Поймай заучку, дракон! Истинное невезение короля академии

Глава 29 (черновик)

– Ненавижу тебя, О'Шарх, – бормочу я, позорно шагая в розовой футболке "вырви глаз", с огромной надписью «Истинная» во всю спину.

К щекам намертво приклеился румянец стыда.

К чести О'Шарха, шагает он в такой же вполне невозмутимо. Будто рождён рассекать по академии в чудовищных футболках.

Попадающиеся на пути адепты, кажется, давятся от смеха, но стараются держаться, чтобы не нарваться на гнев Рензора. Бытовички и стихийницы смотрят на меня с завистью, разбавленной ненавистью. Все перешептываются, но стоит Рензору посмотреть в сторону сплетников, как те моментально затыкаются.

– Брамс, у нас сегодня три совместные пары, сядем вместе? – язвительно произносит Рензор. – Хочу, чтобы все знали, что ты моя.

Он издевается?!

Растерянно киваю. Ну а что мне остаётся делать? Мы и так опозорились в этих футболках розовых. Куда ещё больше-то?

– Скажи мне, ящер, тебе настолько нужна эта резиденция? – бормочу я, со злым упрямством шагая вперёд. Я даже не знаю, куда мы идём!

– Да в бездну резиденцию, Брамс, – хмыкает О'Шарх. – Не думал, что с тобой будет так... непредсказуемо и весело. Поэтому мы с драконом думаем оставить тебя себе посмертно.

– Я против.

– Двое против одного, – качает головой О'Шарх и толкает дверь холла.

Галантно пропускает меня вперёд во дворик, где кучкуется множество адептов с разных факультетов.

– Куда мы хоть идём? – оборачиваюсь я, и перед моим носом тут же захлопывается стеклянная дверь, отрезая меня от спасительной общаги.

Ну нет... Нет, мстительный ты ящер!

– Ты не можешь так со мной поступить! – возмущаюсь тут же, наблюдая за ядовитой ухмылкой Рензора через стекло. Футболка на нем на глазах тут же меняет цвет, и надпись стирается.

Рензор демонстративно сочувственно смотрит на меня и театрально машет рукой на прощанье. Затем, насвистывая, уходит вглубь общежития.

На меня, конечно, уже уставлены полсотни пар глаз. Если в общежитии ещё хотя бы с десяток адептов, кто стал свидетелем этого тихого ужаса, то сейчас масштабы вовсе не смешные.

– Заучка, ты во что вырядилась? – смеётся кто-то из бытовичек, стоящих возле фонтана.

– Это она отчаялась себе пару найти, – поддакивает ей другая.

Стоит грозно посмотреть на стайку девушек, как их взгляды тут же сменяются с насмешливых и ехидных на благоговейные и мечтательные.

Поэтому я меняю взгляд на ещё более хмурый и грозный. И это имеет успех! Вон как девчонки тут же сникли, улыбки стёрлись с лиц, и бытовички поспешно опускают взгляды.

Конечно, я не только заучка, но и гроза всех бытовичек! Будете знать!

– Ладно, Брамс, – вздыхает за спиной мой ненаглядный Истинный ящер, отчего я вздрагиваю. – Это было весело. Но обижать мою Истинную, пускай даже в этом чудовищном образе, я никому не позволю.

Обернувшись, замечаю, что Рензор стоит в проёме дверей и смотрит на меня.

– Я бы и сама справилась, – гордо отрезаю я, стягивая с себя розовую футболку.

– Конечно, ты всегда справляешься сама, – хмыкает О'Шарх, за что получает эту самую футболку в лицо.

А я спешу на первую пару, к счастью не смежную с боевым факультетом.

***

– Ладно, Брамс, это была бездна какая отличная попытка заставить меня поверить, что в твоей светлой головушке нет ни грамма здравомыслия, – ухмыляется Рензор, оседлав стул передо мной на следующей смежной паре с боевым факультетом.

О'Шарх занял место в аудитории на ряд ниже моего и теперь сверкает своей белозубой улыбкой прямо перед моим лицом.

С ворчанием места рядом с ящером занимают и его верные чешуйчатые приспешники: Арсалан и Винсент.

– Что ты задумал? – прищуриваюсь я, с подозрением глядя на О'Шарха.

– Не расторгать Истинность. Снимай очки, Эсти, хватит скрывать свою красоту.

– Я и не скрываю, – играю я бровями, наматывая на палец выбившийся локон своих сухих волос серо-бурого цвета. – Принимай меня такой.

– Рано или поздно ты их снимешь.

– Я в них даже сплю.

О'Шарх зависает на мгновение, с недоверием смотря мне в глаза.

– Что, совсем нет надежды?

– Даже ночью, – широко улыбаюсь, разгадывая его замысел. Ах ты мой чешуйчатый извращенец! Сразу о брачной ночи подумал, да?

Рензор усмехается уголками губ. Тянет руку к моему лицу, но я ловко перехватываю и кладу ладонь на его пальцы, сжимая.

– Ты привыкнешь, честное слово! Но давай поговорим о будущем? Я вот всегда мечтала о трёх детях. Сразу трёх! Или пяти лучше! Если мальчик, то назовем Рудольф. Девочку – Лилиата. А если... Если что-то среднее между человеком и драконом, то Аритриэль, – со всей радостью, входя во вкус фантазии, выпаливаю я, нежно оглаживая его грубоватую кожу руки своими подушечками пальцев.

Очень надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы Рензор одумался.

В глазах ящера мелькает опасение.

– Что-то среднее?

– Ну драконы ведь вылупляются из яйца, Рензи? – мечтательно произношу я, подпирая щёку кулаком. – Я, значит, должна буду родить человека и отложить яйцо дракона?

Кажется, мои безумные фантазии находят нужную реакцию О'Шарха. Я настолько вжилась в роль, что самой аж страшно становится!

Мысленно потираю ручки. Вот сейчас он скажет, что никакой Истинности ему не надо, и предложит разорвать связь.

Рензор зажмуривается и сжимает пальцами переносицу, повторяя задумчиво:

– Аритриэль... яйцо дракона...

– Да. Аритриэль – это как русалочка. Но только дракон.

– Русалочка, – эхом отзывается О'Шарх, взглядом умоляя меня просто не продолжать.

Где-то на задворках от смеха уже давятся Арсалан и Винсент.

От продолжения моей фантазии О'Шарха спасает вошедший в аудиторию магистр по Истории империи.

– Итак, адепты, сегодня поговорим о русалках, повлиявших на ход истории империи Каэрос! – зычным голосом вещает магистр Нолан.

Кажется, у Рензора дёргается глаз. Резко отдернув руку, он поворачивается к магистру.

– Это судьба, Ренз, – хлопает его по плечу Арсалан.

– А я бы не отказался замутить с русалочкой, – выдает Винсент.

– Заткнулись оба, – рычит рассерженно Рензор, адресуя нежную речь своим друзьям. Винс от смеха сползает под стол, а Арсалан маскирует смех за кашлем...

Я же посылаю лучи любви магистру. И самой себе, разумеется. Потому что надо читать учебники наперед, чтобы знать, когда и какую тему будем проходить. Очень удачно, между прочим!

Но внутри, где-то на уровне сердца, сжимается тоскливо маленький тугой комочек. И я чувствую не радостный прилив сил, а необъяснимую горечь. Я, может, и была бы не против, если бы Рензор просто признал, что он разрушил мою жизнь десять лет назад, и попросил прощения. И признался бы в том, что планирует какую-то гадость! Я ещё прекрасно помню его слова, подслушанные в библиотеке. Вывести меня на чистую воду? Чтобы я призналась в том, что я – что?

Что же ты задумал, ящер?

Что ж, первые два пункта из списка, любезно рассказанного Селиной, я могу вычеркнуть. Что там у нас следующим по плану? Я дожму тебя, Рензор!