После развода. Она тебя не узнает

Эпилог

Девять лет спустя. Амина

– Она сделала! – воскликнул Ренат и громко захлопал в ладоши. – Да-а! Моя ж девочка!

Алина зашла на очередной прыжок, выполнила его и сделала следующий, а за ним третий в каскаде.

Ренат чуть с места не подскочил, а я сжимала кулаки и кусала губы, боясь выдохнуть. Надо было слушать своего ребёнка и остаться дома или хотя бы в фойе. На седьмом месяце чай с травками надо пить, а не сидеть на гостевой трибуне Дворца спорта.

Алина выполнила безупречное вращение и с последними нотами звучавшей под сводами катка мелодии застыла в красивой позе. Трибуны взорвались овациями, на лёд полетели игрушки и цветы. Зрители стали подниматься, скандируя «молодец», и Ренат потянул меня наверх.

– Браво! – заорал он.

Я положила ладонь на живот. Первая дочь у нас фигуристка, а вторая кем будет? Как бы футболистки не получилось. Судя по её пинкам, это вполне возможно.

Алина послала воздушный поцелуй зрителям и повернулась в нашу сторону.

– Какая красотка! – Ренат не переставал хлопать. – Она всех сделала, ты видела?

Я видела. Но оценки выставлены ещё не были, а соперниц у Алины хватало.

Ренат обнял меня одной рукой. От эмоций на глазах наворачивались слёзы, дыхание было сбивчивым. Я словно сама только что откатала произвольную программу на чемпионате России.

– Спасибо, – сказал Ренат.

Алина уехала с катка и сидела на диванчике в уголке слёз и поцелуев в ожидании оценок.

– За что?

– За аванс.

– За аванс? Сафин, ты не заболел?

О чём он, я понять не могла, но было и не до того. Мучительное ожидание судейского вердикта тянулось непомерно долго. После первого соревновательного дня Алина была третья, а сегодня верх турнирной таблицы был настолько плотным, что судьбу первого места решали десятые балла.

– Ну что же они так долго, – нетерпеливо застонала я и поморщилась от удара в печёнку. – Ай… ты что меня бьёшь? – Опять погладила живот. – Судей надо бить, а не маму.

Ренат взял меня за руку, и в этот момент на мониторе появились оценки. Алина подскочила с места, её тренер тоже.

Ренат обнял меня, и я, не удержавшись, заплакала от радости. Наша дочь – чемпионка. Какая же у нас девочка! Сколько же в ней уверенности, силы и воли!

Я вдруг вспомнила про аванс и сквозь слёзы посмотрела на мужа. Он вытер мои щёки и поцеловал меня в нос. Снова обнял – нежно, буквально окутывая теплом, и положил руку мне на живот.

– Толкается, – шепнул он.

– Угу.

Трибуны гудели, что-то говорил диктор по стадиону, а я наслаждалась моментом абсолютного, совершенного счастья, и лёд, возле которого мы были, совсем не казался холодным.

Каждый день, глядя на Алину, я всё больше видела в ней отца. Они даже думали одинаково, понимали друг друга без слов, и я не представляла, что Ренат мог никогда не узнать про Алину, а она – про него. Больше не представляла.

Прошло несколько минут, и нам посыпались сообщения: Данияр, братья, родители… Рома прислал кучу смайлов с поднятой вверх сжатой в кулак рукой и видео, на котором его пятилетняя дочь радостно прыгает возле включённого телевизора. Я улыбнулась и показала видео мужу.

– Она – её фанатка.

– У неё много фанаток. Главное, чтобы не зазвездилась.

– Ей это не грозит, – с гордостью сказал Ренат. – Она и так звезда.

***

Чемпионат России в этом году проходил в Санкт-Петербурге, но ехать с нами Алина отказалась – вместе с другими участниками вернулась в гостиницу. Мы же поехали в нашу Питерскую квартиру. До Нового года оставались считаные дни, город завалило снегом так, что проехать было трудно, да ещё и метель разыгралась на ночь глядя.

Я стояла у окна в гостиной, когда муж подошёл сзади и положил ладони мне на талию. Я развернулась, наткнулась на его взгляд.

– Дежавю… – сказала тихо.

– Дежавю?

– Да. Помнишь тот Новый год, когда…

– Помню.

Я улыбнулась уголками губ, Ренат тоже. Взял меня за руки и переплёл наши пальцы.

– Я пообещал Алинке снеговичков, – сказал он вполне серьёзно.

– Снеговичков?

– Не помнишь?

– Помню. – Я снова улыбнулась. – Но… снеговичков, Ренат? Ей же пятнадцать.

– А мне сорок пять, и что? Я люблю снеговиков.

– А я думала, ты меня любишь, – сказала я чувственно и, притянув его за ворот, поцеловала.

Да, ему сорок пять. А мне сорок, и я забеременела вторым ребёнком. Спустя восемь лет. Восемь счастливых лет. Что Ренат хочет ещё одного малыша, я знала с самого начала. Я тоже хотела. Может, больше, чем он. Но прошёл год, второй, а беременности не случалось. Я всё чаще делала тесты.

Хорошо помню тот день: очередной тест и Ренат, без стука вошедший в ванную. Он вырвал тест у меня из рук, кинул в ведро и сказал, чтобы я успокоилась. У нас есть дочь, у нас есть семья и у нас есть мы.

Тогда он целовал меня жарко и горячо и любил до исступления. Я отдавалась ему и мысленно повторяла его слова: у нас есть мы.

Проведя ладонями по моей ставшей непомерно широкой талии, Ренат развернул меня к себе спиной и прижался губами к шее. Ладони его легли на мой живот. Я смотрела на пробивающиеся сквозь метель огоньки ожидающего праздник города.

– Тебя я не просто люблю, тебя я обожаю. – Ренат поцеловал меня через халат в плечо, потом в скулу. Потёрся щекой о мои волосы. – Без тебя в моей жизни не было бы смысла, Ами.

– А в моей – без тебя. – Я положила ладони на его руки.

– У тебя бы была Алина.

– Без тебя – нет.

Мы замолчали. Он поглаживал мой живот, а в стекле отражались наши слившиеся силуэты. Снежинки танцевали, кружились, падали вниз.

– Скажи, Ами, ты счастлива со мной? – спросил Ренат.

– Да, ответила я, ни на секунду не задумываясь. – И ты знаешь… Я тоже люблю снеговичков.

– А меня?

– А тебя… Тебя я обожаю.