После развода. Право на отцовство

Глава 20

— Хорошего отпуска, Ярина Мирославовна, — тепло улыбнувшись, методист кафедры по хозяйственному праву, где я работаю преподавателем, помахала на прощание рукой.

— Спасибо, не скучайте, — подмигнув, я поспешила выйти из кабинета и зацокала каблучками по пустому коридору университета.

Вышла из здания, вдохнула воздух полной грудью и вдруг ощутила, как тоска накатывает с новой силой.

Что бы я ни делала, где бы ни была, мыслями я до сих пор застряла в прошлом. Особенно вспоминается мой последний день рождения, когда впервые за долгие годы мне позвонил Майорский.

С тех пор прошло две недели, а по ощущениям будто целая вечность. И хоть Эмин мне запретил даже думать о поездке к детям, я не перестаю жить надеждой, что однажды их увижу. Ведь у человека можно отнять всё: и дом, и родину, и даже детей, но только надежду никто не в силах забрать.

Я понимаю страхи Эмина. Отдаю себе отчёт, что ехать сломя голову неизвестно куда — огромные риски, но разве это имеет значение, если речь идёт о детях? Просто Эмин не хочет меня отпускать по понятным причинам: боится, что я никогда не вернусь. Только когда на кону стояла жизнь его дочери он не советовался со мной и втайне помог своей бывшей сделать ЭКО. Я больше не осуждаю его за тот поступок, я понимаю его, а он понять меня совсем не хочет. Между нами огромная пропасть.

Сев в машину, я долго сидела за рулём, не решаясь тронуться. Гипнотизировала экран мобильного, просматривая все фотографии дочерей, которые получила от Олега. Пальцем прикасалась к пухлым щёчкам. Слёзы даже не пыталась сдержать. Они скатывались по лицу, обжигая кожу будто кипятком.

Позвонила Эмину. Узнала как у него дела и, услышав, что он очень занят, решила поехать домой. Думала где-то пообедать всей семьёй, но муж как обычно весь в работе. Значит, сегодня опять мимо.

Дома вкусно пахло. Я только успела переступить порог, как услышала звонкий смех Давида. Тайком, на цыпочках пробралась в кухню и замерла в дверном проёме, наблюдая, как сын со своей няней готовят пиццу.

Сердце болезненно сжалось в груди. Я вмиг почувствовала укол совести. Это я должна быть на месте няни, со мной Давид должен проводить больше времени. Получается, я совсем никудышная мать, вечно в работе и редко бывающая дома.

Видимо, я слишком громко дышала, или же сынок просто на интуитивном уровне почувствовал моё присутствие. Обернувшись, Давид встретился со мной взглядом. Улыбку растянул до самых ушей.

— Мамуля, привет, а мы с Олей пиццу готовим, — с гордостью заявил сын, кивая в сторону духовки, где выпекалась пицца.

— Я вижу, молодцы.

Подойдя к сыну, я обняла его за плечи, губами прижалась к тёмной макушке. Мой любимый, родной, самый лучший мальчик на всей планете. Говорят, когда бог хочет защитить женщину, то посылает ей сына, а когда дочек, то дарит ей комплимент. Получается, всевышний был очень щедрым ко мне, жаль, что люди могут нарушать его планы и отбирать то, что им даруется свыше.

— Ярина Мирославовна, не хотите с нами пообедать? Пицца вот-вот будет готова, — предложила Оля, няня Давида.

— Хочу, только схожу наверх переодеться.

Я вышла из кухни и двинулась по лестнице вверх. Оказавшись в спальне, сняла с себя брючный костюм и когда вешала его в шкаф, то услышала звонок мобильного. На экране высветился иностранный номер и моё сердце совершило двойное сальто. Ещё не подняв трубку, я уже знала: кто звонит, потому что ждала этого звонка две недели.

Поднесла телефон к уху, дыхание затаила, прислушиваясь к голосу на том конце провода, а там детский голос:

— Мамочка, привет!

— Привет, — заткнув рот ладонью, чтоб не всхлипнуть, я села на кровать — пол подо мной закачался.

— Это Оля. Ты рада меня слышать?

— Очень рада, солнышко.

Слёзы радости скатились по щекам, на душе стало очень волнительно. Но я старалась говорить максимально ласково и ровно, чтоб не напугать малышку своей бурной реакцией — это впервые, когда я услышала голос своей дочери.

— Папа сказал, что ты скоро к нам приедешь, это правда?

— Правда, солнышко.

— Хорошо. Мы с Юлей и папой тебя очень-очень ждём. Приезжай к нам скорее. Я покажу тебе дом, где мы живём. Тебе понравится. Здесь море и песок…

Оля не договорила. На заднем фоне послышался шум, и я поняла, что Олег забрал у девочки телефон, потому что малышка едва не сказала лишнего.

— Слышала? — усмехнулся Майорский, и моя радость сменилась злостью.

— Слышала, — процедила через зубы, но тут же переборола себя и сменила тон: — Спасибо, что дал поговорить с дочерью.

— Мы тебя ждём, Яра. Если ты ещё не передумала, то приезжай к нам.

— Куда?

Олег снова усмехнулся, и я замолчала. Конечно же, так он сразу и скажет. Он мне всю душу вымотает, прежде чем я что-либо узнаю.

— Собирай пока чемоданы. Садись на ближайший самолёт в любую страну Европы и жди моих дальнейших инструкций.

— Ты сейчас серьёзно, Олег? Не разыгрываешь меня?

— Ну не приезжай тогда, раз не веришь. И больше я звонить не буду, Яра. Моё предложение действует только один раз.

Почувствовав, что Майорский разозлился и в любой момент может повесить трубку, я поспешила его разубедить:

— Я приеду. Всё сделаю, как ты скажешь.

— Только сама приезжай, поняла? Если вздумаешь привести за собой хвост, а я об этом поверь узнаю, то ничего не получится. Тебя меня не обмануть, Ярина.

— Я поняла.

— Умница. Сделаешь, как я говорю и скоро встретишься с девочками.

Прохладный душ помог прийти в чувства и собраться с мыслями. Закутавшись в полотенце, я стояла напротив зеркала в ванной комнате и не отводила взгляда от своего лица. Отражение меня пугало. Я только сейчас почему-то заметила, как сильно изменилась за последние годы. На висках появились белые волоски, а вокруг глаз кожа стала тонкой, покрылась первыми морщинками. А мне всего двадцать девять, вся жизнь впереди, но не об этом сейчас болело моё сердце.

В мыслях я уже давно летела на самолёте навстречу к своим девочкам, а в реальности — не переставала сомневаться до последнего.

Одна половина меня умоляла не совершать глупостей, остаться дома с любимым мужем и сыном. Но голос второй половины набатом стучал в висках, просил воспользоваться шансом — речь же о детях, разве можно поступить иначе?

Постояв напротив зеркала целую вечность по ощущениям, я всё-таки заставила себя принять решение, возможно, самое важное в моей жизни. Быстрым шагом вышла из ванной, схватила ручку и чистый лист бумаги. Опустилась на кровать.

Что написать тебе, Керимов Эмин?

Как словами выразить все те чувства, что я испытываю к тебе уже много лет? Страшно вот так сбегать, зная, что ты придёшь в ярость. Но иначе ты меня не отпустишь, сам про это сказал. Тогда в твоём взгляде я увидела чудовищную злость, ты на дикого зверя стал похож.

"Я не могла поступить иначе. Прости меня, если сможешь", — вывела на бумаге и ужаснулась. Звучит как прощание, да? А что мне остаётся ещё? Сидеть и ждать, пока мои девочки станут взрослыми и, возможно, однажды сами захотят встретиться. Нет. Я не смогу прожить всю жизнь в ожидании. Мы нужны друг другу: вчера, сейчас, завтра, а когда-нибудь потом — слишком долго и даже может не настать.

Добавила в записку: “Я вас с сыном очень люблю”. И спрятала её в ящик стола.

Отвлеклась на телефон. Онлайн заказала билет на самолёт. Три часа ночи. Самолёт в Варшаву. Я успею.

Что жизнь подготовила — одному богу известно, но плыть по течению я тоже не собираюсь.

Достала небольшую дорожную сумку, собрала немного вещей и спрятала всё в гардеробной. Ещё не время.

Почувствовав, как меня душат эмоции, я вышла на балкон. Стала жадно глотать воздух открытым ртом. Сомнения всю душу выворачивали наизнанку.

“Эмин тебя не простит”, — твердил внутренний голос. И от этого ещё сильнее хотелось выть волком.

Но я успокаивала себя мыслями, что Эмин — не Олег. Он никогда не сможет забрать у меня сына. Чтобы ни случилось Керимов не станет нас разлучать — знаю точно.

Вечером за семейным ужином я не проронила ни слова. Давид первым вскочил из-за стола и поспешил в свою спальню смотреть мультики и играть на планшете.

Оставшись наедине с Эмином, я остро почувствовала на себе задумчивый взгляд мужа. Неужели догадался? Нет, вряд ли. Иначе бы Керимов уже рвал и метал, а не был спокойным, как обычно.

— Трудный день? Ты не притронулась к ужину, — заметил муж.

Я оторвала взгляд от тарелки, перестала ковырять вилкой несчастный стейк. Хотела улыбнуться, но мышцы на лице будто окаменели. Не слушались совсем.

Вместо ответа я просто кивнула и снова взглядом уткнулась в тарелку. А сердце кровью обливалось, мне смотреть на Керимова было невыносимо больно. Через семь часов у меня самолёт, я трусливо сбегу этой ночью.

Эмин поднялся со стула и медленной поступью приблизился ко мне. Встал за моей спиной, ладони положил мне на плечи. Начал массировать уставшие мышцы — он часто так делает по вечерам. Вроде всё привычно, но у меня по спине пробежался мороз, тело обдало дрожью. И Эмин это почувствовал, склонился надо мной, кончиком носа дотронулся до уха.

Шёпотом спросил:

— Что случилось, маленькая моя?

— Всё хорошо, — соврала я, боясь смотреть на мужа. Ведь если он сейчас заглянет в мои глаза, то всё поймёт.

— Посмотри на меня.

Я обернулась. Нехотя подняла голову.

Коснувшись моего подбородка пальцами, Эмин стал задумчивее больше прежнего.

— Говори, что случилось. Я же вижу, что с тобой что-то происходит.

— Ничего не случилось, Эмин. Просто я себя плохо чувствую.

— В больнице была?

— Пока нет. Завтра планирую, если не полегчает.

Вздохнув, Эмин сказал, что мне тогда стоит лечь спать пораньше и отдохнуть. Со стола он сам всё уберёт, посуду загрузит в посудомоечную машину.

Эмин

Закрывшись в кабинете, я долго сидел за столом. Не переставая слушал на телефоне запись короткого диалога. За Ярой давно ведётся прослушка, я знаю про все её разговоры.

“Папа сказал, что ты скоро к нам приедешь, это правда?”

“Правда, солнышко”

“Хорошо. Мы с Юлей и папой тебя очень-очень ждём. Приезжай к нам скорее. Я покажу тебе дом, где мы живём. Тебе понравится. Здесь море и песок…”

Кулак с грохотом опустил на поверхность стола. Глаза закрыл, откинулся на спинку кресла и ощутил, как тисками сжимает грудную клетку. В сердце нарастающая тупая боль.

Вдох. Выдох.

Злость накатила мощной волной, но сдержался. Пальцы сжал в кулаках.

Ярина всё равно сбежит. Стоит ли удерживать силой? Ещё недавно я думал, что это правильно, сейчас знаю, бесполезно.

Все эти годы Яра одержима идеей разыскать своих детей. Она по ночам зовёт их, его — тоже. Мне всю душу изматывают её голос. На подсознательном уровне она не перестаёт думать о них, вспоминать…

Млять, как я устал жить в напряжении, что однажды Ярина нас с сыном бросит.

Я не хочу её понимать. Не хочу рыться в её мыслях. Она по доброй воле вышла замуж за Майорского. И если бы неслучайность, сейчас она была б с ним. А я — всего лишь воскресным папой для Давида.

Поток мыслей сводил с ума. Чтоб хоть немного успокоиться и пережить сегодняшнюю ночь, решил выпить. Достал из мини-бара вискарь, залпом осушил несколько бокалов подряд.

На часах полночь.

Поднялся в спальню. Не раздеваясь, рухнул на кровать.

Свет луны, льющейся из окна, освещал женский силуэт. С трудом поборол в себе желание прикоснуться к Яре.

В последний раз она со мной.

В последний раз она моя.

Если уйдёт, назад дороги не будет. Держать не стану. Пусть наконец-то определиться: кто ей на самом деле нужен.