После развода. Она тебя не узнает

Глава 14

Амина

Стоя у двери квартиры брата, я потихоньку приходила в себя. Кажется, Ренат опять в считаные минуты перевернул мою жизнь, и я пока с трудом воспринимала реальность.

– Да хватит звонить, – сказала, когда он в третий раз вдавил кнопку. – Тебя уже наверняка услышали.

Ренат посмотрел на меня, но сказать ничего не успел – дверь перед нами распахнулась. Данияр, сдвинув брови, осмотрел нас по очереди, отступил на шаг и осмотрел уже вдвоём. Я улыбнулась самой идиотской улыбкой и помахала ему. Он резким движением схватил меня за руку и опустил глаза на… на кольцо.

– Мама! – выскочила к нам Алина, увидела Рената и округлила глаза. – Ой.

– Рома где? – спросил Данияр натянуто.

– Где-то… Наверное, уже дома. Или…

– Мы поженились, – прервал моё блеянье Ренат.

Из меня дух вышибло. Ну разве можно так?! Надо было как-то аккуратно, подготовить почву, а он в лоб. Я ещё сама не поверила, что сделала это. А я сделала – снова стала его женой. Схватив в ювелирном первые же подошедшие кольца, он поволок меня обратно в ЗАГС. На все мои возражения, «но», «если», «нельзя» он не реагировал. Держал за руку так крепко, будто если бы отпустил, я испарилась бы или сбежала.

Ворвавшись в кабинет, возражения руководительницы отделения он не воспринимал, как и мои. Все «подадите заявление» он отметал, а когда разумные аргументы кончились, схватил тётку за руку, стиснул её ладонь и вкрадчиво, бархатным голосом сказал: «Вы – моя единственная надежда».

Учитывая, что на груди у неё был бейдж с именем «Надежда» прозвучало двояко.

Потом книга регистрации браков, моё сконфуженное «да», кольца…

Мы вошли в квартиру.

– Я тебе папу привела, – улыбнулась я дочери, а Ренат без лишних слов подхватил Алину на руки.

Я оперлась о стену, стараясь не встречаться с Данияром взглядом, но, когда это случилось, неожиданно поняла, что он не сердится.

– Я, конечно, всё понимаю, – сказал брат с недоверчивым смешком, – но такого не ожидал. Семь лет ты мурыжила одного, а тут – на тебе, рокировка.

– А ты мне снился, – заявила Алина Ренату. – Много снился.

– А ты мне снилась. Каждую ночь.

– Почему? Ты тоже загадал, чтобы тебе приснилась дочка?

Я повернула голову и не смогла сказать ни слова. Как же они были похожи и не похожи: Ренат и Алина. Я тонула в любимых глазах и не хотела бороться с этим, наоборот, хотела раствориться в нежности и чувствах.

– Мне тоже снилось… – шепнула я, но вспомнила про брата.

Будто почувствовав себя лишним, он ушёл в кухню и нарочито громко загремел посудой. Адресованный Ренату вопрос Алины остался без ответа. С большим нежеланием он поставил дочь на пол, и она стрекозой подлетела ко мне.

– А где дядя Рома?

– Дядя Рома… Дядя Рома уехал, Алин. Ему срочно надо было уехать.

– И он на тебе не женился?

Я мотнула головой.

– А он вернётся?

– Конечно. Он же твой дядя Рома и всегда будет дядей Ромой.

– Как дядя Данияр?

– Примерно так.

Ренат однозначно этим не воодушевился. Между бровей появилась складочка, и я, подойдя, разгладила её пальцами, как делала когда-то давно.

Ренат поймал меня.

– Я этому дяде Роме…

– Я вышла замуж за тебя, – напомнила я. – Хотя не должна была. Так что давай не будем про дядю Рому?

– Давай, – согласился он вдруг. – Давай будем про нас.

– Давай. Тебе многое придётся наверстать, Сафин. И не думай, что раз я вышла за тебя, значит, простила. Это знаешь… как… М-м…

– Как аванс, – подсказал он.

– Именно. Аванс.

– А что такое аванс? – спросила Алина.

– Ну… Аванс – это когда тебе дали что-то раньше, чем ты это заслужил, – ответила я.

– Это как медаль, когда ещё не откатался?

– Да.

Алинка отошла от нас с непомерно важным видом и скрылась в комнате. Я посмотрела на открытую дверь, озадаченная её реакцией. Через секунду она появилась с медалью, которую завоевала на недавних соревнованиях, и продемонстрировала её нам.

– Так не бывает, – сказала она очень серьёзно. – Надо чисто прокататься, чтобы была медаль. Ваш аванс – враки.

Едва сдерживая смех, я выразительно глянула на Рената.

– Понял?

– Понял. – Он выглядел подозрительно довольным. – Никакого аванса, абсолютный постфактум, но всё равно придётся стараться.

Он вроде шутил, но мы понимали: это не шутка, и чтобы стать семьёй в полном смысле этого слова, нам надо преодолеть семь лет отчуждения. Но рядом, держа в руках медаль с цифрой «один», стояла наша дочь, а я всего час назад совершила самый безумный поступок из всех, что могла, и чувствовала себя так, словно за спиной распустились крылья. Роме семь лет «да» сказать не могла, а Ренату…

А Ренат меня не особо и спрашивал.

***

У Данияра мы задерживаться не стали. Разговор с братом мне ещё предстоял, но не в ближайшие дни.

Что Ренат привезёт меня к нашему старому дому, я не ожидала.

– Я думала, ты продал эту квартиру и переехал в Санкт-Петербург, – сказала, когда он отпер дверь.

Внутрь заходить не хотелось. И боялась я не столько воспоминаний, сколько наткнуться на следы другой женщины. Но квартира оказалась пустой. Совсем пустой – никакой мебели, ничего. Зато ремонт был новый, словно его вчера закончили.

Алинка умчалась изучать обстановку, а я посмотрела на Рената с вопросом.

– Я хотел продать её, но не смог. Хотел в ней жить – тоже не смог. Даже после ремонта.

– И почему же?

Обои были приятного оттенка кофе с молоком с изящным узором, на полу – стилизованная под дерево плитка. Практично, ничего не скажешь.

Я прошла в кухню. Здесь хотя бы был гарнитур и холодильник.

Ренат убрал в морозилку бутылку шампанского.

– Память – лучшая из задумок природы, – сказал он. – Но и самая хреновая.

Я приподняла бровь.

– Эта квартира полна воспоминаний, и все они о тебе. Если бы…

– Я танцую! Танцую! Смотрите!

На шее у Алинки болтался бирюзовый шарфик. Она сделала странное па и остановилась рядом с Ренатом.

– Ты маму любишь? – спросила она ни с того ни с сего.

– Очень.

– Тогда хорошо, – деловито заключила она. – Тогда я не против.

– Не против чего?

– Чтобы ты был моим папой. Только настоящим.

– Разумеется, настоящим. А каким папой я ещё могу быть?

Она вздохнула и погрустнела.

– Который мне снился, а потом уходил, когда я просыпалась. Ты не уйдёшь?

– Ни за что. – Он присел напротив неё. – Ни за какие коврижки. Ты же – моя дочка. Дочка, – повторил он, и от того, как он это сделал, у меня встрепенулось сердце.

Я дотронулась до его волос и, склонившись, поцеловала в макушку. Ренат задержал мою руку.

– Больше никаких снов, – сказал он. – Только настоящее. Настоящее и будущее.

– Я не против, Ренат.

– И я! – звонко воскликнула Алина, пусть и не понимала, о чём мы.

– Я люблю тебя. – Ренат поцеловал кончики моих пальцев, и я улыбнулась уголками губ.

Что же… если это не сон, то оно того стоит.

– И я, – шепнула я. – Я тоже тебя люблю. Всегда любила, Ренат, а буду ли любить всегда, зависит только от тебя.

– Будешь, – уверенно сказал он. – Клянусь.