Поймай заучку, дракон! Истинное невезение короля академии

Глава 30

Аккуратно и с любовью ставлю на его столе на паре по Зельеварению рамочку со своим снимком.

– Адептка Брамс, что вы делаете с рабочим местом адепта О'Шарха?

– О, это он просил, – с чувством отзываюсь я, прикладывая ладонь к груди. – Чтобы настроиться на нужную волну и идеально варить зелья.

Магистр зельеварения отмахивается, мол, Арг с тобой, милая.

– Это ещё что? – интересуется за моей спиной О'Шарх.

Его голос звучит низко, бархатно. А по моей коже тут же проступают мурашки от того, насколько близко звучит его голос и насколько близко он стоит ко мне.

Обернувшись, едва не утыкаюсь носом в его грудь. И сердце уходит в пятки, стоит сделать вдох... Шлейф его приятного парфюма с нотками свежести и сандала, кажется, отвлекает меня вовсе от моего плана.

– Мой снимок. – Поднимаю глаза на уровень его и улыбаюсь широко, еле сдерживая ехидный смех. – Чтобы ты не забыл, как твоя Истинная выглядит.

Конечно, я в своем иллюзорном образе очень старалась придать всем своим позам на снимках непринуждённости и аристократизма. Вон на том снимке я поскальзываюсь, на втором снимке у меня между зубами застряла зелень. А вон те четыре снимка я не выспалась и жажду убивать. А вон на том я вообще примеряла пластину для зубов.

– Тебя, к сожалению, не забудешь, – отвечает Рензор, беря в руки снимок, где у меня в зубах зелень и я улыбаюсь. Он задумчиво его разглядывает, крутит в руках.

– А мне нравится, ты здесь шикарно получилась, Эстерия, – с видом ценителя женской красоты отзывается Арсалан. – Я себе оставлю. На случай, если твой Истинный передумает. – Брюнет быстро убирает снимок в карман своего пиджака. – Думаю, остальные тоже надо будет сохранить.

Рензор бросает взгляд на другие мои снимки и усмехается. Как-то зловеще.

– Снимки, значит, Эсти? Ну хорошо.

Рензор выбирает несколько и убирает в карман своей мантии.

Я же возвращаюсь на свое место, где уже раскладывает котелки и сухие ингредиенты Корнелия.

– Кора, – прищуриваюсь я, понижая голос до шёпота. – Арсалан, кажется, внезапно принял мою сторону. Ничего не хочешь мне сказать?

Корнелия краснеет и бросает короткий взгляд с загадочной улыбкой в сторону Арсалана. Тот, словно ощутив на себе ее взгляд, оборачивается и посылает Коре нежный взгляд.

– Впрочем, всё ясно, – бормочу я. – Тут всё очевидно.

– Тише, Эсти, – качает головой Кора. – Ещё ничего не ясно. Мы просто... Всего три свидания.

– Всего три?! – ахаю я. – Когда успели?

– Тише! – шипит Корнелия, краснея. – Это ведь в наших с ним интересах.

– В каком смысле? – перехожу на шепот.

– Сегодня будем учиться варить настойку от двенадцати видов простуды, – тем временем вещает магистр зельеварения.

Корнелия закатывает легонько свой рукав мантии, затем рубашки и глазами указывает на свою руку.

А я вижу то, от чего челюсть отвисает и отказывается возвращаться на свое законное место.

Метка Истинности у моей подруги! И она принадлежит...

Корнелия загадочно улыбается и кивает.

– Адептки с третьего ряда, я вам не мешаю? – профессор хмуро сверлит нас взглядом.

– Нет, что вы, продолжайте, пожалуйста, – краснею тут же, застуканная магистром за тем, что явно не относится к учебе.

"Надо было тебя морально подготовить, да?" – выводит подруга пером на нашем листочке для переписок.

"Мы квиты. Теперь никаких тайн друг от друга?" – вывожу в ответ.

"Никогда! Будем дружить семьями?"

А я мрачнею тут же... Взмахом руки стираю переписку, ставя точку в разговоре. Я должна идти до конца и не поддаваться на эти животные инстинкты драконов и Истинности. Я свободный человек и не стану связывать свою судьбу с надменной, красивой, умной и терпеливой ящерицей высокого происхождения.

***

Утром, войдя с одногруппниками в аудиторию по стихийному балансу, нахожу свое место – всё украшенное снимками О'Шарха. Вот здесь он, обнаженный по пояс, позирует и играет мускулами, вот здесь он в боевой кожаной униформе, с тлеющим пульсаром из темной материи и серьезным, даже суровым выражением лица. И ещё штук десять снимков, от которых сложно отвести взгляд.

Гад! С тяжёлой артиллерией зашёл?! Знает же, что хорош, как великий Арг в лучшие свои годы.

Правда, всё это выглядит, как если бы я спятила и устроила алтарь поклонения О'Шарху прямо на учебном месте.

Собственно, именно в этом меня и подозревают одногруппники. И даже магистр косится укоризненно, мол, нашла где поклоняться.

– Не знаю, как это здесь оказалось, – бормочу виновато, выдавливая улыбку. Оправдание выходит нелепым.

Одногруппницы хихикают, но, как и я, пялятся на снимки Рензора.

А мне отчего-то хочется их смахнуть со стола и спрятать так, чтоб девочки не смотрели на него таким плотоядным взглядом. Ужас!

Перед лицом вспыхивает письмо от ректора, мерцает зелёным светом.

– Что там? – любопытствует Кристиан, плюхаясь на стул рядом со мной, отчего Корнелия, сохраняя абсолютно непроницаемое лицо, лишь тихо цокает языком.

Я же ощущаю дикий мандраж. Письмо светится алым. Значит, ничего хорошего не стоит ждать. Я всегда получаю зелёные письма от ректора, а там алое! Как у какой-то двоечницы!

Становится до нетерпения обидно.

Развернув послание, зачитываю вслух тихо, чтобы никто не услышал:

– Обещанная отработка. Адептка Эстерия Брамс: две недели ежедневной отработки в столовой академии на кухне. Кухарка Ирида предупреждена. Начинаете сегодня за час до ужина.

Это значит, что никаких факультативов! Аж слёзы наворачиваются на глаза. Ректор – изверг! Юджину... то есть Господину Ржевскому ведь понравились каникулы с нами!

Кристиан и Кора смотрят с сочувствием.

– Интересно, какая отработка досталась О'Шарху? – задумчиво произносит Крис.

– Мне всё равно, – отзываюсь напряженно. – Явно получше моей. Он же сын великих Рейгнара и Элевии О'Шарх! Наверняка ему вменили что-то вроде просыпаться на пять минут раньше будильника.

– Или делать менее недовольное лицо, – тут же подхватывает Кристиан.

– Или не раздеваться и не играть мускулами при девушках, – продолжаю я, входя в раж.

– Или...

– Адепты! По местам. – Магистр зельеварения входит в аудиторию, и Крис тут же отскакивает на свое место, уступая стул сестре.

– Эсти, уверена, что Рензору досталось по полной, – вдруг говорит Корнелия, надевая халат.

Я же расставляю склянки на столе рядом с котелком и зависаю.

– Ты что-то знаешь? – проникновенно уточняю, украдкой глядя на магистра.

Корнелия лишь вздыхает и поджимает губы.

– Арсалан похитил у меня подругу и подсунул вместо нее себя! Теперь на моей стороне он, а не любимая Корнелия, – вздыхаю я театрально. Кора тает и слегка улыбается.

Я нахожу ее руку и слегка сжимаю ее пальцы в знак поддержки.

– Не самом деле я очень рада за вас, – с чувством шепчу я, ощущая искреннюю радость за Кору. Арсалан хороший парень.

***

– Эсти! – машет рукой Ферсон, пробираясь через толпу студентов, когда я подхожу к столовой. Сейчас здесь полдник у первокурсников. – Можешь глянуть мою преддипломную работу? – Запыхавшийся зельевар нависает над линией раздачи, где я вынуждена разливать напитки.

– Нет, – бормочу я, даже не поднимая на него глаза.

– Отлично! Я принесу тебе через полчаса, как на ужин соберусь.

– Я сказала нет, Ферсон, – флегматично отзываюсь, поворачиваясь к пятикурснику, но натыкаюсь взглядом на удаляющуюся спину.

Закатываю глаза и возвращаюсь к своей отработке.

– Эстерия, там на кухне три графина, иди и долей компот, сейчас боевой факультет с тренировки придёт, а у нас питья на них не хватает. Вон первогодки всё вылакали, – ворчит кухарка Ирида, ловко выставляя подносы.

Я захожу в закуток и вижу четыре графина с аппетитным вишнёвым компотом.

– Здесь четыре, – оборачиваюсь к Ириде, но та слишком занята.

Я пожимаю плечами и разливаю компот по стаканам. Приходится ещё десяток стаканов достать и разлить из четвертого. Видимо, это запас, о котором Ирида умолчала из вредности.

Выставляю подносы со стаканами ближе к линии раздачи, как раз когда боевики приходят с тренировки. Толпа драконорожденных гурьбой несётся к линии раздачи, как толпа нхагров.

– Эсти, – оглядываясь на боевиков, подходит Ферсон, поправляет свою мантию и заговорщически шепчет: – Помнишь, я просил проверить мою работу для доступа на экзамен? Я пока тренируюсь, но мне надо, чтобы ты проверила.

– Давай сюда, – обречённо произношу я, хватаю Ферсона за мантию и утягиваю его за собой в сторону кухни.

Взглядом нахожу дверь в каморку и заталкиваю туда зельевара. На мгновение хочется его там и запереть одного, но я побеждаю это приятное чувство и заскакиваю следом в кладовку.

– Ты чего творишь, Брамс? – с любопытством смотрит на меня Ферсон, обнимая палку от швабры, как родную.

– Давай сюда свой проект, – складываю руки на груди.

– Я тебе оставил зелье в графине. Ты же на кухне сегодня хозяйничаешь, вот и принёс. Поставил на свободный стол, где там всякие стаканы. Ты же там крутилась.

А я вспоминаю про четвертый графин!

– В графине? – переспрашиваю шепотом, ощущая, как мурашки бегут по спине. – Вишнёвого цвета такое, да? Это был не компот, а зелье?

Становится мигом жарко.

Я же весь графин разлила по стаканам! Хватило, конечно, на десять штук, ещё немного воды добавила, но...

– Так, Ферсон. Какого нхагра ты додумался зелье притащить на кухню?!

Ферсон чешет затылок.

– А куда надо было? Ты ж согласилась, думал, поймёшь.

– И что это было за зелье, Ферсон?! – Цепляюсь пальцами разъяренно в его воротник и всматриваюсь в глаза парня.

От лица Ферсона отливает кровь.

– Потише, заучка, ты чего? Успокойся... Хорошее зелье. Я варил его тринадцать дней! Зелье любви и обожания. У нас на курсе такое...

Что там у них на курсе с этим зельем, я уже не слушаю. Сердце лихорадочно бьётся в груди. Так, ещё не поздно всё изменить. Ну, даже если выпьют, то ничего страшного.

– ...оно усовершенствованное. Кто его наливает – является объектом обожания, – гордо заявляет Ферсон. – Ну, так ты проверила его? Разложила на составляющие?

– О, ещё как, Ферсон, – мрачно изрекаю, отпуская ворот зельевара.