным.

Город оказался ещё прекраснее, чем Юля могла ожидать.

Он раскинулся в долине, между холмами и рекой, и издалека казался россыпью света, камня и цветных крыш. Когда они въехали в ворота, Юля поймала себя на том, что бессовестно крутит головой во все стороны.

Улицы были мощёные, широкие, со множеством балконов, подвесных мостиков, вывесок и фонарей. На площадях играли музыканты. Над лавками висели ленты и стеклянные амулеты, ловящие свет. В воздухе смешивались запахи выпечки, пряностей, кожи, цветов, дыма и чего-то сладкого, незнакомого.

Повсюду кипела жизнь.

Люди. Оборотни. Существа, которых Юля даже не могла толком классифицировать. Женщины в длинных платьях с вышивкой. Мужчины в дорожных плащах. Торговцы. Дети. Смех. Шум. Музыка.

Это было настолько красиво и ярко, что она на секунду просто остановилась посреди улицы.

Влад тут же взял её за локоть и мягко, но уверенно отвёл к себе ближе, чтобы мимо не задела повозка.

Прикосновение было коротким. Но Юля ощутила его слишком отчётливо.

— Не стой посреди дороги, — тихо сказал он.

— Прости. Я… просто засмотрелась.

— Я заметил.

Его пальцы всё ещё держали её локоть.

Слишком долго для случайности. Или ей только хотелось так думать.

Марфуша тем временем уставилась на уличного фокусника, который жонглировал светящимися шарами.

— О нет, — сказала Юля.

— Что? — спросил Влад.

— Сейчас у кого-то будет украден реквизит.

И действительно — через тридцать секунд Марфуша уже неслась по площади с одним светящимся шаром в лапах, а фокусник кричал ей вслед что-то крайне экспрессивное.

— Марфуша! — взвыла Юля.

— Я поймаю, — коротко бросил Влад.

Он сорвался с места так быстро, что у Юли на секунду перехватило дыхание. Не просто побежал — а словно скользнул через толпу, мгновенно, хищно, с той самой звериной пластикой, которую она иногда замечала в нём боковым зрением.

Через несколько мгновений он уже перехватил панду у фонтана, отобрал шар и вернулся, держа Марфушу под мышкой, как полосатое недоразумение.

Панда выглядела глубоко оскорблённой.

— Я была права, — сказала Юля, принимая её обратно.

— Это ещё мягко сказано.

Фокусника пришлось утешать монетами и заверениями, что зверь больше не повторит. Марфуша тут же попыталась дотянуться до звенящего пояса у проходящей мимо танцовщицы.

— Нет, — устало сказала Юля. — Вообще ничего блестящего сегодня нет.

После этого Влад увёл её в квартал магов, где надеялся получить сведения о переходах между мирами. Здесь улицы стали тише, дома — выше и старше, окна — узорнее, а воздух будто вибрировал слабым, ровным напряжением.

Они вошли в здание архива.

Там было прохладно, пахло пергаментом, пылью и магией. Высокие стеллажи уходили под потолок, лестницы скользили вдоль полок сами собой, в воздухе плавали маленькие синие огоньки.

Юля, вопреки волнению, немедленно захотела остаться здесь жить.

Именно в архиве случился первый настоящий момент опасности.

Пока Влад разговаривал с архивариусом — сухим стариком с длинными пальцами и взглядом человека, который давно предпочитает книги людям, — Юля отошла чуть в сторону. Её внимание привлекла стеклянная витрина, в которой лежали старые артефакты: кольца, печати, амулеты, осколки зеркал.

Один предмет — тонкий круглый диск с тёмным центром — вдруг едва заметно вспыхнул.

Юля нахмурилась и подошла ближе.

В тот же миг по стеклу прошла рябь. Воздух вокруг витрины дёрнулся. Изнутри артефакта вырвалась чёрная тень — быстрая, узкая, похожая на струю дыма с когтями.

Юля даже не успела вскрикнуть.

Просто почувствовала, как что-то ледяное и злое рвётся прямо к ней.

А потом мир резко дёрнулся в сторону.

Влад оказался рядом мгновенно.

Он схватил её за талию, рванул на себя и развернул так, что Юля врезалась ему в грудь. Одновременно другой рукой он выбросил вперёд ладонь, и вокруг них вспыхнул золотистый полукруг.

Тень ударилась о него с визгом. Разлетелась искрами. Исчезла.

Несколько секунд Юля ничего не понимала.

Только чувствовала: его руку на своей талии, другую — у неё за спиной, сильное, слишком быстрое дыхание, тесноту его тела рядом, и бешено колотящееся собственное сердце.

— Ты в порядке? — резко спросил Влад.

Она подняла на него глаза.

Он был зол. По-настоящему зол. Но не на неё — на саму угрозу.

И от этого почему-то становилось ещё сильнее не по себе.

— Да, — выдохнула Юля. — Кажется… да.

Архивариус уже бежал к ним, что-то возмущённо говоря о нестабильных защитах и старых печатях. Но Юля почти не слышала.

Потому что Влад всё ещё держал её.

Слишком крепко. Слишком бережно. Слишком так, будто не отпустил бы, даже если бы весь архив рухнул.

— Влад, — тихо сказала она.

Он моргнул. Как будто только сейчас вспомнил, что делает.

И медленно отпустил.

Тепло его рук исчезло, и Юля почти физически это почувствовала.

— Не отходи от меня, — сказал он тихо, но очень жёстко.

— Это звучит и как приказ, и как признание, — нервно попыталась пошутить она.

— Сейчас не время шутить.

— Я испугалась, — призналась Юля.

Он посмотрел на неё так, что внутри всё моментально сжалось.

— Я знаю.

В архиве им, впрочем, всё же помогли. Не окончательно, но достаточно, чтобы подтвердить: переходы между мирами существуют, но редки, опасны и завязаны либо на древние портальные узлы, либо на кровь рода, владеющего печатью. Это означало, что шанс вернуть Юлю домой есть. Но путь будет долгим.

Новость была и хорошей, и тревожной одновременно.

Хорошей — потому что надежда не исчезла. Тревожной — потому что теперь их совместная жизнь явно не заканчивалась завтра.

Юля поняла это слишком ясно.

И почему-то вместо паники почувствовала совсем другое.

Тихое, странное облегчение.

После архива Влад повёл её в трактир на центральной площади — не шумный, а уютный, с деревянными балками, большими окнами и запахом пряного мяса, хлеба и яблочного напитка.

— Нам надо поесть, — коротко сказал он.

— Это прозвучало так, будто ты опасаешься, что я сейчас рухну.

— Я и опасаюсь.

— Очень романтичная забота.

— Я не романтичен.

— Конечно. Ты просто бросаешься под магических теней и носишь меня в защитном круге исключительно по дружбе.

Он молча отодвинул для неё стул.

Юля села и уставилась на него.

— Вот видишь? Вот это тоже.

— Что?

— Все эти… вещи.

— Какие вещи?

— Забота. Стул. Прикосновения. Взгляд, как будто ты готов съесть любого, кто меня напугает.

— Я бы не стал есть архивариуса.

— Я не о нём.

Влад медленно сел напротив.

Марфуша устроилась между ними на лавке, как всегда считая себя полноправным участником разговора.

— Юля, — сказал Влад после короткой паузы, — если я что-то делаю, значит, считаю это нужным.

— Да, но иногда “нужно” очень подозрительно похоже на “важно”.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— А если важно?

Её дыхание сбилось.

Опять. Снова. Как будто тело давно уже всё поняло раньше головы.

— Тогда, — тихо сказала она, — тебе придётся быть чуть честнее.

Марфуша, будто не выдержав градуса напряжения, засунула морду в корзинку с булочками.

Юля закрыла лицо ладонью.

— Спасибо, — простонала она. — Именно сейчас это было особенно вовремя.

Влад медленно выдохнул, и в этом выдохе слышалось что-то очень близкое к смеху.

Напряжение ослабло. Но не исчезло. Оно просто стало другим — тёплым, пульсирующим, почти осязаемым.

После обеда они ещё немного гуляли по городу, но теперь всё уже ощущалось иначе. Каждое случайное касание руки, каждый взгляд, каждая остановка у витрины или фонаря — всё было пропитано тем, что уже нельзя было назвать просто симпатией.

На обратном пути повозка ехала медленнее. Дорога тонула в закатном свете, потом в сумерках, потом поднималась луна.

Марфуша, устав от впечатлений и преступлений, наконец уснула, свернувшись клубком у ног Юли.

А они с Владом сидели рядом, плечом к плечу.

Не близко. Но и не так далеко, как раньше.

В какой-то момент повозку тряхнуло на кочке, и Юля качнулась вбок. Влад тут же придержал её рукой за талию.

И на этот раз не отпустил сразу.

Она замерла.

Он тоже.

Лунный свет серебрил его скулу, линию шеи, тёмные волосы. Воздух казался слишком тихим. Стук копыт — слишком далёким.

— Влад, — шепнула Юля.

— Что?

— Если ты сейчас снова скажешь, что это просто необходимость, я тебя ударю.

Он посмотрел на неё.

На губах мелькнула тень улыбки. Очень короткая. Очень опасная.

— Не скажу.

Его рука всё ещё лежала у неё на талии. Её пальцы почему-то сами вцепились в край сиденья.

— Тогда что это? — спросила она почти беззвучно.

Он наклонился ближе.

Не резко. Не пугающе. Так медленно, что у Юли было время остановить его. Отстраниться. Пошутить. Отвернуться.

Но она не сделала ничего.

Потому что не хотела.

Потому что слишком давно ждала этого момента, даже если не признавалась себе. Потому что в его взгляде было всё — осторожность, голод, нежность, борьба, которую он уже почти проиграл.

И когда его губы коснулись её, мир вокруг действительно на секунду перестал существовать.

Первый поцелуй оказался совсем не таким, как в её прежней жизни.

Не лёгким. Не неловким. Не случайным.

Он был тихим, глубоким и таким осторожным, будто Влад всё ещё давал ей право отступить в любой момент. Но под этой осторожностью жила сила — сдерживаемая, горячая, едва удерживаемая на грани.

Юля выдохнула в его губы и тут же поняла, что всё. Поздно. Обратно уже не получится.

Её пальцы сами поднялись к его плечу. Он притянул её чуть ближе. Поцелуй стал глубже. Теплее. Опаснее.

И именно тогда Марфуша проснулась.

Панда подняла голову, сонно моргнула, увидела происходящее и издала такой громкий, возмущённый, почти театральный фырк, что оба отпрянули друг от друга.

Несколько секунд стояла тишина.

Потом Юля, вся пунцовая, закрыла лицо руками и ь.

Влад сидел рядом, тяжело дыша, с выражением человека, готового вызвать панду на дуэль.

— Не смотри на неё так, — выговорила Юля сквозь смех. — Она просто… видимо, морально не готова.

— Я начинаю подозревать, что она делает это специально.

Марфуша совершенно ясно посмотрела на него взглядом: разумеется.

Юля опустила руки и посмотрела на Влада.

Теперь между ними уже не было недосказанности. Вообще.

— Ну вот, — тихо сказала она. — Теперь уже точно поздно делать вид, что это всё случайно.

Он медленно повернул к ней голову.

Лунный свет делал его глаза почти золотыми.

— Я и не собирался.

Сердце у неё дрогнуло так сильно, что пришлось отвернуться к дороге, чтобы хоть как-то собраться.

Но улыбку скрыть не удалось.

И Марфуша, заметив это, с очень довольным видом снова улеглась клубком, будто лично завершила важный этап многосерийного плана.

Когда они вернулись домой, ночь уже окончательно вступила в свои права.

Арден встретил их в холле с тем же невозмутимым лицом, что и всегда, но Юле почему-то показалось, что он смотрит слишком понимающим взглядом. Или это просто у неё самой всё было написано на лице.

Марфуша первой унеслась наверх, уставшая и, по всей видимости, удовлетворённая количеством хаоса за день.

Юля задержалась у лестницы.

Влад остановился рядом.

Никто не говорил.

Тишина была уже не неловкой. А той самой — полной прожитого дня, общего напряжения, нового тепла и понимания, что после первого поцелуя всё будет иначе.

— Спокойной ночи, — тихо сказала Юля.

— Спокойной, — ответил Влад.

Но не ушёл.

И она тоже.

Несколько секунд они просто стояли слишком близко друг к другу.

Потом он медленно поднял руку и убрал прядь волос с её щеки.

Простое движение. Нежное. И от этого ещё более разрушительное.

Юля прикрыла глаза на мгновение.

— Ты опять смотришь так, — прошептала она.

— Как?

— Как проблема и комплимент одновременно.

На этот раз он улыбнулся уже совсем явно. Почти ласково.

— Возможно.

И, наклонившись, коснулся губами её лба.

Это было даже интимнее, чем поцелуй в повозке.

Тише. Бережнее. Опасно трогательно.

Юля открыла глаза и поняла, что, кажется, окончательно пропала.

Влад отстранился первым.

— Иди спать, Юля.

— Ты так говоришь, будто это теперь возможно.

— Постарайся.

— Жестокий человек.

— Я не человек.

Она фыркнула.

— Вот именно. Это всё объясняет.

Поднимаясь по лестнице, Юля чувствовала его взгляд на спине. И улыбалась уже без всякого шанса это скрыть.

А у двери комнаты её ждала Марфуша.

Панда сидела посреди коридора, очень важно, очень собранно, с тем видом, который бывает у существ, считающих, что без них никакие серьёзные отношения вообще не состоятся.

Юля опустилась перед ней на корточки.

— Да, — сказала она. — Я понимаю. Ты великая сваха, злой гений и катализатор моей личной катастрофы.

Марфуша довольно ткнулась лбом ей в плечо.

Юля обняла её за шею и тихо рассмеялась.

— Только, пожалуйста, в следующий раз не фыркай в самый ответственный момент.

Панда сделала вид, что не обещает ничего.

И, если честно, это было вполне в её характере.