Пара для Рождественоского Дракона

Глава 4

Сердце Эбигейл колотилось в груди, как барабан.

Что, черт возьми, я творю?

Никогда не признавайся парню, что он тебе нравится. Таково было правило, верно? Правило, которое до сих пор верой и правдой служило Эбигейл в её жизни одинокой леди, живущей в квартире напротив круглосуточной блинной.

И никогда ничего не проси на Рождество. Даже не намекай, что тебе чего-то хочется. Всё равно только расстроишься.

Но никогда прежде ей никто не нравился так, как Джаспер. Даже её дурацкие школьные влюбленности не были такими внезапными и всепоглощающими, как то, что она чувствовала к нему.

И никто из них не отвечал ей взаимностью. А Джаспер… о боже. Ей же это не мерещится? То, как он на неё смотрит?

В груди гулко ухало, пока она ждала ответа Джаспера. Даже после всего времени, что они провели вместе этим вечером, ей до конца не верилось, что он может ею заинтересоваться. Или, возможно, она просто не позволяла себе в это поверить.

Время словно растянулось, хотя она понимала, что прошло не более пары секунд.

— Ну что ж, — произнес Джаспер, и его голос был подобен жидкому шоколаду. — Тогда тебе лучше забрать меня к себе.

В глубине его глаз вспыхнули алые и золотистые искры. Эбигейл качнулась вперед. Она пыталась убедить себя, что это лишь потому, что ей хочется внимательнее рассмотреть его глаза, понять, как работает эта игра света и цвета, — но знала, что это ложь. Она потянулась к нему, потому что жаждала его прикосновений, хотела чувствовать, как его ладонь сжимает её руку, а затем касается каждого сантиметра её тела. Она хотела, чтобы кожа трепетала от его ласк, хотела, чтобы это острое волнение внутри расцвело жгучей потребностью и…

Она сделала быстрый шаг вперед. Её пальцы вцепились в лацканы его зимнего пальто, притягивая его ближе, заставляя наклониться, чтобы их лица оказались на одном уровне. С её губ сорвался тихий стон, и вот она уже целует его. Его губы были мягкими, но отнюдь не податливыми — он отвечал на поцелуй, его язык дразняще коснулся её нижней губы, а руки обвили её, крепко прижимая к себе.

Мир вокруг перестал существовать. Холодная ночь, дурацкие фальшивые декорации — всё исчезло. Не осталось ничего, кроме горячей нежности губ Джаспера, вкуса сахарной пудры на его губах, силы его рук… и обещания его тела под слишком многочисленными слоями одежды.

Глупое Рождество. Глупая зима. Почему они не могли встретиться летом? Она была уверена, что в плавках — или без них — Джаспер выглядит просто сногсшибательно.

Её пальцы сильнее сжали пальто.

— Пойдем? — прошептала она ему в губы.

Он ничего не ответил; его усмешка прямо в её губы была красноречивее любых слов.

Неужели так трудно отпереть дверь, когда я трезвая как стеклышко? — подумала Эбигейл, сражаясь с ключом. Наконец замок щелкнул. Как раз вовремя. Пальцы Джаспера уже скользили по её подбородку, притягивая для нового поцелуя. Ей едва удалось ввалиться спиной в квартиру и захлопнуть дверь ногой, прежде чем он снова коснулся её губ своим языком, и все разумные мысли окончательно вылетели у неё из головы.

У неё была вешалка. Она её проигнорировала. Зимняя куртка полетела на пол, а ощущение того, как руки Джаспера скользят по её бокам, было настолько активным, что она едва не забыла помочь и ему снять пальто. Как подобает хорошей хозяйке.

Её пальцы путались в пуговицах. Одна. Две. Слишком много. Наконец тяжелое пальто упало, явив миру… рождественский свитер.

С… танцующими елками?

Эбигейл застонала. С этим можно было сделать только одно. Долой.

Свитер улетел в дальний угол квартиры, что-то опрокинув по пути. Плевать. Лишь бы его не было на Джаспере.

Эбигейл провела ладонями по груди Джаспера, чувствуя его крепкие мышцы через тонкую ткань рубашки. Из его груди вырвался стон, когда её пальцы едва коснулись его пресса. И ниже. Внезапно его руки властно легли ей на талию, притягивая к себе.

— В спальню? — выдохнул он ей в ухо, и внутри неё всё вспыхнуло.

Она ухватилась за пряжку его ремня и потянула.

— Сюда.

Идти было недалеко. В её квартире от стены до стены было всего-то шагов двенадцать. Обычно она добиралась от входной двери до спальни за семь шагов. Сегодня это заняло ноль шагов, потому что Джаспер нес её на руках.

Он опустил её у дверей спальни и снова поцеловал. Желание заполонило её вены. Кожа горела, и только его прикосновения могли унять этот жар. Кожа к коже.

Она толкнула его назад, пока он не уперся ногами в кровать. Не прерывая поцелуя, она позволила своим рукам блуждать: по его груди, бокам, забираясь под край футболки. Между ног разлилось тепло, когда она почувствовала под пальцами его обнаженную кожу.

Джаспер застонал, когда её кончики пальцев прочертили линию вдоль его бедер, там, где они скрывались под брюками. Он положил ладони на её поясницу, лаская изгибы тела. Его руки поднялись выше; большой палец скользнул по её груди. Эбигейл задрожала.

Он разорвал поцелуй и посмотрел на неё сверху вниз; меняющиеся цвета его глаз почти терялись в черной бездне зрачков.

— Жаль, что меня здесь не было на Хэллоуин, — прошептал он, поднимая руку к вырезу её платья. Наряд был смелым — пожалуй, чересчур для семейного сувенирного магазина — с глубоким декольте, открывающим волнующий вид. Его пальцы коснулись кружевной ткани, мучительно близко к её коже.

Он продолжил исследовать дальше, нащупывая спинку платья. Его дыхание стало нетерпеливым, затем он глухо рыкнул и прижался лбом к её лбу.

— Как оно снимается? — спросил он, и в его голосе отчаяние смешивалось с разочарованием.

— Ух ты, настоящий романтик, а? — Эбигейл не смогла сдержать улыбку. Она направила его руку к молнии под мышкой. Неужели он не знал, что на некоторых женских платьях молния сбоку? Но он так чертовски хорошо целовался… это не укладывалось в голове. Да и какая разница. Она перестала пытаться что-либо анализировать.

Джаспер расстегнул молнию медленно, нежно, словно она была самым драгоценным и хрупким созданием в мире. Он целовал каждый дюйм кожи, который открывался его взору: плечи, когда кружевные рукава соскользнули вниз, грудь, соски…

— Боже, прости, — пробормотала она, когда его губы коснулись её утягивающего белья. — Это, э-э… это совсем не сексуально.

Она отстранилась, уже пытаясь стащить корректирующие панталоны, прежде чем он успеет их рассмотреть. Не то чтобы она стыдилась своего тела, просто… ну, оно не очень-то влезало в рабочую униформу. Его приходилось буквально втискивать. «Как сарделька», — подумала она, и её плечи поникли.

— Позволь мне.

Джаспер опустился перед ней на колени. Перед лицом такой нежности вся её застенчивость испарилась. Он стащил белье вниз по её животу и бедрам, целуя и лаская её, пока она не осталась перед ним совершенно нагой.

Эбигейл дрожала. Джаспер взглянул на неё потемневшими глазами, затем улыбнулся и склонил голову к её бедрам.

Она едва не закричала, когда его язык коснулся чувствительной плоти её клитора. От наслаждения её бедра дернулись, а колени подогнулись. Он лизнул её снова, на этот раз нежнее, и с её губ сорвался стон. Его пальцы крепче сжали её бедра.

Эбигейл пробормотала что-то нечленораздельное и схватила Джаспера за плечи. Она толкнула его на кровать. Он повалился назад, выглядя чертовски соблазнительно.

— То платье было невероятным, — сказал он, и его глаза были черными от вожделения, — но без него ты выглядишь еще лучше. Боже, ты такая красавица. — он приподнялся и взял её за руку, увлекая на себя. — Просто… — он поцеловал её ладонь и двинулся дальше к запястью. — Чертовски… — локтевой сгиб, ключица. — Прекрасна.

Его губы скользили по её шее. Зубы слегка прихватили кожу на скуле. К тому времени, как он притянул её лицо к своему, она была уже совершенно без ума от желания. Но не настолько, чтобы не суметь стянуть с него рубашку. О боже. Его торс выглядел так же потрясающе, как ощущался на ощупь. А что касается брюк…

— Джаспер… — крошечная частица её благоразумия, почти утонувшая в страсти, подала голос. Она застонала. — О черт. Я не знаю, есть ли у меня…

Глаза Джаспера расширились.

— Оу. Я не… — он откашлялся. — Я, честно говоря, не ожидал…

Эбигейл не была уверена, что верит в это… но внутри неё разлилось приятное тепло, сверкая золотым удовлетворением. Она приподнялась на локтях. Если ни у кого из них нет презервативов, то ей действительно пора перестать думать о том, как чудесно его грудь ощущается напротив её обнаженной груди, и как её соски твердеют от его горячей кожи. Ей определенно не стоит теряться в воспоминаниях о его поцелуях. Или представлять, каково будет почувствовать в своих руках — или между ног — то горячее, твердое напряжение, что прижимается к её животу…

Она зажмурилась, заставляя мозг включиться.

— В шкафчике в ванной, — выдавила она. — Или… в аптечке? На кухне…

У неё где-то были презервативы. Она помнила, как покупала их. Давным-давно. Когда переезд в новый город должен был означать новую жизнь, новую, эффектную Эбигейл.

Куда же их спрятала скучная, одинокая Эбигейл?

Джаспер встретился с ней взглядом.

— В ванной?

— Туда. А я проверю кухню.

Эбигейл принялась выдвигать ящики. Аптечка первой помощи? Может, она положила их туда? Но где она? Она перерыла всю память. На кухне, она точно знала — у неё был пунктик, что она может порезаться во время готовки. Ага!

— Черт побери, — прошептала она, найдя пакет и разрывая его. Бинты. Антисептик. Репеллент от насекомых?

Презервативов нет.

— Здесь! — крикнул Джаспер из ванной. Она вбежала в спальню и увидела, как он победно размахивает блистером, словно флагом.

Эбигейл запрыгнула на кровать одновременно с ним. Их конечности сплелись в упоительном объятии. Горячий, твердый и только её.

Джаспер целовал её. Она отвечала ему взаимностью, сгорая от нетерпения и жажды.

Её пальцы нашли пуговицу на его брюках. Молнию. Твердая плоть его члена коснулась её пальцев, когда она тянула застежку, и в животе запорхали бабочки. Боже. Она действительно делает это. И она не волновалась, не стеснялась, не пыталась спрятать живот или бедра. Она хотела, чтобы он касался каждой частички её тела.

Она спустила его брюки и обхватила его руками. Он был горячим и твердым, но в то же время кожа была нежной, а его резкий вдох показался ей до боли уязвимым, когда она сжала его ладонью.

Звук разрываемой фольги. Его рука накрыла её руку, а затем он надел презерватив. Готов для неё. Она перекатилась на спину, увлекая его за собой. Её ноги сами собой разошлись. Она никогда никого не хотела так сильно, как его сейчас. Прямо сейчас.

Она ладонью коснулась его щеки. Его глаза затопила чернота — зрачки расширились от вожделения. Но там был и огонь, и золото; цвета кружились кольцом вокруг черноты. У неё перехватило дыхание.

Джаспер целовал её до тех пор, пока ей не показалось, что она сейчас расплавится от желания. Одной рукой он запустил пальцы в её волосы, другая скользнула по её боку к бедру. Дыхание Эбигейл сбилось, когда он навис над ней.

На мгновение они замерли, чувствуя близость друг друга. Он оторвался от её губ и посмотрел на неё сверху вниз, перебирая пальцами её волосы. Его лицо раскраснелось, в глазах залегли тени желания. Эбигейл задрожала от предвкушения.

— Пожалуйста, — прошептала она и обхватила его ногами.

Он вошел в неё, и это было так хорошо, что Эбигейл ахнула. Джаспер застонал, заполняя её полностью, и их тела слились воедино. Он поцеловал её, а когда отстранился, его глаза сияли.

— Ты потрясающая, — прошептал он и начал медленно двигаться в ней. Наслаждение вспыхнуло где-то глубоко внутри, и каждое его движение всё сильнее раздувало костер её удовольствия.

Джаспер не спешил. Эбигейл наблюдала за его лицом, и от жара в его глазах по её коже бежали мурашки. Он улыбнулся и снова поцеловал её, лаская губы, а затем переходя к челюсти, шее, нежной коже под ухом…

— Скажи, если захочешь чего-то еще, — прошептал он, и Эбигейл пришлось прикусить губу, чтобы не застонать.

— Думаю, если ты ускоришься, я просто взорвусь, — призналась она. Медленная, вдумчивая близость Джаспера была самой интенсивной из всего, что она когда-либо знала. Это было так… интимно. Она так жаждала его — и совсем не хотела, чтобы это заканчивалось.

— Хм. — смешок Джаспера отозвался вибрацией в её шее. — Тогда мне лучше притормозить. Я хочу насладиться каждым твоим сантиметром.

По рукам Эбигейл побежали мурашки, когда их взгляды встретились. Он снова погрузился в неё, медленно, боже, так медленно — а затем начал осыпать поцелуями её ключицы, спускаясь к груди.

Он взял её сосок в рот и начал ласкать его языком, пока Эбигейл не вскрикнула. Яркий импульс наслаждения прошил её тело от груди до самого низа, острый как электрический разряд. Она выгнула бедра, извиваясь под тяжестью Джаспера. О, она тоже хотела растянуть удовольствие, хотела увидеть, что Джаспер имел в виду под словами «каждым сантиметром», но её тело требовало большего. Оно жаждало фейерверков.

Не сейчас, — взмолилась она сама себе, зажмурившись.

Ошибка.

С закрытыми глазами остальные чувства обострились до предела. Она вдыхала его аромат, и её наполнял запах Джаспера — мыло, специи и какая-то сладость, от которой дрожали колени. Она слышала каждый его вздох и чувствовала их тоже, чувствовала, как напрягаются мышцы его спины, когда он стонет.

И то, как он двигается внутри неё — медленно, медленно, медленно. И неумолимо.

Волна наслаждения застала Эбигейл врасплох, посылая по телу электрические разряды-предупреждения. Она застонала и притянула его лицо к своему. Их дыхание смешалось, став теперь более тяжелым. Его рука скользнула с её бедра, сильные пальцы обхватили её ногу, подтягивая её выше.

Эбигейл вскрикнула, когда он снова вошел в неё. Малейшее изменение угла, движение бедер в такт его толчкам — и она пропала.

Всё её тело содрогнулось, когда экстаз пульсом прошел сквозь неё. Она крепко обхватила его талию ногами, и он продолжал двигаться, каждым медленным толчком подталкивая её к пику. Всякий раз, когда ей казалось, что она уже на грани, Джаспер был рядом, выжимая из её тела новые капли наслаждения.

Она всхлипнула, и он поцеловал её, вдыхая её стоны и крики, пока всё его тело не напряглось струной. Он глухо застонал ей в губы. Она чувствовала его всем своим существом, чувствовала, как он пульсирует внутри, и сама снова сорвалась в бездну, падая за край с криком беспомощной страсти.

Джаспер прижимал её к себе, удерживая под своим телом. Его. Тело Эбигейл обмякло от удовлетворения, и, боже, всё казалось таким правильным. Перед глазами всё плыло. Она нахмурилась, пытаясь сфокусироваться, и первое, что увидела, — это взгляд Джаспера.

Он всё еще был глубоко внутри неё. Они оба тяжело дышали, кожа была влажной от пота, и Эбигейл была почти убеждена, что её тело буквально распалось на атомы от силы того оргазма, который она только что испытала.

Так что вид глаз Джаспера, смотрящих на неё — ярких, разноцветных и искрящихся от удовольствия — на самом деле не должен был снова возбудить её так быстро.