По закону гор

Глава 13

Когда за Рашидом закрылась дверь, Лейла встала и подошла к окну. Она боялась, что кто-то сейчас войдет и увидит ее влажные глаза. Непонятно почему, но очень хотелось плакать. Для нее все начиналось заново, как тогда, пять лет назад, когда она без памяти влюбилась в молодого врача, своего коллегу по работе в этой больнице. Между ними вспыхнула и пронеслась искра сразу же, при первой встрече, после первого же сказанного слова. Сколько было затем признаний в любви, обещаний любить друг друга вечно. Они оба твердо хотели быть вместе и никогда уже не расставаться. Бессонные ночи, длинные письма, стихи...

Но вот подошло время отъезда в ординатуру. Отказаться – значит, конец ее карьере, уехать – потерять его. В слезах Лейла провела ночь перед своим отъездом, а утром, поклявшись, ждать друг друга, сколько бы ни пришлось, они расстались, и, как потом оказалось, навсегда. Первые несколько месяцев он засыпал ее письмами, она даже не успевала их читать – целый день учеба в институте, затем работа в больнице. Потом письма стали приходить все реже и реже. Лейла понимала, что что-то происходит, но не могла понять что. В один несчастливый день пришло очень длинное письмо. С первых же его строчек она поняла, что между ними все кончено. Он писал, что никогда и никого не любил так, как ее, но по настоянию родителей вынужден жениться.

Дальше Лейла уже не читала. Слезы застилали глаза, боль в груди сжимала сердце. В этот момент ей хотелось умереть, не видеть, не слышать никого, а просто вот так – взять да исчезнуть навеки, чтобы закончились все эти мучения и страдания.

С тех пор прошло несколько лет, все давно осталось в прошлом, она даже не вспоминала ту свою несчастливую любовь, но на сердце и в душе остался глубокий и незаживающий рубец. Нет, она больше не совершит подобной ошибки: один раз обожглась – достаточно! «Тех страданий и терзаний я больше не переживу, – думала Лейла, сжимая голову ладонями. – Но как сказать об этом Рашиду? Сказать ему об этом прямо?.. Нет, не решусь. Не хочется причинять боль человеку, который и без нее сам перенес в последнее время немало страданий. Может, поговорить с Луизой? Тоже нет – это для Рашида станет очень серьезным оскорблением…»

После долгих раздумий Лейла приняла единственное и правильное, на ее взгляд, решение: аккуратно, не задевая мужское самолюбие молодого человека, объяснить ему, что, кроме родственных и дружеских отношений, между ними больше ничего не может быть.

Ее грустные размышления прервала Мадина.

– Много в своей жизни бабников видела, но такого, как этот Рахим, никогда, – громко рассмеявшись, сказала она. – Он, бедный, думал, что я верю каждому его слову, и столько мне наговорил! Но я-то знаю, что он женат, просто тянула время, чтобы вам не мешать.

Лейла удивленно посмотрела на нее.

– Да, ты не ослышалась: именно не мешать вам! – продолжала говорить ее медсестра, разглядывая себя в зеркале и поправляя прическу. – И, пожалуйста, не делай такое удивленное лицо – все в больнице знают о том, что Рашид к тебе приходит, что ты ему нравишься. И только ты одна не хочешь этого замечать. Это же не парень, а просто мечта! Почему мне так не везет: то женатые попадаются, то какие-то полоумные. Да, я же не успела тебе рассказать! В общем, слушай! Несколько дней назад прихо

дит ко мне один парень. Вроде кто-то обо мне ему рассказал. Ну, девушка я видная, красивая, поэтому это неудивительно. С виду он так, ничего, одет неплохо. Но после первых же слов поняла, что нужно гнать его в шею. Ты представляешь, он, даже не спросив, согласна я или нет выйти за него замуж, тут же начал расписывать обязанности по дому. И как я поняла, все они лежат на мне. В общем, проще говоря, мой маршрут пролегал от кухни к коровнику и обратно. Причем с самого раннего утра и до позднего вечера. Если бы я еще немного постояла, честное слово, он готов был уже объяснить мне, сколько я детей должна ему родить. Короче, послала я его, ну, ты знаешь куда! Пусть вначале поищет, а потом и осчастливит другую дурочку.

Рассказывая, Мадина достала из стола тюбик губной помады и, не отходя ни на шаг от зеркала, стала наводить красоту на лице, при этом продолжая говорить и не обращая ни капельки внимания на то, слушает ли ее кто-нибудь в этот момент или же нет.

Лейла никогда не обижалась на свою медсестру. Бойкая и болтливая, в душе Мадина была очень доброй девушкой. Это от нее Лейла всегда и вовремя узнавала о самых последних событиях и слухах, молниеносно распространявшихся по больнице. Вот и сейчас Мадина первой сообщила ей о кем-то придуманном романе между ней и Рашидом.

– Знаешь, Лейла, я вот что тебе скажу, ты хоть и старше меня, но не замечаешь своего счастья. Глядишь, и упустишь его. А наши дамочки, как коршуны, уже кружат над Рашидом. Сегодня, когда тебя не было в кабинете, не успел он зайти в больницу, так прибежала эта мымра Зухра из процедурной. Спрашивает тебя, а сама глазки так и строит Рашиду. Ей все еще не достаточно, что она уже двум парням успела жизнь испортить. Я на нее так взглянула, что она пулей вылетела в коридор.

– Мадина, скажи, а кто говорит, что Рашид приходит ко мне? – осторожно спросила Лейла.

– Да это же слепому видно, и понятно самому глупому! Не ко мне же он приходит! Такие мужчины, молодые, красивые и серьезные, здесь редкость. И приходят они только с одной целью – найти себе невесту.

Она продолжала еще учить жизни свою старшую коллегу и одновременно подругу, но Лейла уже ничего не слышала. Как могли все в больнице так быстро догадаться о причинах визитов Рашида? Ведь он приходил к ней и не особо часто, всего несколько раз, и то как родственник. Нет, с этим нужно решительно покончить и как можно быстрее, тем более что у этих встреч из-за позиции отца и братьев не может быть никакого продолжения.

Весь остаток дня до самого вечера Лейла принимала больных. Многие успели заметить, что молодая врач сегодня чем-то опечалена или же девушка серьезно заболела. Несколько раз у нее из рук выпадала авторучка или, забывшись, она задавала один и тот же вопрос одним и тем же пациентам.