Панда в пене: Приключение, изменившее всё

Глава 6

Юля не собиралась привыкать к новому миру.

Серьёзно. У неё был вполне внятный внутренний план: держаться, не расслабляться, не терять голову, помнить, что всё это временно, не слишком привязываться к красивому дому, магическим лесам, странным птицам и особенно — к одному мрачному оборотню с золотыми глазами и раздражающе правильными скулами.

План был хороший.

К сожалению, как и многие хорошие планы в её жизни, он разбился о реальность примерно на третий день.

Потому что невозможно жить в доме среди леса, где по утрам окна заливает медовый свет, в саду цветут серебристые кусты, а воздух пахнет хвоей и травами, — и сохранять холодную отстранённость так, будто ты просто сняла номер в гостинице.

Ещё сложнее не привязываться к мужчине, который сначала кажется угрюмой проблемой, а потом вдруг оказывается способным молча принести тебе плед, когда ты уснула у окна, не разбудить, а только аккуратно укрыть. И уж совсем почти невозможно сохранять душевное равновесие, если между вами постоянно носится Марфуша, которая ведёт себя так, будто уже давно назначила себя главным организатором вашей личной жизни.

Это Юля поняла не сразу.

Сначала всё действительно было просто: она осваивалась, пыталась не путаться в коридорах, задавала вопросы о мире, а Влад отвечал — коротко, сдержанно, но всё же отвечал. По-своему это уже было признаком прогресса. В первые часы знакомства он вообще смотрел так, будто предпочёл бы общаться только с ветром, лесом и, может быть, собственным недовольством.

Теперь же они хотя бы могли сидеть за одним столом без ощущения немедленной дипломатической катастрофы.

Марфуша, естественно, ускоряла процесс как могла.

Например, на следующее утро после истории с прачечной Юля проснулась от подозрительной тишины.

Это само по себе уже было дурным знаком.

За те дни, что они прожили в доме Влада, она успела усвоить простое правило: если Марфушу не слышно — значит, она занята чем-то особенно опасным.

Юля открыла глаза и сразу увидела, что панды в комнате нет.

— Нет, — сонно сказала она потолку. — Только не с утра.

Она быстро накинула халат и вышла в коридор. Дом ещё только просыпался. Издалека доносились негромкие шаги слуг, запах выпечки тянулся со стороны кухни, за окнами мягко светлело. Всё было слишком мирно.

Подозрительно мирно.

— Марфуша? — позвала Юля, спускаясь по лестнице.

Ответа, конечно, не было.

Она прошла через гостиную, заглянула в библиотеку, потом в столовую — пусто. И только подходя к малому зимнему саду, услышала очень знакомый звук.

Шуршание.

Потом лёгкий металлический звон.

Потом довольное сопение.

Юля резко толкнула дверь.

И застыла.

Влад стоял посреди зимнего сада в тёмной рубашке, ещё не до конца застёгнутой, с растрёпанными после сна волосами и выражением ледяного неверия на лице. А перед ним, сидя на мраморном столике среди горшков с цветами, Марфуша с величайшим удовольствием перебирала содержимое небольшой деревянной шкатулки.

Точнее — содержимое уже было повсюду.

Запонки. Кольца. Цепочка. Пара каких-то металлических амулетов. И очень знакомый серебряный кулон, который панда как раз пыталась подцепить когтем.

— Нет, — одновременно сказали Юля и Влад.

Марфуша вздрогнула, посмотрела на них обоих и, не колеблясь ни секунды, схватила кулон зубами.

— Только не это, — простонал Влад.

И панда рванула.

Зимний сад превратился в поле боя.

Марфуша вылетела в коридор, Юля — за ней, придерживая халат, Влад — следом, на ходу пытаясь застегнуть рубашку. Слуга с подносом прижался к стене. Две служанки шарахнулись в сторону. Один пожилой садовник, несший корзину с землёй, проводил их взглядом, в котором читалась спокойная усталость человека, уже ничему не удивляющегося.

— Марфуша, стой! — кричала Юля.

— Не дай ей это уронить! — рявкнул Влад.

— Я и так стараюсь!

— Она бежит к лестнице!

— Я вижу, что она бежит к лестнице!

На повороте Марфуша всё-таки поскользнулась, потому что полированный паркет был не идеален для скоростных манёвров. Кулон вылетел из её пасти, звякнул о пол и заскользил под комод.

Юля первой рухнула на колени. Влад — почти одновременно с ней, с другой стороны.

Их головы встретились с глухимтук.

— Ай! — возмутилась Юля, хватаясь за лоб.

— Смотри, куда лезешь, — сквозь зубы сказал Влад, тоже потирая лоб.

— Это мой комментарий!

Они замерли почти нос к носу, разделённые только низким комодом и общей злостью.

Слишком близко.

Настолько близко, что Юля отчётливо увидела, какие у него длинные ресницы. И то, как после резкого бега быстрее поднимается его грудь. И тёплый золотой отблеск в глазах.

Влад тоже смотрел на неё.

Пауза затянулась опасно. Неправильно. Слишком тихо для момента, в котором по коридору только что промчалась панда с драгоценностями.

Марфуша, словно почувствовав, что драматическая сцена пошла не по её плану, громко чихнула.

Они оба отпрянули одновременно.

— Я достану, — слишком быстро сказала Юля и полезла под комод.

— Не надо, я сам.

— Почему?

— Потому что у тебя короче. Ты застрянешь.

Юля резко подняла голову.

— Какой трогательный комплимент.

— Это не комплимент.

— У тебя всё не комплимент.

Тем не менее кулон она всё же вытащила.

Влад забрал его осторожно, почти бережно. Юля заметила, как быстро меняется выражение его лица, когда речь идёт о фамильных вещах. В его замкнутости было не только упрямство — там жило что-то старое, важное, болезненно хранимое.

Юля вдруг поймала себя на том, что хочет узнать об этом больше.

Не из любопытства. А потому что это касается его.

И эта мысль уже была опасной.

— У тебя странный талант, — сказал Влад, поднимаясь. — Притягивать катастрофы.

— Это мне говорит человек, у которого магическая панда ворует украшения на завтрак?

Он посмотрел на неё несколько секунд, потом неожиданно произнёс:

— У меня она ворует. А к тебе — приходит.

Юля замерла.

Фраза была простой. Но что-то в ней — интонация, взгляд, спокойствие — вдруг коснулось глубже, чем должно было.

К счастью, Марфуша решила, что после кульминации ей пора красиво удалиться, и с достоинством утопала в сторону кухни.

— Пойдём завтракать, — сказала Юля, чтобы не продолжать этот момент.

— Хорошая мысль, — ответил Влад.

Но в столовую они вошли уже другими, чем минуту назад.

После завтрака Влад неожиданно предложил показать ей окрестности дальше сада.

— Только не говори, что у тебя наконец проснулся туристический сервис, — насторожилась Юля.

— Не проснулся, — сухо сказал он. — Но тебе нужно знать, где ты живёшь.

— Очень романтично сформулировано.

— Я не пытался.

— В этом и проблема.

Тем не менее она пошла.

На улице было удивительно красиво. День стоял ясный, прохладный. Трава переливалась росой. Сад вокруг дома спускался террасами вниз, где дорожки уходили к лесу, к ручью и к беседке, увитой тёмно-синими цветами. В воздухе плавали золотые крупинки пыльцы, и от этого всё вокруг выглядело так, будто солнечный свет стал почти материальным.

Юля шла рядом с Владом по узкой тропе и всё сильнее ощущала странную, непривычную лёгкость. Ей нравилось слушать, как он говорит о своём мире. Пусть скупо, пусть без лишних эмоций, но это было знание, которое он ей доверял.

Он рассказывал о землях к северу, где живут горные кланы оборотней. О реке, за которой начинаются эльфийские леса. О торговом городе в долине, где можно встретить всех: от драконьих послов до самых обычных ремесленников. О магии, которая здесь вплетена в сам воздух, в растения, в воду, в камень.

— Значит, магия тут везде? — спросила Юля, перепрыгивая через корень.

— Почти.

— И я её не чувствую.

— Пока нет.

— Это как? “Пока”?

— Люди из других миров часто сначала не различают фон. Потом начинают.

Юля покосилась на него.

— Мне стоит готовиться к тому, что однажды я внезапно начну видеть то, чего раньше не замечала?

— Уже начала.

— Спасибо. Очень успокаивает.

Он чуть склонил голову, будто прислушиваясь к ветру, а потом сказал:

— Смотри.

Они вышли к ручью.

Юля остановилась.

Вода была прозрачной, но текла с мягким голубоватым свечением, словно по дну бежал свет. Над поверхностью вились крошечные серебряные мошки — не насекомые, а будто живые искры. А на другом берегу росли цветы, лепестки которых меняли оттенок от сиреневого к белому каждый раз, когда на них падала тень.

— Это… — выдохнула Юля. — Невероятно.

— Лунный ручей, — сказал Влад. — Ночью светится сильнее.

Юля присела у воды, опустила пальцы в поток и вздрогнула.

— Тёплая.

— Она всегда тёплая.

— Даже зимой?

— Да.

— Неудивительно, что вы тут все такие спокойные. У вас даже ручьи заботливее наших людей.

Он посмотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде снова мелькнула тень той редкой, скрытой улыбки.

— Ты всё сравниваешь со своим миром.

— Конечно. Это пока мой единственный способ не сойти с ума.

— И помогает?

Юля выпрямилась.

Под светом солнца его лицо выглядело мягче, но не менее красивым. И это было уже просто нечестно.

— Иногда, — призналась она.

Марфуша в этот момент, конечно, нашла что-то подозрительное в кустах и с победным видом вытащила на тропу огромный синий гриб.

— Нет! — крикнули они одновременно.

Панда возмущённо замерла.

— Я уже начинаю думать, — заметила Юля, — что это наш семейный рефлекс.

Влад поднял бровь.

— Семейный?

— В смысле… совместный. Общий. Коллективный. Не смотри так!

Но поздно. Слово уже прозвучало. И почему-то от него стало жарко.

Марфуша, не оценив глубины человеческой неловкости, всё-таки уронила гриб в ручей. Тот с шипением растворился, оставив после себя облачко розового пара.

Юля отшатнулась.

— А если бы она его съела?

— Её бы раздуло, и она два дня пела бы басом, — совершенно серьёзно ответил Влад.

Юля несколько секунд смотрела на него.

— Ты сейчас шутишь?

— Не совсем.

— Вот теперь мне действительно страшно.

Позже они спустились в ближайшую деревню.

Это было решение Влада, и Юля сначала удивилась:

— Ты серьёзно хочешь взять меня туда? Вдруг я здесь выгляжу как турист с другого конца вселенной?

— Так и есть, — спокойно сказал он. — Но тебе нужна одежда и обувь. И вообще полезно увидеть людей.

— А ты всегда так чарующе приглашаешь на прогулки?

— С тобой по-другому не выходит.

— Это уже звучало почти как признание.

— Не преувеличивай.

Деревня оказалась не совсем деревней в привычном смысле. Скорее маленьким уютным поселением среди леса: каменные дома с резными ставнями, мостики через ручьи, лавки с цветными навесами, запах хлеба, сушёных трав и дыма. На площади стоял фонтан с фигурой волка, а возле него играли дети — некоторые обычные, некоторые с подозрительно острыми ушами и слишком яркими глазами.

Люди смотрели на Юлю с любопытством, но без враждебности. На Влада — с уважением и некоторой осторожностью.

А вот на Марфушу — с тихим ужасом, словно знали её репутацию.

— Это обидно, — прошептала Юля, заметив, как одна торговка поспешно убрала блестящие брошки с прилавка.

— Почему? — так же тихо спросил Влад.

— Потому что панда у нас одна, а стыдно почему-то мне.

— Привыкай.

Они зашли к портнихе. Там начался настоящий спектакль.

Портниха, сухонькая женщина с проницательными глазами и выражением лица человека, который мгновенно считывает всё, что остальные пытаются скрыть, крутила Юлю перед зеркалом, прикладывала ткани и беззастенчиво комментировала:

— Светлые оттенки ей лучше. Волосы красивые. Талия хорошая. Глаза упрямые. С характером.

Юля стояла на маленьком подиуме и терпела.

Влад сидел в углу, скрестив руки на груди, и делал вид, что его здесь вообще нет.

— А вам, господин Влад, нравится вот этот цвет? — неожиданно спросила портниха, поднимая ткань нежно-голубого оттенка.

Он поднял взгляд на Юлю.

Секунда. Две.

— Нет, — сказал он. — Слишком бледный.

Юля уставилась на него.

— Простите, а кто вообще спрашивал твоё мнение?

— Она.

— Это был риторический социальный шум!

Портниха загадочно улыбнулась.

— Тогда, может, вот этот, тёплый сливочный? Он выгодно подчеркнёт кожу.

Влад снова посмотрел.

На этот раз дольше.

— Этот подойдёт, — сказал он.

Юля почувствовала, как у неё почему-то теплеют щёки.

— Я вообще-то тут стою, — пробормотала она.

— Это и есть проблема, — невозмутимо ответила портниха. — Если бы не стояли, было бы сложнее подобрать.

Марфуша в этот момент попыталась стащить ленту с катушки. Пришлось срочно отвлекаться.

Когда они вышли на улицу, Влад нёс свёртки с тканью так, будто это была его ежедневная обязанность. Юля шла рядом, стараясь не вспоминать, как именно он смотрел на неё у зеркала.

— Спасибо, — всё-таки сказала она.

— За что?

— За одежду.

— Это необходимость.

— У тебя всё необходимость.

— Почти.

Юля покосилась на него.

— А что не необходимость?

Он тоже посмотрел на неё. И почему-то ответил не сразу.

— То, что я выбираю сам.

Сказано было тихо. Без нажима. Но у Юли внутри отозвалось слишком быстро.

К счастью, именно в этот момент на площади появился мужчина — высокий, светловолосый, с такой безупречной осанкой и приятной улыбкой, что Юля сразу насторожилась. От красивых мужчин в этом мире у неё уже начал формироваться инстинкт самосохранения.

— Влад, — сказал незнакомец, подходя ближе. — Не ожидал увидеть тебя внизу.

Влад заметно напрягся.

— Эрик.

— А это, должно быть, та самая гостья из другого мира? — мужчина перевёл взгляд на Юлю и почтительно склонил голову. — Для меня честь. Я Эрик.

— Юля, — ответила она.

— Мне рассказывали, что вы появились весьма… эффектно.

— Очень вежливый способ назвать катастрофу, — заметила она.

Эрик улыбнулся шире.

— В нашем мире эффектный вход всегда в цене.

Юля невольно улыбнулась в ответ.

И тут же почувствовала, как рядом ощутимо похолодел Влад.

Это было почти физически.

Он не сказал ничего. Но весь как-то собрался, стал жёстче, тише, опаснее.

Юля искоса посмотрела на него.

Ой.

Эрик, кажется, этого не заметил или сделал вид, что не заметил.

— Если вам понадобится проводник по рынку, я охотно помогу, — продолжал он. — Здесь легко запутаться в лавках.

— Благодарю, — вежливо сказала Юля. — Но я думаю, господин мрачный оборотень уже взял шефство над моим маршрутом.

Эрик рассмеялся. Влад — нет.

— Нам пора, — сказал он слишком спокойно.

— Конечно, — Эрик кивнул. — Надеюсь, ещё увидимся, Юлия.

— Возможно, — ответила она.

Они отошли уже на десяток шагов, когда Юля не выдержала:

— Ты сейчас ревновал?

Влад чуть не остановился.

— Нет.

— Врёшь.

— Я не ревную.

— Ага. Просто у тебя лицо стало такое, будто ты мысленно уже закопал его в лесу.

— Это обычное лицо.

— Неправда. Обычное у тебя просто недовольное. А это было специальное.

Он молчал.

Юля шла рядом, всё больше улыбаясь.

— Ты правда ревновал.

— Юля.

— Что?

— Не начинай.

— О, значит, правда.

Он резко остановился.

Юля тоже.

На рыночной улице вокруг шли люди, пахло специями, яблоками и выпечкой, гремели голоса, но между ними вдруг натянулась очень отдельная тишина.

— Мне не нравится, — тихо сказал Влад, — когда на тебя смотрят так.

Улыбка медленно сошла с лица Юли.

— Как?

Он сделал вдох, будто сам пожалел о сказанном. Но всё же договорил:

— С интересом.

Несколько секунд она просто смотрела на него.

Сердце стукнуло где-то высоко и глупо. Слишком сильно.

— А тебе можно? — так же тихо спросила она.

Его взгляд потемнел.

— Это другое.

— Конечно, — прошептала Юля. — Разумеется.

Марфуша, сидевшая у её ног с украденным где-то яблоком, посмотрела на них обоих и закатила глаза с такой отчётливой выразительностью, что Юля едва не рассмеялась прямо на месте.

Напряжение лопнуло.

Влад выдохнул. Юля отвернулась, скрывая улыбку. И они пошли дальше, уже оба понимая, что что-то между ними изменилось окончательно.

Вечером в доме было тихо.

После прогулки, рынка, разговоров и внутреннего смятения Юля чувствовала себя странно. Словно весь день кто-то осторожно, но настойчиво переставлял внутри неё важные вещи, и теперь они больше не стояли на прежних местах.

Она долго сидела в библиотеке, делая вид, что читает книгу о местных травах. На деле же уже третий раз перечитывала абзац про свойства ночного шалфея, потому что мысли упорно уходили к Владу.

К тому, как он смотрел на неё у зеркала. Как поймал за локоть в тренировочном зале. Как сдержанно, но явственно напрягся рядом с Эриком. Как сказал:мне не нравится, когда на тебя смотрят так.

Это не было признанием. Но было уже опасно близко.

Марфуша, устроившаяся у её ног, внезапно подняла голову и насторожила уши.

— Что? — шепнула Юля.

Панда встала и потрусила к двери.

Юля пошла за ней — и вышла прямо в сад.

Там уже стемнело. Над деревьями сияли две луны. Серебряный свет ложился на дорожки, на листья, на воду маленького пруда. У беседки, увитой ночными цветами, стоял Влад.

Один.

Юля замедлила шаг.

Он обернулся, будто давно слышал её приближение.

— Не спится? — спросил он.

— А тебе?

— Тоже.

Марфуша деликатно — что было на неё совсем не похоже — уселась у входа в беседку и принялась очень увлечённо умываться, демонстрируя, что вообще-то здесь просто мимо проходила.

Юля поднялась по ступенькам.

Беседка была залита лунным светом. Цветы на стенах тихо светились изнутри. Откуда-то доносился запах воды и холодной мяты. Влад стоял слишком близко, и от этого всё вокруг казалось ещё тише.

— Красиво, — сказала Юля, чтобы не молчать.

— Да.

— Ты часто сюда приходишь?

— Когда нужно подумать.

— И как, помогает?

Он посмотрел на неё.

— Не сегодня.

В груди у Юли медленно стало тепло.

Опасно. Слишком нежно.

— Из-за меня? — спросила она, сама не зная, зачем.

— Да.

Прямой ответ ударил сильнее, чем она ожидала.

Юля опустила взгляд, провела пальцами по резной спинке скамьи, потом всё-таки сказала:

— Ты тоже мне мешаешь думать.

Он подошёл на шаг ближе.

— Это плохо?

Она подняла на него глаза.

Под двойной луной, среди светящихся цветов и серебряных теней, Влад выглядел так, будто был создан для подобных сцен. И это было почти нечестно.

— Пока не решила, — призналась Юля.

Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, вернулся к глазам. Очень медленно. Слишком явно, чтобы это можно было не заметить.

И Юля вдруг поняла, что если останется здесь ещё минуту, то уже не сможет делать вид, будто ничего не происходит.

Но отступать не хотелось.

Совсем.

Марфуша у входа громко, выразительно чихнула.

Они оба одновременно повернули головы. Панда посмотрела на них с таким видом, будто у неё кончалось терпение.

Юля не выдержала и рассмеялась.

Влад тоже выдохнул с тихой усмешкой и покачал головой.

— Она невозможна.

— Да, — сказала Юля, всё ещё улыбаясь. — Но, если честно, мне кажется, она давно всё поняла раньше нас.

— Нас? — переспросил он.

Сердце у неё дрогнуло.

— Ты очень любишь цепляться к словам, — пробормотала она.

— Только к тем, которые важны.

И снова тишина.

Мягкая. Тёплая. Напряжённая.

Они не поцеловались в ту ночь. Не признались друг другу. Не сделали ничего такого, что можно было бы назвать точкой невозврата.

Но именно тогда, в беседке под двумя лунами, среди цветов и серебряного света, между ними случилось что-то, после чего дороги назад уже не оставалось.

Когда Юля позже легла спать, Марфуша привычно устроилась у кровати, тяжело вздохнула и прикрыла глаза.

Юля смотрела в окно на ночной лес и понимала одно:

она больше не просто застрявшая в чужом мире девушка.

Этот мир уже впустил её в себя. А она — впустила в сердце слишком опасного мужчину.

И, что хуже всего, кажется, совсем не хотела этому сопротивляться.