После развода. Она тебя не узнает

Глава 11

Амина

Первое января началось с Алинкиных возмущений. Подскочила она раньше, чем я ожидала, и с ходу выдвинула претензии, что Новый год мы встретили без неё. Пришлось соврать, что мы тоже легли спать, и не было у нас вчера ни подарков, ни вкусностей, ни боя курантов. Не такое и враньё, если разобраться.

После нашего с Ренатом разговора я хотела уйти к дочери, но он меня не отпустил.

Больше мы прошлого не касались. Разговаривали об Алине, совсем немного – о Данияре и «Мори Групп». Я бросала шкурки от мандарина на стол и, глядя на пламя в камине, пропускала некоторые его слова, даже фразы. Слишком многое потеряно безвозвратно: верность, вера, доверие. А эта ночь – карточный домик. И что бы Ренат ни сделал, настоящим и надёжным ему уже не стать. И домику, и Ренату.

***

За десять минут, пока мы умылись и оделись, Алинка извелась.

– Стой! – окрикнула я её, когда она рванула к лестнице.

Куда там! Она и притормозить не подумала. К моменту, когда я спустилась вниз, дочь уже сидела под ёлкой в куче коробок и свёртков. Вопрос, откуда здесь ёлка, у неё и не возник.

– Это твой мам. – Она протянула мне квадратную коробочку.

Я взяла её и поставила на стол.

– Почему ты не открываешь? – спросила дочь как-то обиженно, как будто я оскорбила саму суть Нового года.

– Да, почему ты не открываешь, Ами?

Я обернулась и столкнулась с насмешливым взглядом Рената.

– Доброе утро, – сказал он, подойдя.

Взял коробку и с красноречивым взглядом подал мне.

Алина ждала, внимательно смотря за мной. Я выразительно посмотрела на Рената, вложив во взгляд всё, что не могла сказать при дочери, и открыла коробку.

– Какой красивый! – восхитилась, вытащив тонкий зеленовато-голубой платок. – Я о таком мечтала! Очень красивый!

Сафин хмыкнул.

– Я даже поверил, – сказал он тихо, чтобы слышала только я.

– Я очень старалась.

Удовлетворённая Алинка одну за другой открывала свои коробочки. В одной была кукла Барби-фигуристка, в другой – куча одежды для неё. Дочь восторженно вскакивала после каждого подарка, подбегала к нам и совала в руки, а потом опять присаживалась у ёлки.

– А вот ещё твой, мама, – дала мне пакет.

В нём были духи. Такими я пользовалась когда-то. Давно, когда была ещё замужем. Ренат дарил мне флакон на каждый день рождения. Я некоторое время смотрела на коробочку, потом открыла и, сняв крышку, поднесла к лицу. Запах разбудил новые воспоминания. По крупице выманил их из тайников памяти.

– Твои любимые, – сказал Ренат.

– Да. – Я закрыла флакончик. – Были когда-то. Но больше я ими не пользуюсь.

– Почему?

– Разонравились. Запах слишком наивный. Такими обычно пользуются дуры, готовые положить сердце на чью-то ладонь. А кто-то раз! – сжала флакончик, – и раздавит без сожаления. Так что, – я положила духи обратно в коробочку и убрала в пакет, – прости.

Я встала к Ренату спиной. Смотрела на дочь, а поверх картинки накладывалась другая, и голос Рената звучал как сейчас.

«Она наивная, но не глупая».

Всё же он был прав – я не глупая. Иначе сегодняшнее утро встретила бы в его постели.

Алина отложила набор детской косметики.

– Пойдём снеговичков поздравлять. Они нас ждут.

– Думаешь? – спросил Ренат раньше меня.

Алина кивнула.

Ренат посмотрел с вопросом.

– Ну пойдём, – сдалась я, и не попытавшись возразить, хотя перед снеговичками не отказалась бы от кофе.

Только что-то подсказывало: спокойно выпить его мне никто не даст. Да и близость Рената заставляла разум сбоить. Я так и чувствовала запах духов – запах того времени, когда ещё верила в любовь и была безоговорочно счастлива, когда сердце моё билось на его ладони.

***

За ночь ёлку и снеговиков припорошило снегом. Ренат стряхнул его с ведра на голове мальчика и с банта девочки.

– С новым годом, товарищи! – провозгласил он. – Мы желаем вам снеговичьего счастья.

Алина засмеялась. Её смех, как это бывало всегда, обдал сердце теплом, но в этом тепле сегодня была капля грусти. Я резко посмотрела на Рената и по белому снегу подошла к ёлке. Взяла большой серебристый шар и отпустила, услышав скрип снега позади.

– Выходи за меня, Ами.

– Ты снова? Я выхожу замуж, Ренат. Не за тебя – за другого мужчину.

– Он не сможет дать вам того, что смогу я.

– И чего же он нам дать не сможет?

– Никто не будет любить вас как я. Я – родной отец Алины, я тебя знаю от и до, я смогу обеспечить вас от и до, я…

Я глухо засмеялась. Слёзы подступили неожиданно и быстро – злые, колючие.

– Никто не будет любить нас как ты?! – процедила я. – Как ты?! Да, Ренат! Это благо, что никто не будет любить нас как ты! Твоя любовь – пустые слова. Пшик! – Я махнула рукой. Ты – родной отец Алины?! Ты – никто для неё, вот кто ты. Дядя, с которым она слепила снеговика, не больше. Обеспечить ты нас сможешь… – Я мотнула головой и прошла мимо него.

– Ами! – Он схватил меня.

– Катись ты к лешему, Ренат! Мы с тобой обо всём вчера поговорили. Я думала, до тебя хоть что-то дошло, но нет! Ты продолжаешь гнуть своё! Тебе хочется, и всё на этом! Ты решил, что надо вернуть меня, и прёшь напролом. Когда-то ты решил, что тебе нужен ребёнок, и пошёл хреном по деревне, не думая, что буду чувствовать я. И сейчас ты тоже не думаешь! Пусти! – Я выдернула руку.

Подаренная Ренатом варежка слетела с ладони на снег и осталась лежать. Ренат не сводил с меня тяжёлого взгляда.

– Я даже не уверена, что тебе нужна я. Тебе нужен ребёнок – много лет нужен! – а всё никак. А тут вот… – усмехнулась цинично сквозь выступившие слёзы. – Дочка, оказывается…

Повисло молчание.

– Мам! – позвала отбежавшая Алина. – Мама, давай в снежки!

Я сглотнула. В ногу мне прилетел комок снега, но я не могла заставить себя пошевелиться, так и смотрела на бывшего мужа, глотая слёзы.

– Ой! – воскликнула Алина. – Там машина! Она к нам едет!

Я медленно повернула голову, только теперь разобрав приближающийся шум. Буквально через несколько секунд к дому, взметая снег, подъехал внедорожник. Дверца хлопнула.

– Дядя Данияр! – Алина с радостным возгласом полетела к моему брату. – Дядя Данияр приехал!

Амина

Данияр с лёту подхватил Алинку на руки, и она, обняв его, принялась рассказывать про снеговиков, про ёлку и подарки, потом про то, как мы застряли в снегу и как она ждала Рому, а тот не приехал.

Данияр слушал, смотря на меня, и взгляд его ничего хорошего не предвещал.

– Зачем ты сказала брату, где ты? – сухо спросил Ренат.

– А что?

Я повернулась к бывшему мужу. Недоволен – мягко сказано. Слёзы у меня ещё не высохли, а в душе опять разгорались обида и гнев.

– Я ничего не говорила, Ренат. Но, знаешь, откуда бы он ни узнал, я рада. Ты так ничего и не понял, а я ещё раз убедилась, что развод тогда – лучшее, что ты сделал за всё время, что мы были вместе.

Данияр подошёл к нам с Алиной на руках и опустил её на притоптанный снег.

– Отведи Алину в дом, – сказал он, не поздоровавшись. Только присмотрелся ко мне, и на скулах его выступили желваки.

Слёзы он заметил, вне сомнений. И два плюс два сложил, как нечего делать.

– Я не хочу в дом. Дядя Данияр! – воспротивилась Алинка. – Мы будем играть в снежки, а потом завтракать. Я ещё не встретила Новый год.

– Встретишь, обязательно. Амина, отведи Алину и собери ваши вещи.

– Дан…

– Ами, – посмотрел строго. – Иди. – Он сузил глаза.

Спорить было бессмысленно. Я и раньше не так чтобы могла противостоять брату, а сейчас и подавно. Точно не после всего, что он сделал для меня в первые месяцы после развода, да и на протяжении всех семи лет. Честно говоря, я и не хотела.

– Давай лапку, пойдём.

– Ну мам!

– Не мамкай. Пойдём.

Алина с недовольным видом протянула мне руку в мокрой варежке. Откуда Данияр узнал, что мы здесь? За эти дни я даже точное место, куда увёз нас Сафин, не выяснила.

– Дядя Данияр сделал сюрприз, – сказала Алина. – Он сказал, что очень хочет тебя поздравить с Новым годом.

Идти ей было тяжелее, чем мне, и она отстала на шаг.

– Когда он тебе это сказал?

– Вчера. Когда ты ходила за молоком. Он сказал, что, если я скину геолокацию, он приедет к нам.

Цепочка событий приобрела логичность. Я даже на какое-то время про Рената забыла, так была озадачена.

– И ты скинула?

Алина согласно кивнула.

– Хорошо, что дядя Данияр приехал, да?

– Да…

Услышав непонятный шум, я развернулась и увидела, как Ренат летит прямо на снеговика. Ведро упало на снег, Данияр подскочил к моему бывшему мужу и с размаха заехал кулаком в подбородок. Ренат пошатнулся. Сжал кулаки и двинулся было к Данияру.

– Надо было раньше отделать тебя, как Бог черепаху. – Голос брата в полнейшей тишине был похож на рычание. – Ами дура. Не дала. Но ничего…

– Мама! – испуганно воскликнула Алина. – Дядя Данияр и дядя Ренат…

– Пойдём. – Я поспешно подтолкнула её к двери. – Они… Они просто меряются силами. Ты же знаешь, что дядя Данияр у нас борьбой занимался.

– И дядя Ренат занимался?

– И… И дядя Ренат.

Заведя дочь в гостиную, я сказала ей ждать и сломя голову бросилась обратно. Данияр прикончит его! Ренат, конечно, в отличной форме – зал, бассейн, но…

– Данияр! – крикнула я, вылетев из дома и, по инерции пробежав несколько метров по снегу, остановилась.

Брат шёл ко мне, а Ренат стоял поодаль, вытирая с лица кровь. Рот резко наполнился слюной, горло сдавило.

Дойдя до меня, брат посмотрел в лицо.

– И зачем? – спросил он глухо. – Тебе мало было? Забыла, как выла в подушку? Что вы, бабы, за дуры такие?

– Ничего не было, – сдавленно ответила я.

Он ничего на это не сказал.

– Малявка ты, малявка… Вроде выросла, а всё та же.

– Данияр…

– Жду вас с Алиной тут. Кстати, прикольные снеговики. – Он хмыкнул, но как-то совсем без искринки, и пошёл к машине.

Я посмотрела на Рената. Он не приближался, но и взгляда не отводил. Я тоже стояла на месте, словно вмёрзла в сугроб. Десять минут назад мы собирались играть в снежки и праздновать Новый год. Иллюзия, которую я поддерживала и в которую чуть-чуть верила. Настоящей была только ёлка. Она хотя бы не растает.

В дом я вернулась медленно.

– А где дядя Данияр? – сразу же спросила Алина.

– Данияр… – Я как из тумана вынырнула. – Собирайся, Алин. Мы домой едем.

– К дядя Роме?

– Угу, – кивнула я и, присев, обняла дочь. – К дяде Роме. Знаешь… скоро мы будем жить все вместе. Дядя Рома позвал меня замуж, и я согласилась.

– У тебя будет красивое платье?

– Да, малышка. И у меня, и у тебя. И торт у нас будет большой, и… – Из-под опущенных век потекли слёзы, и я ещё крепче обняла дочь.

Да, именно так всё будет – всё только самое хорошее. А предательства не будет. И боли не будет. И… Рената тоже не будет. У меня.

В дверях мы натолкнулись на Рената. Губа у него была рассечена, бровь тоже. Что сказал ему брат, я не представляла. Хотя нет. Представляла. Вряд ли Данияр был многословен.

– Мы едем домой, – сообщила Алина.

Он смотрел на неё, не отвечая.

– Я взяла куклу, а остальные подарки не поместились. Мама сказала, что я их потом смогу забрать.

– Раз мама сказала, значит, сможешь. – Он поднял голову. – Мама же не врёт.

– Мама не врёт, – не чувствуя подвоха, подтвердила Алина. – А ты приедешь к нам в гости? Мама замуж за дядю Рому выйдет, и у неё будет платье. Белое, вот такое. – Она обрисовала пышную юбку. – Приходи к нам на свадьбу.

– Алина, хватит, – одёрнула я её. Если бы в меня пустили свинцовую пулю, было бы и то легче, чем терпеть взгляд бывшего мужа.

– Пока, – махнула Алина рукой. – Позаботься о снеговичках, пожалуйста.

Мы дошли до двери, но Алина вдруг вывернулась и, подбежав к Ренату, порывисто обняла его за ноги. Так же быстро она вернулась ко мне и выбежала в открытую дверь.

– Ами, – позвал он.

Я остановилась на пороге, ожидая продолжения. Но его не последовало, и я вышла из дома с непонятным тяжёлым чувством. Словно в сердце мне и правда пустили свинцовую пулю.

Амина

До города мы доехали быстро. Дороги были пустые, на улице – никого, разве что Невский проспект мог похвастаться кое-какой оживлённостью. Без умолку трещавшая почти всё время Алинка наконец затихла.

– Почему не сказала мне? – спросил до этого не задавший ни единого вопроса Данияр.

– Про что?

– Может, обойдёмся без «непонимайки»?

– А кто такой Непонимайка? – донеслось с заднего сиденья.

Брат говорил тихо, как Алина умудрилась услышать, понятия не имею. У кого-то ушки на макушке.

Данияр посмотрел на неё через зеркало и усмехнулся.

– Не подслушивай, редиска.

– Я не подслушиваю! И я не редиска!

– А кто ты?

– Красивая умная девочка, – заявила Алина без промедления.

– Была бы ещё и скромная, так совсем хорошо, – добавила я.

– Я скромная.

– В каком месте?

Алина наморщила нос. Вопрос всерьёз озадачил её, и я, наблюдая за ней, забылась. Но только посмотрела на брата, всё вернулось на свои места.

– А ты почему не сказал, что приедешь? – спросила я Данияра.

– Стрелки не переводи, мелочь.

Мы проехали мимо ёлки на Дворцовой площади. Вопреки моим ожиданиям, Алина не потребовала остановиться. Посмотрела в окошко без заинтересованности.

– Зачем? Или мне не нужно было приезжать? – В ответ на моё молчание он с подозрением прищурился. – Амина?

– Мог просто сказать, что приедешь.

– Хотела с ним остаться? – В голосе появились раздражение и металл. – Тебе мало? Рома за тобой семь лет ухлёстывает, а как этот хер появился, ты снова…

– Да ничего не снова! – воскликнула я. – Я что, по-твоему, на дуру похожа?!

– Когда дело заходит о твоём бывшем муже, да.

– Мам, у тебя есть бывший муж? – опять вмешалась Алина.

Я выразительно глянула на брата. Этот разговор для ушей Алины предназначен не был, но и на тормозах спустить почти три дня наедине с Ренатом Данияр мне бы не позволил.

– Между нами ничего не было, – сказала я негромко. – Всё так неожиданно получилось…

Я вкратце рассказала брату про встречу с Ренатом, опуская, само собой, пикантные детали. Про то, как он узнал об Алине и неуместном появлении Ромки. Хотела и про предложение Рената снова выйти за него рассказать, но не рассказала. Только что он задался целью вернуть меня, чего бы это ему ни стоило.

– Вы завтракали? – спросил брат вместо того, чтобы хоть как-то отреагировать на мой монолог.

Я мотнула головой.

– Редиска, есть хочешь?

– Хочу, – с готовностью отозвалась Алина.

Я заметила вывеску открытого кафе. Так вот к чему был вопрос. Своевременно – найти что-то работающее в полдень первого января не так просто. Сняв свой телефон с зарядки, я проверила уведомления. Вчера я ответила только Роме, сама написала братьям и родителям, звонить никому не стала. А сегодня уже не хотелось – город был всё так же празднично одет, а мне казалось, что с боя курантов прошло несколько недель.

– Выходим, – скомандовал Данияр и разблокировал двери.

Я перехватила его взгляд и поняла: разговор не окончен.

***

Завтрак был праздничным – сладким и вкусным.

– В Питере самая классная выпечка, – прокомментировал Данияр, уминая кленовый пекан.

– Да.

Я посмотрела в окошко, но увидела не улицу, а засыпанный снегом двор, ёлку с шарами и стоящих бок о бок снеговиков. Прогнала картинку и с тяжёлым вздохом повернулась обратно. Наткнулась на внимательный взгляд Данияра.

– Алин, попроси тётю на кассе, чтобы принесла нам трубочки со взбитым кремом и ещё одну такую штуку. – Брат показал остатки пекана.

– Хорошо. А можно мне пирожное картошку?

– Можно. Иди, попроси.

Алина отошла от нас.

– Что с Алинкой? – сразу спросил Данияр.

– А что с ней? Ренат хочет быть ей отцом.

– А ты хочешь этого?

– А у меня выбора нет.

– Ты хочешь этого? – повторил он с нажимом.

– Данияр… – Я поняла, что выкручиваюсь и этим делаю только хуже. – Ренат – её отец. Да, я хочу, чтобы она это знала. Это… правильно. Алина понимает, что Рома ей не родной отец, да и Ренат… Он будет ей хорошим папой, я уверена. Представь, если бы вдруг оказалось, что у тебя есть взрослый ребёнок, о котором ты не знал. Как бы ты…

– У меня есть ребёнок, о котором я не знал.

Я приоткрыла рот. Пришла пора Данияра посмотреть в окно, потом на Алину и опять на меня. Я забыла, о чём мы говорили. То есть не в целом, но последние фразы точно.

– Кто у тебя есть? – спросила вкрадчиво. – Ребёнок? Но… как? Откуда?

Он хмыкнул, правда, безрадостно.

– На какой из твоих вопросов мне ответить?

– Данияр!

– Когда-то я сделал большую глупость, Ами. Дело не обошлось без нашего отца. Как он умеет давить, ты сама знаешь. Но с меня это ответственности не снимает. Я не представлял, что у меня есть сын. А он есть. Так что в какой-то мере мы с Ренатом похожи.

Алинкин топот не дал мне вывалить на Данияра новый поток вопросов.

– Вот. – Она положила на столик коробку с пирожными. – Тётя сказала, что кофе принесёт.

– Отлично. – Данияр потрепал её по голове. – Чисто сработано. Будешь не редиской, а огурцом.

– Я не хочу быть огурцом!

– Огурец – молодец.

– Я не огурец! Не огурец, не огурец, не огурец! Я не…

– Алин, успокойся, пожалуйста, – попросила я. – Не огурец так не огурец. Дядя Данияр пошутил.

– А мы ещё поедем в гости к дяде Ренату? – спросила она неожиданно.

– А ты хочешь?

Она несколько секунд подумала и кивнула. Непроходящая тяжесть на сердце стала ещё сильнее, а за окном появилась картинка: ёлка, белый снег, Ренат и Алина, катающие снежный шар…

Напротив кафе вдруг остановилась знакомая машина, из-за руля вышел Рома. На нём была шапка Деда Мороза, через шею перекинут красный шарф со снежинками. Открыв заднюю дверцу, он достал красный мешок.

Алина тоже увидела его.

– Там дядя Рома! Мама, там Рома! – ткнула пальчиком.

Я посмотрела на Данияра. Ясно, чьих это рук дело. Наверное, так лучше. Данияр всегда в нужный момент включал разум, а мной руководили эмоции.

Рома вошёл в кафе и осмотрелся, сделав вид, что не заметил нас сразу.

– Я ищу девочку Алину, есть тут такая? – добавив голосу баса, объявил он.

– Я тут! Дядя Рома!

– А, вот она! – Рома вытащил из мешка куклу. – Вот и первый новогодний подарок.

Алинка взяла коробку в руки и сдвинула бровки.

– У меня уже такая есть. Мне дядя Ренат подарил.

Наши с Ромой взгляды встретились, Данияр напрягся, и только Алина осталась прежней. Не чувствуя общего настроения, она потянула к нам Рому, попутно рассказывая ему, как мы катали снеговиков. Он слушал её, а смотрел на меня.

– Алин, – позвал Данияр. – Пойдём выберем пирожные домой. Мне нужна твоя помощь.

Он протянул Алине руку. Я видела, что она хочет заглянуть в Ромкин мешок, но и просьбу о помощи от любимого дяди проигнорировать не может. Данияр всё же победил.

Между нами с Ромой повисло молчание.

– А для меня подарок есть? – спросила я тихонько.

– Есть. Он тебе нужен?

– Конечно нужен.

Рома присел рядом со мной, глядя так, будто в душу хотел залезть. Достал из своего мешка коробочку. Я открыла её, в ней оказались серёжки и цепочка с подвеской. Не особо оригинально, зато красиво.

– Очень красивые. – Я достала цепочку с подвеской-сердечком.

– Рад, что тебе понравилось. Ами, – позвал он тихо и серьёзно. – Не передумала выходить за меня?

– Почему я должна была передумать?

Ответ был известен и мне, и ему. Снова повисло молчание, в котором ясно слышались голоса Алины и Данияра. Пирожное с малиной или брусникой? Йогуртовое или шоколадное? Разум или сердце? Предательство или преданность?

– Не передумала, – сказала, сжав Ромкину руку. – Я хочу быть твоей женой, Ром, хочу, чтобы мы всю жизнь…

На столе пикнул телефон. Непроизвольно я посмотрела на дисплей. Сообщение от Рената. Словно он почувствовал, когда влезть нужно.

Я решительно выключила телефон и отложила в сторону.

– Я не передумала и не передумаю. А ты?

Он расслабился. На губах появилась улыбка.

– Через месяц, как тебе? Приедем – и сразу подадим заявление.

– Месяц…

Рома перехватил мою руку, без слов требуя ответа.

– Да. – Как прыжок с высоты. – Да, давай через месяц. – Я улыбнулась.

Рома потянул меня за руку и обнял. Я тихо засмеялась, прижавшись к нему. В его руках было надёжно и спокойно, уютно. А что сердце так и летело в пропасть… Это пройдёт. Пирожное с вишней, разум и преданность. И тот, кто сможет позаботиться о нас с Алиной и будет рядом – Рома.