18

О'Брайен поднял с пола свои штаны и стал их лихорадочно натягивать.

— В чем дело, О'Брайен? — спросила Элизабет, садясь в постели.

— Вы никогда не рассказывали мне, что ваша фамилия Таррингтон, Лиз, — ответил О'Брайен сквозь зубы.

— Да о чем это вы говорите? — растерянно пролепетала она.

— Я говорю о проклятых Таррингтонах, которые грабят и убивают. А вы — одна из них!

Элизабет схватила подушку с кровати и бросила в него.

— Что вы несете? — Она пыталась не кричать. О'Брайен напялил один ботинок прямо на босу ногу, чтобы не возиться с чулком.

— Таррингтоны прогнали нас с нашей земли! Они прогнали всех моих родственников, отняли землю у всех моих друзей!

— О какой земле идет речь, О'Брайен? — всплеснула руками Элизабет.

О'Брайен схватил свою рубашку, пытаясь вывернуть ее и поскорее надеть.

— В Вексфорде, откуда я родом. — Он смотрел на Элизабет с ненавистью, а она по-прежнему не понимала, что привело его в ярость.

— Я думала, вы выросли во Франции.

— Так оно и было — после того, как ваш отец отнял нашу землю и спалил наш домик, чтобы построить себе особняк. — В его голосе неожиданно зазвучали простонародные ирландские интонации. — Родители отослали меня в монастырь: им не удалось прокормить нас всех. Мой братишка умер от голода,

Элизабет вспомнила особняк Таррингтонов в Вексфорде. Это был красивый дом с прекрасными гобеленами и длинными коридорами, устланными коврами, по которым так любили бегать дети. Кажется, отец построил этот дом, когда Элизабет была совсем малышкой, или даже еще до ее рождения.

— Вы хотите сказать, мой отец отобрал землю у вашей семьи, чтобы построить загородный особняк?

— Чарльз Элтон Таррингтон. Я до самой смерти не забуду это имя. Нам некуда было податься: никакой работы в округе не было. Мать старалась разослать нас по родственникам, чтобы мы не голодали. Сестер отдали в услужение, зарабатывать деньги, а отец не смог найти работу. Не иметь возможности прокормить семью, знаете, как это тяжело для мужчины? Таррингтонам не пришлось убивать моего отца собственноручно, за них это сделала выпивка.

Потрясенная, Элизабет стояла на коленях в кровати. Какая чудовищная история! Такое не выдумаешь. Но в чем он винит ее? Разве она несет ответственность за поступки своего отца?

— Как мог мой отец отобрать вашу землю? Возможно, он не слишком приятный человек, но он не вор.

— Земля давно не принадлежала нам, — ответил О'Брайен с сарказмом. — Но мы всегда жили на ней. Поколения семьи О'Шэй разводили на этих холмах скот и выращивали картофель. Землю отобрали за налоги в пользу казны, и мы, как и многие ирландцы, стали арендаторами на собственной земле. Богатые англичане Таррингтоны выкупили наши угодья у казны.

— О'Шэй? Кто такие О'Шэй? Вас же зовут О'Брайен!

О'Брайен побледнел и отвернулся. В руках у него болтался ботинок. Наступила долгая пауза. Элизабет судорожно сглотнула и спустилась с кровати, волоча за собой одеяло.

— Вы не О'Брайен, так ведь? — спросила она потрясенно.

Он не решался взглянуть ей в глаза.

— Сукин сын, — прошептала Элизабет. Внезапно на память ей пришло замешательство О'Брайена в первый день по приезде, когда он затруднился назвать свое имя. Тогда Элизабет даже хотела навести справки у своего адвоката в Филадельфии, но О'Брайен оказался таким хорошим управляющим, что она забыла о своих намерениях. — Вы лгали мне! — Сердце Элизабет разрывалось в груди.

Наконец О'Брайен поднял глаза.

— Моя ложь не принесла никому вреда. Я ни у кого ничего не отобрал — ни земли, ни достоинства.

Элизабет не стала спорить с ним о правоте или неправоте своего отца. Но его обман она не собиралась оставить без внимания.

— Что случилось с настоящим О'Брайеном, которого я наняла? Вы убили его?

Странное выражение — не то боль, не то обида — промелькнуло на лице О'Брайена и исчезло. На смену ему пришел холодный гнев.

— Я не убивал его, — ответил он со злобным вызовом. — Он был моим другом. Мы вместе плыли в Америку. Он умер от заражения крови, и я взял его имя. Я никому не причинил зла.

— Но я наняла его, а не вас.

— Я лучше Майкла разбираюсь в производстве пороха, вы ничего не потеряли, хозяйка, — усмехнулся О'Брайен.

Элизабет не верилось, что этот самый человек занимался с ней любовью полчаса назад. Ярость и горечь сменили в нем нежность и понимание.

— Вы солгали мне! — Руки Элизабет сжали одеяло так, что косточки побелели. — У вас ведь нет ни жены, ни детей, верно?

— У Майкла была семья.

Элизабет с силой толкнула его в грудь. Ей хотелось ударить его, обругать. Ей хотелось кричать и бить посуду.

— Значит, все мои страдания по поводу вашей жены были напрасны? Я месяц ворочалась в этой постели и не могла заснуть от угрызения совести!

— Кажется, мне пора, — промолвил О'Брайен, поворачиваясь к ней спиной.

— Вы сукин сын! — закричала Элизабет, не заботясь больше, услышат ли ее слуги. О'Брайен подошел к окну и распахнул створки. Элизабет стояла на холодном ветру, прикрыв одеялом свою наготу. Она была рассержена, она была уязвлена. Элизабет сердилась не только на О'Брайена, но и на себя. Как она могла позволить ему причинить ей такую боль? Позволить обмануть себя? Как дело дошло до того, что все это так много для нее значит?

О'Брайен вылез из окна, и оно захлопнулось за ним. Элизабет бросилась в кровать, уткнулась лицом в подушку и разрыдалась.

В ту ночь Элизабет почти не спала. Когда она наутро появилась в своей конторе, глаза ее были красны от слез. Она чувствовала себя оскорбленной и униженной. О'Брайен лгал ей с первого дня. Его красота и обаяние ввели Элизабет в заблуждение, она даже согласилась лечь с ним в постель. Что же ей теперь делать?

Элизабет уставилась в бумаги невидящим взглядом. Сегодня у нее была назначена встреча с еще одним возможным клиентом. После первого съезда Континентального Конгресса в Филадельфии страсти продолжали накаляться. Повсюду слышались разговоры о независимости: в роскошных гостиницах и захолустных тавернах. Всем было ясно, что колонии не получат независимости без войны, а значит, потребуется порох. Первым побуждением Элизабет было приказать О'Брайену начать упаковывать вещички… то есть О'Шэю или как там его? Но ее деловая сметка не позволяла ей так поступить. Элизабет целый год искала хорошего управляющего. Каков бы он ни был с ней, рабочие доверяли ему и работали под его началом, как никогда раньше. Он знал все составы и производственные хитрости.

Элизабет смотрела в окно, на разноцветные осенние листья, которые усеяли все вокруг. До нее доносился запах дыма и тушеной тыквы. Элизабет отхлебнула глоток травяного отвара, который принес ей Ной. После вчерашних переживаний у нее расстроился желудок, и она не могла ничего есть.

Сможет ли она продолжать работать бок о бок с О'Брайеном, коль скоро так мучительно переживает его обман? Печально, но Элизабет позволила чувствам взять верх над разумом, и в результате их отношения переросли установленные границы того диковинного делового соглашения. Она слишком привязалась к О'Брайену. Женщина не должна терять свою независимость из-за мужчины.

Элизабет решила пока не увольнять О'Брайена, пусть он ведет ее дела, а тем временем она попросит своего адвоката в Филадельфии подыскать ей нового управляющего. Элизабет выставит О'Брайена, как только найдет ему замену.

Приняв это решение, Элизабет взялась за гроссбух, положенный на ее стол Ноем. У нее нет времени на переживания и сожаления. Но не прошло и часа, как стук в дверь вновь отвлек Элизабет от занятий.

— Войдите. — Элизабет обмакнула перо в чернильницу.

— Элизабет, дорогая.

На пороге стоял Джессоп, но она даже не подняла головы. Рано утром Элизабет послала ему записку, что по-прежнему чувствует себя плохо и не может принять его за завтраком. Это была правда, даже мысль о еде была ей отвратительна.

— Элизабет, у тебя все в порядке? Если ты плохо себя чувствуешь, тебе лучше быть в постели, а не в этом ужасном кабинете. — Он подошел к камину и поворошил угли. Элизабет отложила перо и повернулась к Джессопу. Казалось, он был искренне озабочен ее здоровьем. Да и ей перерыв в работе вовсе не повредит.

— Все хорошо, просто немного болит живот. — Джессоп поставил кочергу у камина и пересек комнату. Он подошел к Элизабет и отвел локон с ее лба.

— Ты уверена, что не хочешь денек отдохнуть?

— Я не могу, — она указала на стопку бумаг на столе. — Меня ждут горы бумаг, и я хотела еще сегодня поработать в лаборатории. Вчера привезли нитрат натрия из Перу, который я так долго ждала. — Джессоп встал у нее за спиной и стал поглаживать ей плечи. Элизабет слишком устала, чтобы возражать.

— Я понимаю, как важна для тебя работа. — Элизабет удивленно посмотрела через плечо: неужели это говорит тот самый Джессоп, который две недели назад убеждал ее, что женщине негоже заниматься бизнесом?! Особенно прибыльным, с иронией напомнила себе она.

Джессоп разминал ей мышцы плеч и спины.

— Напрасно я пытался изменить тебя, теперь я это понял. — Он обошел стол, но его рука по-прежнему оставалась на плече Элизабет. — Лиз, я соскучился по тебе. Все, что я говорил вчера, остается в силе. Я хочу, чтобы ты приняла обратно кольцо. — Джессоп, как фокусник, достал его из кармана своего камзола. — Элизабет, выходи за меня замуж.

Элизабет положила руки на стол и уткнулась в них лицом. Голова ее кружилась, ее тошнило, а работа еще не была завершена. Джессоп, безусловно, очень мил, но Элизабет теперь была в себе не уверена. Отношения с О'Брайеном сильно напугали ее. Она подняла голову и встретилась глазами с Джессопом, который пристально смотрел на нее.

— Тебе действительно нехорошо? — спросил он мягко.

Элизабет кивнула.

— Тогда давай поговорим об этом в следующий раз. — Кольцо с рубином чудесным образом исчезло столь же быстро, как и появилось.

— Так будет лучше, честное слово. — Элизабет оценила его понимание. Вот О'Брайен не давал себе труда ее понять. — Мне нужно некоторое время на размышление. Мы наговорили друг другу много лишнего.

— Прощено и забыто, дорогая. — Джессоп рубанул воздух рукой. — Скорее бы ты, я и Клер стали одной счастливой семьей.

Элизабет снова повернулась к столу и отвела волосы со лба. Стопки бумаг приводили ее в ужас. Понадобится не меньше двух дней, чтобы наверстать упущенное.

— Мне нужно вернуться к работе, — сказала Элизабет без всякого энтузиазма.

— Хорошо, тогда я пойду. — Но Джессоп не ушел, а продолжал смотреть на нее. — Лиз, что-нибудь случилось? — наконец спросил он.

Элизабет почувствовала комок в горле, горячие слезы подступили к глазам. Конечно, она не могла рассказать Джессопу про О'Брайена. Не могла сказать ему, как она уязвлена и рассержена. Но Джессоп так добр к ней, он искренне озабочен ее состоянием.

— Я совершила ошибку, Джессоп. — Элизабет вновь повернулась к нему. Он встал на колено и взял ее руку.

— Ты имеешь в виду наши отношения? Милая, я все простил, я знаю, как тяжело дался тебе последний год. Я знаю…

— Нет, я совершила ужасную ошибку с О'Брайеном, — сказала Элизабет, отворачиваясь, чтобы Джессоп не заметил ее слез.

— Что ты имеешь в виду? — В голосе Джессопа звучало напряжение.

Элизабет глубоко вздохнула. Если Клер и О'Брайен будут молчать, никто никогда не узнает.

— Мне не стоило принимать его на работу. Я должна была получше расспросить его.

— Что натворил этот ублюдок? Если он хоть пальцем к тебе притронулся, клянусь, я…

Элизабет печально рассмеялась.

— Нет, мистер О'Брайен вел себя как настоящий джентльмен. — Отчасти это была правда. — Он прекрасно справляется со своими обязанностями. За месяц ему удалось то, что я не могла сделать за год. Благодаря этому человеку мой новый склад забит бочонками с отличным порохом.

— Но? — спросил Джессоп.

— Но вчера я узнала, что он обманул меня. — В ее голосе звучала обида. «Я позволила ему причинить мне боль», — думала Элизабет. — Он вовсе не Майкл О'Брайен. — Элизабет вновь повернулась к Джессопу, не желая давать себе поблажки.

— Не О'Брайен?

— О'Брайен умер по пути в Америку. Этого человека зовут О'Шэй.

— Пойду уволю его немедленно. — Джессоп поднялся с колен.

— Постой, Джессоп. — Элизабет поймала его за руку. Она помедлила, размышляя над тем, что собиралась сейчас сказать. — Я знаю, ты хочешь мне помочь, но я должна разобраться во всем сама. Я наняла его, это моя земля и мой завод.

— Ему нельзя оставаться здесь, мы не знаем, кто этот человек. Возможно, он прикончил О'Брайена!

Элизабет гневалась на О'Брайена, но даже в запальчивости не верила, что он может оказаться хладнокровным убийцей. Она ошиблась в нем, но не настолько. Элизабет встала со стула, и Лэйси, спавшая у ее ног, тоже поднялась. Элизабет подошла к Джессопу, одетому в изысканный костюм цвета бургунди. Его седеющие волосы были собраны на затылке в аккуратную косичку.

— Джессоп, прошу тебя, предоставь это мне. Я сама впуталась в эту историю и сама найду выход из положения. Я разыщу другого управляющего, но пока его нет, О'Брайен будет продолжать выполнять свои обязанности.

— Это невозможно!

— Так я решила, и я прошу тебя сохранить наш разговор в тайне. Я даже с тобой не хочу больше обсуждать это. Я предпочитаю сама исправлять собственные ошибки. Дискуссия закончена.

Джессоп вознамерился было что-то сказать, но вовремя одумался. Наконец он улыбнулся и обнял Элизабет. Она положила голову ему на плечо, совершенно растерянная. Джессоп был так мил, а О'Брайен вел себя как свинья, обвинив ее в вексфордской трагедии.

— Я верю, что ты поступишь правильно, Лиз.

— Спасибо.

— Если тебе понадобится помощь, позови меня, хорошо?

— Хорошо. — Она отступила на шаг.

— Тогда возвращайся к работе, а я прослежу, чтобы Ной подкинул еще одно полено в камин и тебе принесли свежего чаю. — Он остановился в дверях. — Что-нибудь еще?

— Нет, спасибо, — улыбнулась Элизабет. — Хотя подожди…

— Да, дорогая?

— Попроси Ноя послать за мистером О'Брайеном, я хочу поговорить с ним немедленно.

О'Брайен быстро поднимался по гранитной лестнице, перешагивая через две ступеньки. Он не понимал, отчего Элизабет не послала за ним раньше, его вещи были упакованы с утра. Он прошел в кабинет мимо Ноя, даже не поздоровавшись, уверенный, что она уже всем рассказала о самозванстве управляющего. О'Брайен не удивился бы, если бы в конторе его поджидал шериф, вызванный этой бессердечной сучкой. О'Брайен был рассержен не на шутку. Не только на Элизабет, но и на себя самого. Он вел себя как осел, привязался к этой женщине, хотя не раз давал себе зарок не совершать подобных ошибок. Как он только мог хоть на минуту вообразить себя равным миссис Элизабет Лоуренс, миссис Элизабет Таррингтон Лоуренс! Да и скрываться под чужим именем было просто глупо. Вот если бы он не связался с этой бесстыдницей, он со временем мог бы заработать достаточно денег, чтобы открыть собственное дело.

Больше всего О'Брайена возмутила реакция Элизабет на рассказ о невзгодах его семьи и несправедливости Таррингтонов. Вернее, отсутствие какой-либо реакции. Сучке совершенно наплевать на то, что его младший брат и отец умерли по их милости. И он еще вообразил, будто она испытывает к нему какие-то чувства!

О'Брайен пинком распахнул дверь кабинета и вошел. Элизабет подняла голову.

— Вы, вероятно, забыли, что следует постучать, прежде чем войти? — спросила она холодным высокомерным тоном.

— Разве вы не ждали меня? — О'Брайен захлопнул за собой дверь.

— Говорите тише, — сказала она, вставая. — Я хотела бы сохранить наш разговор в тайне.

— Не понимаю, какое это теперь имеет значение, — пожал плечами О'Брайен.

Элизабет смотрела на него прищурившись. И она находила это лицо привлекательным! Она откашлялась.

— Я решила, что вы останетесь на заводе Лоуренса, несмотря на обман.

— Неужели? — Он поднял брови. — Отчего это вы, английские Таррингтоны, считаете себя вправе распоряжаться чужими жизнями?

Элизабет отвернулась к окну: он не заслуживает того, чтобы с ним говорили, глядя в глаза.

— Я склонна забыть о нашем вчерашнем разговоре. Вы останетесь здесь под именем Майкла О'Брайена и будете продолжать на меня работать.

— Черта с два! С меня хватит! — Элизабет хитровато усмехнулась.

— Значит, если я вас правильно поняла, вы желаете вернуть мне выплаченный вам в начале месяца аванс? Неужто вы не истратили его на шлюх и игру в кости?

Господи! Он и забыл о деньгах, которые отослал вдове Майкла. Проклятая ведьма поймала его!

— Я верну вам деньги, как только найду работу!

— Так не пойдет. Вы должны отработать четыре месяца или вернуть мне деньги, выданные вам на проезд.

— Я сам заплатил за проезд в Америку!

— Но проезд О'Брайена оплатила я, и раз уж вы приняли на себя его имя, я думаю, вас не затруднит вернуть его долг.

— Я отработаю полугодовой контракт, и ноги моей больше здесь не будет! — погрозил он ей пальцем.

— Вы желаете, чтобы я известила власти о вашей неустановленной личности?

О'Брайен опустил глаза, ему хотелось ударить ее. Как это он сразу не разглядел эгоистическую сущность жестокосердной англичанки? Что ж, она выиграла, ему придется выплатить долг, но он не станет изображать покорность.

— Если вам больше нечего мне сказать, хозяйка, — произнес он с сарказмом, — то мне пора возвращаться на завод.

— Вы свободны, О'Брайен. — Элизабет отвернулась к окну, и он вышел, громко хлопнув дверью.

Проходя под окном, О'Брайен даже не взглянул на Элизабет, смотревшую ему вслед со слезами на глазах.

Загрузка...