Поймать Уинтер

1

УИНТЕР

Когда я наконец открываю глаза, мне кажется, что я не сомкнула глаз. Моя голова раскалывается от потока воспоминаний, которые хлынули в мой мозг за ночь, но сейчас, когда уже день, я не могу с уверенностью вспомнить что-либо. Но я помню, кто я. Я Уинтер Ромеро, дочь Джека Ромеро и сестра Грейсона Ромеро. Моя мама умерла много лет назад в результате самоубийства, которое представили как несчастный случай.

Габриэль мало что рассказал, но я знаю, что мой отец и брат, должно быть, мертвы, потому что никто не пришёл меня искать. Если бы на моей стороне был кто-то ещё, они бы прикончили Габриэля за то, что он так со мной обращается. Это значит, что я сама по себе. Если только я не хочу считать этого байкера из низшего сословия, который трахает меня и не говорит, кто я такая, кем-то на своей стороне. И сейчас я в этом не уверена.

Приоткрыв глаза, я не вижу в комнате Габриэля и вздыхаю с облегчением. Я даже рада, что он уже ушёл, потому что сейчас я не готова с ним разговаривать. Не сейчас, когда ко мне наконец возвращаются воспоминания. Мне нужно думать о более важных вещах, чем наш вчерашний секс по обоюдному согласию или его причина. И, честно говоря, я всё ещё немного злюсь из-за того, что он так долго от меня что-то скрывал. Он держал меня в неведении уже несколько недель, а я не просто какая-то кроткая маленькая девочка, которая готова валяться в постели весь день, ожидая возможности доставить ему удовольствие. Я Уинтер, мать твою, Ромеро, и я та, кто правит балом. Предполагалось, что я одна буду управлять этим городом. Но, похоже, этого больше нет, и всё же я не могу вспомнить почему.

Я сажусь в кровати и потягиваюсь, ощущая боль во всех мышцах и синяки, которые начинают проступать на коже после того, как Гейб обращался со мной прошлой ночью. Хотя я должна признать, что это был один из самых горячих и жёстких сексуальных опытов в нашей жизни, я всё ещё не чувствую, что мы полностью уладили нашу небольшую ссору. Я уверена, что мы поговорим об этом позже, когда я приведу мысли в порядок и полностью пойму, что происходит.

Быстро приняв душ, чтобы освежиться, я надеваю одно из платьев из стопки одежды, которую принёс мне Габриэль. Внезапно я понимаю, что это моя собственная грёбаная одежда. Этот придурок сходил ко мне домой и взял кое-что из моего гардероба, чтобы мне было что надеть, но он не потрудился отвести меня домой или сказать, что это на самом деле мои вещи. Я надеваю нежно-розовое платье, одно из моих любимых, которое облегает мои формы и делает меня похожей на куклу Барби. Лёгкий блеск ткани очень красив, и раньше у меня была помада, которая идеально подходила к ней.

Одевшись, я надеваю единственную доступную мне пару обуви — байкерские ботинки, которые я одолжила у Гейба, или он у какой-то из местных девушек, и выхожу в коридор, направляясь в клуб.

В коридоре, как обычно, тихо, а в гостиной никого нет. Тем не менее я слышу, как байкеры заходят в клуб, чтобы позавтракать, ещё до того, как достигаю двойных дверей, отделяющих жилое пространство от бара и бильярдной, где собираются все «Сыны дьявола». Я не совсем понимаю, что собираюсь делать, когда вхожу в клуб и осматриваюсь. Распахнув двери и поймав несколько удивлённых и немного разочарованных взглядов байкеров у барной стойки, я понимаю, что веду себя так, как вела бы себя прежняя я, а не та Уинтер, которую все здесь знают последние несколько недель.

Мне нужно взять себя в руки, чтобы я могла попросить кого-нибудь о помощи, потому что я знаю, что Гейб мне не поможет. На самом деле я просто надеюсь, что его здесь нет, потому что если он здесь, то я ни за что не доберусь до города, где, я уверена, смогу освежить свою память и полностью осознать всё произошедшие события.

Осторожно закрывая двери, я осматриваю комнату, и мои плечи расслабляются, когда я не вижу никаких признаков присутствия Гейба. Итак, кого заставить отвезти меня в город? Я чувствую, что это будет непростой задачей, учитывая, что все знают и уважают Габриэля и, вероятно, понимают, что я не выйду из клуба без него. Никто не выглядит слишком услужливым или даже желающим пообщаться со мной.

— Уинтер! Вот ты где, — раздаётся дружелюбный голос, и я оборачиваюсь к барной стойке, чтобы посмотреть, кто со мной разговаривает.

— Я как раз собиралась забрать тебя и Дебби, чтобы отвезти продукты на благотворительную ярмарку в честь Дня благодарения. Ты готова идти? Ты ещё не передумала? — Старла, стройная красивая брюнетка с тёмно-синими глазами и доброй улыбкой, выходит из кухни с сумкой, полной продуктов, которые она купила. Когда она оглядывается на подсобное помещение, свет падает на длинный красный шрам, идущий от виска до подбородка.

Затем она поворачивается и широко улыбается мне, а Дебби следует за ней в дверь. Дебби, женщина, которая обычно работает в баре клуба, больше похожа на классическую байкершу: волосы убраны под бандану, а на спине красуется эмблема «Сынов дьявола». При виде меня её взгляд становится пустым, как обычно, и я задаюсь вопросом, не потому ли это, что она знает, кто я на самом деле и что мне здесь не место?

Я склона отмахнуться от них обоих. Благотворительность сегодня не входит в список моих приоритетов, но открытая и искренняя улыбка Старлы заставляет меня колебаться. Может быть, мои воспоминания могут подождать ещё несколько часов.

— Сегодня? Не может быть, чтобы уже был День благодарения, но, полагаю, я могу очистить свой календарь, чтобы освободить место для такого важного события. — Слова звучат насмешливо, но я смутно осознаю, что говорю как раньше, словно обращаюсь к прислуге. Я также в шоке от того, что уже наступил День благодарения. Такое ощущение, что я где-то потеряла несколько дней, возможно, пока восстанавливалась после травмы головы или после возвращения памяти.

Старла улыбается.

— Ну, не сегодня, глупышка. Сегодня вторник. У нас ещё есть несколько дней до Дня благодарения, но мы доставим еду сегодня. Мы должны успеть всё это развезти, чтобы семьи и приюты могли подготовиться к празднику. — Она сует мне в руки несколько тяжёлых сумок, и я пошатываюсь под их тяжестью.

— Пожалуйста, скажи мне, что мы не отправимся туда пешком с этим, — умоляю я.

Дебби закатывает глаза, но Старла хихикает и качает головой.

— Нет, я за рулём. Ну давай же. Пошли. — Старла хватает меня за локоть и тащит через дверь клуба к маленькой потрёпанной небесно-голубой «Хонде», припаркованной прямо перед входом.

Это совсем не похоже на элегантный белый BMW, на котором я привыкла ездить. Я мысленно представляю себе шелковистую поверхность, запах новой машины и мягкую кожу. Когда я поворачивала ключ, двигатель оживал, и я мчалась по дороге в колледж, домой или в загородный клуб, испытывая невероятное воодушевление, в отличие от того, что, как я себе представляю, будет происходить с этим старым автомобилем. Но Старла, похоже, вполне уверена в машине. Она открывает багажник, и мы загружаем все наши сумки на заднее сиденье. Внутри находится огромное количество банок и пакетов, которые мы уже подготовили накануне. Через заднее стекло я вижу, что большая часть заднего сиденья тоже занята едой.

Я раздумываю, не сесть ли мне на пассажирское сиденье и не заставить ли Дебби сесть сзади, потому что в последние несколько недель она вела себя как стерва, но решаю этого не делать, потому что не готова драться со «старушкой». Она выглядит так, будто не прочь выбить мне несколько зубов.

Вместо этого я забираюсь на тесное заднее сиденье, и мы едем в город. Моё сердце бьётся чаще, когда мы въезжаем в небольшой исторический центр Блэкмура. Я испытываю невероятное облегчение от того, что узнаю это место: кофейню, в которой я обычно останавливалась по пути в Блэкмурскую академию; местную старшую школу; один из моих любимых элитных итальянских ресторанов; первоклассный спортзал, где мой отец оплачивал мне премиум-членство, чтобы я могла заниматься йогой и пилатесом с моим персональным тренером в любое время дня и ночи; даже название химчистки, куда моя горничная сдавала мои вещи в стирку, кажется знакомым.

Кофе всегда был одним из моих запретных удовольствий, той сферой моей жизни, от которой я не могла отказаться, несмотря на то, что всегда добавляла в него сахар и снижала жирность. А ещё тирамису из La Dolce Bella. Этот ресторан — одно из немногих приятных воспоминаний о моей семье. Именно туда мы пригласили маму на один из её последних дней рождения. Я помню, как в тот день мы заказали огромное количество десерта, потому что в La Dolce Bella готовят лучший тирамису в городе. Даже Грейсон и мой отец в тот вечер расслабились и смеялись, отбросив свои холодные, мужественные маски, чтобы порадоваться за мою маму, которая хоть раз в жизни улыбнулась.

Но больше всего я скучаю по ощущению равновесия, которое испытывала, занимаясь йогой с моим персональным тренером. Чего бы я только не отдала, чтобы снова войти в те двери и хорошенько растянуться и поработать над балансом. В том зале я чувствовала такое равновесие, которое редко испытывала в остальной жизни. Я могла бы отвлечься и забыть обо всём стрессе и давлении, которые испытываешь, живя в семье с высоким социальным статусом. Думаю, в каком-то смысле моя новая жизнь избавила меня от стресса и тревоги, связанных с поддержанием репутации семьи. Но мне также очень нравилось играть в эту игру, а йога помогала мне настроиться на достижение целей. Теперь, когда моё имя обесчещено, я не знаю, в чём должна заключаться моя цель.

И всё же этого недостаточно, чтобы собрать воедино все разрозненные кусочки головоломки, которые крутятся у меня в голове. Мне нужно осмотреть университетский кампус или заглянуть в свои старые любимые места, чтобы всё встало на свои места. Может быть, я смогу уговорить Старлу отвезти меня туда после раздачи еды или ускользнуть, пока никто не видит.

— Честно говоря, я немного удивлена, что «Сыны дьявола» настолько милосердны, что организовали такую акцию по сбору продуктов, — рассеянно говорю я с заднего сиденья, продолжая смотреть на мелькающие мимо здания.

Краем глаза я вижу, как Старла и Дебби переглядываются.

— Мы — неотъемлемая часть сообщества, и я думаю, что важно проявлять поддержку и доброту по отношению к тем, кому повезло меньше, — объясняет Старла. И всё же я слышу невысказанную правду за этими словами, ведь я начинаю вспоминать, что такое правда — моя правда.

«Сыны дьявола» делают это и, что ещё важнее, их женщины, чтобы загладить вину за насилие и жестокость, которые они творят в обществе. По большей части это происходит во имя семей Блэкмур, но нельзя сказать, что банда состоит из одних единорогов и ароматных роз, когда им не приказывают разорвать чью-то семью в клочья.

Когда Старла останавливается прямо перед приютом для бездомных «Блэкмур», расположенным на углу в нескольких кварталах от центра города, мы все тихо выходим из машины.

— У каждой из девушек, у которых есть машина, есть место, куда можно заехать и помочь, поэтому мы отнесём эти продукты внутрь и поможем здесь подготовиться к важному дню. Этот приют — одно из главных мест в городе, куда люди приходят на День благодарения, если у них нет дома или семьи, с которой можно приготовить праздничный ужин. — Старла ещё раз открывает багажник и достаёт столько сумок, сколько может унести.

Я делаю то же самое, а Дебби замыкает шествие, и мы направляемся в обветшалое убежище. В сыром помещении воняет потом и биологическими жидкостями, и я прочищаю горло, стараясь не вдыхать этот зловонный запах. Когда мы доходим до кухни, дородная женщина лет шестидесяти пяти, широко улыбается нам. Она вытирает руки о фартук и обнимает Старлу.

— Привет, Бетти, — говорит Старла. — Ты, конечно, помнишь Дебби. А это Уинтер.

Женщина смотрит на меня с лёгким недоумением, но затем улыбается.

— Спасибо, что помогаете. Благодаря вашей усердной работе День благодарения запомнится многим.

— Мы рады помочь, — небрежно бросаю я и ставлю пакеты на прилавок. Особенно если это значит, что после этого я смогу пробраться в город.

Перенос пакетов занимает гораздо больше времени, чем я рассчитывала. К тому моменту, как я заношу всё на кухню, мои руки болят и слабеют от нагрузки. Мне действительно нужно вернуться к йоге. Я чувствую, что уже утратила часть былой силы и выносливости, хотя, к счастью, благодаря упорным тренировкам в прошлом мои потери пока минимальны.

После тяжёлой работы мы делаем небольшой перерыв на обед. Бетти готовит посредственный сэндвич с ветчиной и большим количеством майонеза и американского сыра Крафт. Теперь, когда я вспоминаю сэндвичи с огурцом и закуски ручной работы, которые персонал каждый день готовил к обеду в доме моего отца, я с трудом могу проглотить это жирное безвкусное блюдо.

Это заставляет меня вспомнить, как Габриэль кормил меня раменом и остатками хот-догов в первые дни моего пребывания в клубе. Я в ужасе от того, как сильно мне в то время нравилась дешёвая еда быстрого приготовления. Интересно, понравилась бы мне эта еда сейчас или я просто была слишком голодна, чтобы понять, что она должна вызывать у меня отвращение. Моя прежняя «я» пришла бы в ужас от того, что я ела в последнее время. Но я не могу не признать, что мне было бы легко привыкнуть к большинству блюд, с которыми познакомил меня Габриэль. А вот к этому сэндвичу — не очень.

После еды мы переходим к сортировке продуктов по кладовым и витринам, чтобы всё было готово к приготовлению в День Благодарения. Я очень благодарна за то, что никто не упоминает о возможности того, что я потрачу своё время в День благодарения на помощь бездомным.

Пока мы работаем, Бетти весело болтает, часами вовлекая Старлу и Дебби в разговор и изо всех сил стараясь вовлечь и меня. Однако моя голова всё ещё гудит после беспокойной ночи, и я не могу сосредоточиться на разговоре.

Перед моими глазами продолжают мелькать воспоминания, отвлекая меня, пока я перебираю в памяти случайные детали своего прошлого, например, разговор с моим братом Грейсоном о том, чтобы ударить Кейда Сент-Винсента по колену во время матча по регби, или послеобеденный обед в загородном клубе, где Дин Блэкмур, высокородный наследник города Блэкмур, за которого, по словам моего отца, я однажды должна была выйти замуж, сидел за одним столом со мной, отцом Дина, моим отцом и несколькими другими представителями высшего общества. Я не могу понять, в каком порядке всё это происходило, из-за чего эмоции, связанные с каждым воспоминанием, смешиваются. Это утомительно, не говоря уже о непрекращающейся болтовне женщин в соседней комнате.

Я не в лучшем расположении духа, и мне действительно приходится прилагать все усилия, чтобы не сорваться на кого-нибудь и не потребовать тишины и покоя.

— Всё в порядке? — Тихо спрашивает Старла, толкая меня локтем, пока я стою перед полкой в кладовой и смотрю на банки с тыквенной начинкой, которые я аккуратно расставляю.

— Хм? — Я оборачиваюсь к ней, и выражение беспокойства на её лице смягчает моё раздражение.

— Ты весь день была очень тихой и выглядишь какой-то расстроенной. Ты в порядке?

Если бы это был кто-то другой, а не Старла, я бы, наверное, послала его куда подальше, но Старла — единственный человек, которого я могу назвать другом в этой дерьмовой ситуации, и пока я не придумаю, что делать дальше, я не хочу отталкивать её.

Я слабо улыбаюсь.

— Да, всё в порядке. Просто голова болит.

Старла бросает взгляд на порез у меня на лбу, который уже почти зажил. Внезапно перед моими глазами всплывает лицо дина Блэкмура. Его холодный взгляд становится безжалостным, когда он грубо хватает меня и швыряет через холодную каменную комнату. На мгновение я вспоминаю тот момент, когда он отшвырнул меня в сторону, в буквальном смысле отбросил меня, свою будущую жену. Затем я прижимаю ладонь ко лбу, чувствуя себя так, словно весь мир только что разбился о бетонную стену.

— Давай отвезём тебя домой, — ласково говорит она, обнимая меня, чтобы вывести из кладовой. — Я уверена, Бетти не будет возражать, если мы закончим, правда, Бетти? — Спрашивает она, когда мы входим в большую кухню.

— Вовсе нет. Ты выглядишь немного бледной, дорогая. Все в порядке?

— Да, я в порядке, — выдавливаю я из себя, понимая, что моё оправдание не сработало. Теперь, когда мы уезжаем пораньше, у меня не будет возможности ускользнуть, и я уверена, что Старла не захочет везти меня в город, когда я скажу ей, что у меня болит голова. Она захочет отвезти меня обратно в клуб.

— Что ж, спасибо вам за помощь. — Говорит Бетти, провожая нас.

Дебби молча следует за нами, её глаза изучают меня далеко не дружелюбно. Как только мы выходим на улицу, я понимаю, что, наверное, так будет лучше. Солнце уже начинает садиться, и я уверена, что Гейб уже вернулся в клуб. Интересно, он снова разозлится из-за моего отсутствия или кто-то сказал ему, куда я ушла? При мысли о том, что я могу его разозлить, мои губы слегка изгибаются в улыбке. Было бы здорово вывести его из себя прямо сейчас, и мне не помешало бы немного снять стресс.

Я получаю ответ, как только мы подъезжаем к зданию клуба и я вижу хмурое лицо Габриэля.

— Ты возила её в город? — Спрашивает он Старлу, как только мы выходим из машины.

— Ну да. Она помогала мне перевозить еду для благотворительной акции. — Старла упирает кулаки в бока, как строгая мать. — Не смей так со мной разговаривать, Габриэль Мартинес. Ты никогда не возражал против того, чтобы Уинтер помогала мне с раздачей еды, так что можешь прямо сейчас стереть это выражение с лица.

Я с трудом сдерживаю улыбку, глядя на его озадаченное выражение лица. Нечасто увидишь, как кто-то ставит его на место, как это только что сделала Старла. И мне это нравится. Затем его лицо снова мрачнеет.

— Ладно, но тебе не стоило задерживать её так поздно. — Он крепко сжимает мой локоть и ведёт меня обратно к зданию клуба.

Старла показывает ему язык, когда он проходит мимо, и я благодарно улыбаюсь ей.

— Спасибо, что вытащила меня из дома! — Кричу я ей вслед.

Она машет мне рукой, садится в машину и уезжает.

Возможно, я не достигла своей главной цели на сегодня, но это того стоило.