Прайм-тайм для нечисти

– Бабуля, гостинцы примешь?

Ее странная и даже дикая просьба запала мне в душу, я никак не могла заставить себя перестать об этом думать. Поэтому, собираясь в центр, захватила вкусняшек. Знала же, что зайду, не смогу пройти мимо.

Контейнер с оладушками, термосок с чаем, сдобные булочки, лоток с ягодами, фрукты, овощи, карамельки, несколько консервов… Брала с расчета, чем можно перекусить сейчас, а остальное чтобы не слишком портилось без холодильника.

– Доча… – растроганно прошамкала старушка. – Вот это богатство… И мне все?

– А кому еще? В гости-то к вам пожаловала.

Пока она справлялась со слезами, я быстренько налила ей чаю, открыла контейнер с оладьями, поставила на стол ягоды и карамельки.

– Как тебя зовут-то, доча?

– Аня.

– Нюточка, значит, – беззубо улыбнулась старушка. – Молиться за тебя буду, девочка. Век не забуду, что уважила старую. Свои дети бросили, а чужие помогают.

Она опять промокнула глаза краем платочка.

– Ну что вы, – мне стало неловко. – Не плачьте, не надо. Все ведь хорошо.

– Хорошо, Нюточка. Ты права, а я – Валентина Степановна. Можно просто, баба Валя.

Баба Валя есть в одиночестве наотрез отказалась, выставила две краснобокие в белый горошек чашки, вышло, что чаевничали мы вместе. О личном она не говорила, да я и не расспрашивала. Зачем давить на больное? Видно же, что ранимая старушка очень, слезы близко. Да и здоровье слабое. Вся какая-то серая, осунувшаяся, худая, как тростиночка. Даже в нашу последнюю встречу выглядела получше! А вот о покойном, не удержалась, справки навела.

– Петя, говоришь? Так он мужик славный был, умный, бывший военный, – ударилась она в воспоминания. – Единственный сын его погиб, а невестка вот не так давно сбагрила из дому сюда.

– Болел он, наверное, сильно? – попыталась проверить и официальную версию.

– С чего бы? Тихомирович старик крепкий, про таких говорят, что не в рост, да в корень пошел. Бегал он у нас тут по утрам к речке, все пытался нас приобщить к спорту, ягоды собирал, по осени за грибами ходил, рыбу удил… – она замолчала на полуслове, словно испугалась того, что уже рассказала.

– А как же так получилось, что он из окна случайно выпал?

Баба Валя смертельно побледнела, глаза отвела:

– Да как знать, Нюточка, как знать… Горе оно ведь не выбирает, вот и Петю подстерегло.

Мы еще немного поговорили, но ничего толкового про погибшего я больше не узнала. Старушка, словно закрылась, испугалась расспросов, оставалась милой и вежливой, но строго контролировала собственные слова. Вскоре я с ней попрощалась.

Кабинет заведующей был закрыт.

Около сорока минут я бесцельно слонялась коридором, нарвалась на хмурую медсестру Глашу, что сделала мне замечание и прогнала ждать на улице, а не распугивать пациентов. Можно подумать, я кикимора болотная, способная кого напугать!

Спорить не хотелось, все же старики привычны к тишине, я спустилась во двор и присела на лавочку. А там дышала свежим воздухом все та же колоритная дама, которую я приметила еще в свой предыдущий визит. Только сегодня ее наряд был выдержан в васильковых тонах, начиная от балеток и заканчивая крупными серьгами.

– И чего ты здесь шныряешь второй день подряд? – не поворачивая ко мне головы, спросила соседка по лавке. – Что вынюхиваешь?

– Я? – даже растерялась поначалу. – Так свекровь моя почившая деньги центру завещала, вот и прихожу договориться о передаче.

– Это ты Федотычу чесать будешь, а мне правду говори, – дама смерила меня надменным взглядом, даже не по себе стало. – Вчера менты шастали, вынюхивали все тут, и ты, как раз появилась. Журналистка что ли?

– Откуда знаете? – от удивления я едва собственный язык не проглотила.

Она пренебрежительно хмыкнула.

– Перед тобой Варвара Аркадиевна Гаальская, актриса театра и кино с более чем сорокалетним стажем, – гордо задрала подбородок. – Ты думаешь, я за столько лет не научилась вашу братию с закрытыми глазами узнавать и на нюх чуять?

– Вы Гаальская?! – сделала страшные глаза я. – Та самая?

– Та самая, – ухмыльнулась Варвара Аркадиевна.

– Обожаю ваши работы! – Оскар мне Оскар за игру!

Не то чтобы я хоть одну видела и вообще раньше слышала эту фамилию, но… мне не сложно, а даме приятно! Вон как она сразу расцвела.

– Я не дурочка, деточка, прекрасно знаю, что забыта, а современная молодежь моего имени ни разу и не слышала. Но прогиб засчитан, – Варвара царственно кивнула. Пожалуй, до Оскара мне, правда, рановато. – Только не пойму, почему вы так засуетились после смерти Петьки? Солдафон, солдафоном, ничего особенного. Как остальные загибались, так никто к нам не наведывался, а тут… Заказной материал на телевиденье, да? Хотят наш центр заменить на торговый?

– Какие остальные? – икнула от неожиданности. Неужто чуйка была права и я что-то накопала?!

Забытая актриса важно поправила шляпку.

– Ну как какие? Обычные, – пожала плечами она. – Здесь постоянно кто-то умирает, едва ли не каждую неделю.

От ее будничного тона у меня мороз по коже пошел.

– Странно…

– Да чего странного-то? Старики, что с нас возьмешь? Ну одним больше, одним меньше… Не все ли равно?

– Да как вы можете такое говорить! – никогда не могла терпеть цинизм и здесь не выдержала.

Гаальская смерила меня задумчивым взглядом.

– То есть ты по-другому думаешь? – тут же придвинулась поближе она.

– Конечно! – нахмурилась я, недоумевая, как она может не понимать самых простых вещей. – Каждая жизнь важна и если здесь творится что-то незаконное, то нужно это остановить! Найти управу, позвать полицию, прессу, в конце концов! Ну не знаю… нужно же что-то делать!

Знаю, прозвучало пафосно, но я действительно была возмущена до глубины души.

– Честная, значит? – тихонько уточнила Гаальская.

Я растерянно кивнула, Варвара же радостно возопила, распугав криком стайку голубей у наших ног:

– Ну наконец-то!

Она схватила меня за руку, рывком подняла с лавочки и утянула за собой в тень деревьев.

Дама преклонного возраста просто с бультерьерской хваткой?! Вот это да!

– Я давно жду, чтобы кто-то стоящий появился, – воодушевленно зашептала она мне в ухо. – Вместе мы эту стерву выведем на чистую воду!

– Какую стерву? – вытаращилась на раскрасневшуюся актрису.

– Кристинку Андреевну-то! – зашипела пуще змеюки Гаальская.

– Заведующую вашу? – уточнила я.

На всякий случай, да. Мало ли какие у старушки могут быть сдвиги по фазе? Уж больно у нее глаза заблестели, мне и отсюда заметно стало: тараканы дикие, с жутким характером.

– Похоже, я поспешила с выводами о твоих умственных способностях.

– Ха! – да этой Гаальской палец в рот не клади, без руки останешься!

– Ладно, головой буду я, ты – исполнителем, – великодушно махнула рукой актриса.

Ну кто бы сомневался, да?

– Я давно подозреваю, что она не чиста на руку, – Гаальская опять перешла на заговорщицкий шепот. – Слишком складно у нее все получается!

– Так что получается-то?

– Не знаю я, что Кристина проворачивает… – раздражено всплеснула руками старушка. – Может, она нам что в еду подмешивает?!

И сделала такие страшные глаза, что даже мне поплохело.

– Вы хотите сказать…

– Я уже третий день по-тихому выкидываю местный провиант, а сама питаюсь из ближайшего магазина, – доверительно сообщила она. – Благо, сыночка хорошие деньги пересылает, на все хватает.

– Погодите, погодите, – совсем растерялась. – Я уже ничего не понимаю…

– Да что тут понимать? – Гаальская закатила глаза. – Ловить ее нужно! На живца!

Я пошла обратно к центру.

– Куда?! – рыкнула Варвара и быстренько пристроилась под мой шаг.

– К Кристине, – бросила очевидное. – Поговорить хочу.

– Так она тебе все сразу и скажет, держи карман шире! – хмыкнула эта мисс гениальность. – Тут нужно действовать хитрее! Поймать с поличным!

Ха! А то я сама пальцем деланная и стала бы напрямую спрашивать. Скажите-ка, Кристина Андреевна, а не вы, случайно, убиваете ваших пациентов? Так-так-так, погодите, я записываю…

Гаальская дернула меня за одежду, пришлось остановиться.

– И как же мы это сделаем? – я позволила себе саркастически усмехнуться.

– Проследим за ней на ночном дежурстве! – победно выдала она. – Сегодня!

Интересно, как мы это будем проворачивать? Я, что здесь на птичьих правах и вообще не должна находиться на территории центра, и престарелая толстушка, словившая звезду.

– Есть план получше – излагай, – тут же сложила руки на груди актриса и состроила такую мордашку, точно своим недоверием я нанесла ей смертельную рану.

– Ну-у-у…

– Вот! – она наставительно помахала перед моим носом указательным пальцем. – Плана у тебя нет. Значит, будем действовать, по-моему.

Да Гаальская своим энтузиазмом заткнет за поясь любую молодуху!

– Приезжай к десяти, Кристина заступает в девять. Дадим ей час форы и пойдем по этажам. Федотыча я возьму на себя, пройдешь – никто не тронет, – начала инструктаж эта доморощенная мисс Марпл. – Глашка на посту всегда дрыхнет без задних ног, у нее трое обормотов дома, все соки из бедняжки выпивают.

Я вспомнила грозную мину медсестры и не смогла сдержать сомнений:

– Бедняжка?

– Она почему такая вредная? – вокруг ее глаз собрались лучинки-смешинки. – Не высыпается!

– Ну да-да, – можно подумать, этот факт сразу оправдывает скотство этой Глаши.

– Моя комната на третьем этаже, пятая по левой стороне от начала. Буду ждать, – был отдан очередной приказ.

– Э-э-э…

– А сейчас тебе все равно ловить нечего! – победно улыбнулась Гаальская, точно не сомневалась, что я соглашусь на ее авантюру. – Недавно стерва укатила на своем Лексусе, до самого дежурства сюда она больше не заявится.

Ух и дельная мне попалась старушка! С придурью.

– И гляди мне, не опаздывай! – выдала она напоследок.

А когда я, словно мешком из-за угла оглушенная, поплелась к автобусной остановке, Гаальская вдруг окрикнула:

– Стой!

– А?

– Звать-то тебя как? А то несолидно, я представилась, ты – смолчала. Вдруг шпионка какая? Я ведь тебе доверилась. Нехорошо.

– Аня Машкова, спецкор газеты «Неделька».

Актриса жеманно хихикнула в кулак:

– Ну и имечко, деточка. Тебе срочно нужен созвучный псевдоним! Машкова в журналистике карьеру не построит, а вот Аня Яркая какая или Аня Шок… очень даже! Так, решено! Варвара Гаальская спасет тебе имидж, деточка! Я придумаю псевдоним, можешь на меня рассчитывать!

Мне осталось только сокрушенно головой покачать. Это не женщина, это целый фейерверк! И как другие старики выдерживают такой неиссякаемый фонтан энергии?!

Дома я успела не столько отдохнуть, сколько накопать информацию в сети про Гаальскую. Варвара в свое время действительно была очень популярна и востребована. А еще настоящей красавицей! Особенно в молодости. Недаром она семь раз побывала замужем. И это только официально!

Жаль, что такие талантливые люди вынуждены доживать жизнь в доме для престарелых и пусть он сейчас называется геронтологическим центром, а сути дела это не меняло.

Чем скорее близился вечер, тем сильнее я нервничала.

Это было чистой воды безумство, с какой стороны не посмотри! Кому только я не обещала не ввязываться больше в авантюры! Чижу, Йогану, Алесу, себе… Но!

Если мне удастся что-то накопать, обязательно соберу факты и позову Чижа или Йогана для подмоги, полицию вызову… А пока диктофон и все остальные навороченные функции смартфона мне в помощь! Дергать мужчин из-за взбунтовавшейся фантазии старушки было просто комичным. Мишка первым же и посмеется над моей идеей! И не пустит никуда! Или хуже! Попрется следом!

Работа журналиста всегда связана с риском. Я знала на что иду, когда выбрала такой жизненный путь. А после столкновения со сверхами мне уже почти ничего не страшно. Напугали на жизнь вперед!

Ах, Машкова, Машкова…

Что-то мне подсказывало, Варвара Аркадиевна с одного взгляда признала во мне эту дурь, вечно тянущую в приключения на свои нижние пирожочки… И ведь, похоже, я на все сто оправдаю ее ожидания!

ГЛАВА 5. С размаху на любимые грабли!

Собралась я тщательно, оделась во все черное, не забыла бутылку воды, фонарик и даже газовый баллончик прихватила! Обязательным атрибутом вылазки стали удобные, бесшумные мокасины. Не дело чтобы обувь в самый ответственный момент скрипела!

Лине я наплела с три короба, что еду с ночевкой к Вере. Оборотница лишних вопросов не задавала, ее вообще оказалось очень легко обмануть. Сама же я вызвала такси и без пяти десять стояла уже на крыльце центра.

Охраны здесь не было.

Внутрь прокралась, как заправский воришка, оглядываясь по сторонам, боясь любого шороха и прислушиваясь к каждому звуку. Мысленно я успела приготовиться к выволочке от Федотыча, но того, странное дело, на месте не оказалось. А вот совсем недалеко от его убежища слышалась работа телевизора, спортивный диктор комментировал ход футбольного матча, Федотыч в унисон с ним эмоционально подвывал. Дверь подсобки была неплотно закрыта, через щель в темный холл падала полоска желтого света.

Ага! Так вот, как удалось вывести Федотыча из игры! Сомневаюсь, что Варвара способна специально устроить футбольный матч, а вот подгадать время трансляции, зная пристрастия охранника, запросто! Удачно все совпало!

Я хмыкнула про себя и на цыпочках прокралась к лестнице, а дальше поднялась на третий этаж. Место постовой медсестры пустовало. Если Глаша – единственная дежурная медсестра, то пост несет явно не на третьем этаже. Опять везение?

По жизни неискушенная госпожой Фортуной, меня это даже стало как-то напрягать. Навевало определенные сомнения и заставляло испытывать смутное беспокойство. Если сейчас все шло гладко, то в ближайшем будущем меня обязательно ждет хаос. Со мной просто иначе никогда и не бывает…

Подумала и как в воду глядела!

Хаос притаился за первым же поворотом, когда я пошла отсчитывать комнаты, чтобы попасть к Гаальской. Стоило завернуть за угол, как тучная фигура в черном кинулась ко мне, едва не доведя до инфаркта!

– Ы-ы-ы! – очень правдоподобно издала я предсмертный вопль.

– Где ты так долго ходишь! – возмущенно накинулась Варвара Аркадиевна. – Я уже трижды успела сбегать по маленькому! И опять хочу!

– Э-э-э…

– Вот доживешь до моего солидного возраста, поймешь, какое счастье для женщины, когда белый друг поблизости! – оправдалась она. – Тут уже не о кавалерах мечтаешь и красивом белье, а своевременном облегчении, да сухих трусах!

– Варвара Аркадиевна?

– Нет! Призрак матери Гамлета.Что за дурацкие вопросы, Анна?

– Простите, – пискнула я, разглядывая несуразное нечто.

Гаальская натянула на себя какую-то черную хламиду, половину лица обмотала темным шарфом, а руки защитила плотными перчатками, в которых скорее в земле копаться, чем на дело идти. Вот это она вырядилась! Прямо ниндзя! Улучшенная и во много раз увеличенная версия.

– Кристина уже три этажа обойти успела, пока ты притащилась! – продолжала сыпать претензиями она. – Учти, если мы прошляпали шанс поймать ее с поличным, то виновата только ты!

Я разумно не стала напоминать Варваре, что если она имела такой неиссякаемый энтузиазм следить за заведующей центра, то надо было действовать самостоятельно, а не дожидаться меня. С Гаальской станется скандал посреди ночи поднять! Поэтому я молча кивала, точно соглашалась со всем, чем мне попеняла актриса.

– Чего застыла истуканом? Пошли уже!

– А туалет?

– Я потерплю, – процедила сквозь зубы Варвара Аркадиевна. – И пусть тебе будет стыдно, если подмочу белье! Никакого уважения к старости… Вот молодежь!

Интересно, у нее характер с возрастом так испортился или всегда паршивым был? Если второе, то не удивительно, что Гаальская столько раз замуж выскакивала, да долго ни с одним не продержалась! Красота красотой, но какой мужик пилу вместо жены выдержит?!

– Так, я на четвертый, а ты на пятый, – скомандовала актриса, как мы поднялись на следующий этаж.

Меня взяли разумные сомнения:

– Я не уверена, что нам стоит разделяться.

Она фыркнула:

– К чему нам твоя уверенность? Делай, что говорю!

– Ну ладно, – пожала плечами я и стала подниматься дальше.

Странная дамочка.

Гаальская потянула на себя входную дверь на четвертый этаж, бубня под нос:

– Тем более, еще на этаж я просто не доползу. Хоть бы до туалета успеть…

Я хмыкнула про себя, но вводить в краску бывшую гениальную актрису не стала. Над естественными физиологическими потребностями не потешаются, правда же?

На пятом все так же невыносимо воняло мочой, приглушенным светом горели всего два светильника на целый коридор. На посту дежурной медсестры никого не оказалось. Я и не сомневалась, что Глаша не такая дура, чтобы дежурить именно здесь. Вонь просто глаза выедает, тут не то что поспать, спокойно находиться больше двух минут нельзя!

Чтобы совесть оставалась чистой, я заставила себя пройти весь коридор до конца, прислушиваясь к звукам, лишь бы побыстрее слинять.

Что я вообще себе думала, соглашаясь на все это? Что мы могли увидеть такого сенсационного, проследив за Кристиной?

У Гаальской явно просто маразм разыгрался, а я ей еще и подыграла…

Неожиданно возле одной двери тишину нарушил какой-то отчаянный зойк, я насторожилась, но больше ничего не повторилось.

Наверняка показалось, разыгралось воображение, только я все равно толкнула дверь, собираясь проверить все ли в порядке. Осторожно зашла и присмотрелась. Единственным источником света здесь была луна, любопытно заглядывающая в окно.

На первый взгляд в комнате ничего необычного не нашлось. Но это только на первый взгляд, пока я не зажгла фонарик. Как только повернулась в сторону кровати, не смогла сдержать крик ужаса.

Кристина Андреевна присосалась к шее старушки, а та уже закатывала глаза в обмороке!

Заведующая подняла на меня неестественно красные глаза и вытерла рот.

– В-вампир?

Все происходящее было, как в плохом фильме ужасов.

Ночь, полнолуние, жертва, в беспамятстве, и монстр с горящими во тьме глазами.

Мне ужасно сильно захотелось поставить на перемотку, чтобы увидеть счастливый конец и финальные титры.

– Пришли за очередной сенсацией? – усмехнулась заведующая. – С удовольствием вас приму, Анна.

– Ик!

– Молодая кровь повкуснее будет, – она плотоядно улыбнулась. – Знаешь, сколько я уже перебиваюсь объедками?

– Что? – я никак не могла отвести взгляд от окровавленного рта женщины. И вот, вроде, уже ничему удивляться не должна была, а не получалось!

И почему мне не везет на обычных воров, мошенников, убийц или психопатов? Нет! Сверхъестественный мир просто сговорился меня преследовать! Куда ни плюнь, нечисть!

– Старики не особо питательная еда, но сойдет и такое, если очень хочется кушать, – женщина поднялась с кровати, старушка опала на подушку, вперившись остекленевшим взглядом в потолок. – Ну куда же вы, Анна? Неужели уже решили нас покинуть?

Я пятилась обратно в коридор на полусогнутых. Ноги дрожали от страха! Вот попала!

– Не подходите! – выставила вперед смартфон. Грозное оружие, да!

Кристина широко улыбнулась.

Я оцепенела, наблюдая за тем, как у нее выдвинулись острые клыки.

– Больно не будет, не беспокойтесь. Потом даже станет очень хорошо.

Ага, стоматологи тоже всегда так говорят, но ни разу…

– Помо…

Дальше все произошло настолько быстро, что я и осознать толком не успела. Женщина в мгновении ока оказалась рядом со мной, схватила за волосы и рывком заставила склонить голову на бок. Чуть не оторвала, гадина!

Блеснули клыки, шею мне пронзило болью.

В голове было девственно пусто, только чуйка об опасности надрывалась воем! Поздноватое предупреждение, как ни крути.

Еще миг и Кристина с визгом отлетела к противоположной стене, я сползла на пол, ноги отказались держать. Взгляд затуманился и кутерьму, что творилась прямо перед носом, толком разглядеть не получалось.

Опомнилась лишь тогда, когда возле меня на корточки опустился мужчина.

– Все в порядке? – прижал тряпочку мне к шее.

– А?

– Ты головой не ударилась при падении? – встревожено спросил он. – Сколько пальцев?

Громов растопырил три пальца, помахав ими перед моим лицом.

Я шлепнула его по руке:

– Ты откуда здесь? – просипела не своим голосом.

– Этот вопрос я тебе должен задавать. Какого хр…– звуки возни рядом с нами привлекли его внимание, не дав закончить фразу. – Куликов, ты там сам справишься с дамочкой?

– Обижаешь!

Андрей победно улыбнулся мне, ловко скрутив беснующуюся Кристину.

– Напомни, аптечка у тебя в машине? – спросил его Громов.

– Ага. Тебя зацепило?

– Нет, Ане нужно оказать первую помощь, я буду на улице, – сухо ответил мой спаситель, не спуская с меня глаз.

– Ну да, ну да, как я мог забыть про прессу, – ехидно покивал головой Куликов, на что Кристина клацнула зубами вблизи у его шеи. – Пасть закрой! Или зубов лишишься! Придется дантисту вставные для тебя выпиливать.

Вампирша тут же присмирела. Вот это я понимаю, дар слова у человека!

Даниил помог мне подняться, но на ногах я до сих пор твердо не стояла. Сказывался стресс от пережитого.

– Держи вот, – приказал он, а потом нахмурился, поняв, что я сейчас довольно туго соображаю. Взял меня за руку и прижал ее к тряпке на шее. – Держи, поняла? А я возьму тебя.

Сердце екнуло. Как прозвучало-то многообещающе!

Слова с делом у него не разошлись, Громов тут же подхватил меня на руки.

– Она меня укусила? – я отпустила тряпку и поднесла пальцы к глазам, их кончики окрасились кровью. – Она меня укусила! Я истеку кровью!

Кто бы сказал, что от паники у меня станет темнеть в глазах? Я ведь никогда раньше не боялась крови!

– Рана поверхностная, успокойся, – очередной приказ Даниил выплюнул, глядя строго себе под ноги. Всем своим видом он выражал недовольство, точно просто находиться рядом со мной Громову было крайне неприятно. Но держал при этом очень аккуратно. – Сейчас я пластырем ее заклею, и все будет хорошо.

Ага, пластырем! Еще бы плюнул и подорожник наклеил!

– Я умру! – зловеще пообещала ему в ключицу.

– Не сегодня.

– Она меня укусила. Я истеку кровью… – перед глазами так и встали ужасающие картинки, одна мучительнее другой!

– Аня, – покачал он головой.

– О Боже, я опять подвела Мишку! – подскочила, как ужаленная, в его руках, едва не свалившись. – Я же ему соврала, я не сказала… Мы даже не договорились о цвете гроба! И где заначка он не знает!

Громов хорошенько встряхнул меня, так, что зубы клацнули.

– Успокойся, я сказал! – рявкнул до звона в ушах. Вот это глотка!

Не удивлюсь, если Громов своим воплем перебудил всех стариков!

Его категоричный, даже жесткий тон на меня подействовал точно ледяная вода за шиворот, отрезвил, привел в чувство. Истерика отступила. Мне сразу стало так спокойно-спокойно…

– Теперь ты меня слышишь? – ровно спросил Даниил.

– Д-да? – прозвучало больше вопросом, чем ответом.

– Все. Будет. Хорошо, – уверенно вещал мужчина, спускаясь по лестнице. – Ты мне веришь?

– А у меня есть выбор?

Послышался глухой звук удара. Даниил неожиданно вздрогнул и остановился.

– Что за? – он обернулся.

За его спиной стояла Варвара Гаальская со шваброй наперевес, которой она, как я догадалась, и двинула моего спасителя.

– А-ну поставь мою журналистку на место, ирод! Зашибу!

Даниил уставился на внезапную защитницу, как на снег посреди августа и даже не нашелся со словами. Поэтому я ответила за него:

– Варвара Аркадиевна, ваша злодейка осталась наверху, а это следователь. Вы не на того напали.

– Да? – засомневалась боевая старушка. – Ой, как неудобно получилось! Сильно я вас?

– Терпимо.

– Да? Странно… А мне всегда говорили, что у меня рука тяжелая.

Громов сцепил зубы.

Гаальская долго угрызениями совести мучиться не стала.

– Ой, Ань, а что это там у тебя? – подозрительно прищурилась моя защитница, а потом театрально громко ахнула: – Кровь? Это что? Ты ранена?

– Да так, – замялась я, подбирая нужные объяснения.

Про вампиршу признаваться явно не подходящий вариант.

– Случайность, – пришел на выручку Громов.– Ничего серьезного.

– Ага-ага, – покивала Гаальская и удивительно быстро успокоилась. – Так стерву нашу удалось на чистую воду вывести иль нет? Поймали ее?

– Поймали.

– А что? А где? – загорелись ее глаза. Да-а, кто что ни говори, а мощная мотивирующая сила для женщин неизменна, поколения меняются, а все так же ловятся на любопытстве. – А как она это все…

– Все вопросы завтра, – безапелляционно заявил Даниил. – Приедет опер-группа разбирать документы заведующей и сможет ответить на все ваши вопросы, госпожа…

– Гаальская Варвара Аркадиевна, – подсказала старушка, приглаживая волосы рукой.– Не видели фильмы с моим участием? Когда-то я была очень популярна…

И столько затаенной надежды прозвучало в ее голосе, что и у меня сердце дрогнуло.

– Я не удивлен, – вдруг улыбнулся Громов, сразу перестав выглядеть бирюком. У меня под ложечкой екнуло и засосало. Гастрит активизировался?

– Почему?– захлопала ресницами эта кокетка в возрасте. И позу приняла поэффектнее, прислонившись к стене.

Я фыркнула, но кто бы обратил внимание, да?

– Вы и сейчас очень… гхм… – Даниил замялся, подыскивая слова, – эффектная дама.

Гаальская тут же расцвела в улыбке.

– Благодарю, молодой человек, это очень лестно, – ее щеки порозовели от похвалы.

А я и не знала, что Даниил способен на комплименты. Впрочем, вполне возможно, что это только со мной его клинит и харизматичный мужчина мгновенно превращается в бирюка. Не пойму, чем же я его так раздражаю?

Ведь даже морщится в моем присутствии, лишний раз старается не смотреть в мою сторону и, казалось, дышит через раз! Но в тоже время приходит на помощь и… заботится?

– Попрошу вас вернуться в свою комнату, госпожа Гаальская, – сказал Громов. – Скоро здесь будет довольно шумно.

– Да-да, – усердно закивала бывшая актриса, а потом сложила бровки домиком. – А можно мне напоследок увидеть нашу заведующую?

– Зачем это? – насторожился он.

– В морду ей наглую плюнуть хочу! – мгновенно преобразилась в ангела мщения она.

Мы с мужчиной в унисон хмыкнули. Да-а-а… Гаальской только вилы в руки и сразу в ряды инквизиции отпускай!

– Придется воздержаться. Не положено.

– Ну ладно, – Варвара Аркадиевна немного поникла. – Вот так и отвлекайся попудрить носик, все веселье пропустила!

Она дошла с нами до третьего этажа и свернула к себе в коридор.

– Ну бывай, Аня, господин следователь, – склонила голову актриса, обводя нас загадочным взглядом. – Эх, и где мои тридцать лет?

Последнюю фразу она пропела. Когда же Даниил развернулся и продолжил путь, Гаальская показала мне большой палец и закатила глаза, бурно жестикулируя.

– Что? – губами спросила ее, выглядывая из-за плеча Громова.

– Какой мужчина! – так же без слов ответили мне. – Не зевай!

Я лишь покачала головой. Гаальская хоть и постарела, а, похоже, осталась в своем репертуаре.

– Все получилось? – в холле нас встретил всколоченный Федотыч. – Ее задержали? Хищения найдут?

Даниил кивнул:

– Все в порядке, благодарю за содействие, Олег Федотович.

Охранник натянул фуражку и отдал честь, как самый настоящий бравый вояка.

Так-так-так… Похоже, Гаальская здесь далеко не единственная, кто точил зуб на заведующую и активно содействовал в ее наказании…

На улице Громов подошел к синей иномарке, оказавшейся открытой, и усадил меня на заднее сидение. За все время, что мужчина таскал меня на руках, он даже не запыхался! Но сейчас это меня тревожило в самый последний момент.

– Я теперь стану вампиром? – бросила на него траурный взгляд, как только Даниил уселся рядом.

Отвечать Громов не спешил. Он вытащил аптечку и стал методично там что-то выискивать. Мое сердце надрывалось тревожным ритмом, перед глазами уже проносились жуткие картинки возможного будущего…

– Похоже, Аня, о кровососущих ты еще очень мало знаешь, – вдруг усмехнулся он.

Да я мысленно уже успела выбрать обивку для будущего гроба, выкинуть кровать и начать прикидывать, какой банк крови поближе к моему дому… А этому гаду, видите ли, смешно!

– Ха-ха! – скривилась я. – Издеваешься?

Он нахмурился, возвращая себе более привычный вид, мотнул головой.

– Не станешь, не волнуйся, – буркнул под нос.

Я даже выдохнула с облегчением, сердце быстренько успокоилось, радость жизни вновь забурлила в крови, как и неуемное журналистское любопытство.

Пока мужчина занимался моим «боевым ранением», не теряла времени зря, принялась за расспросы:

– Так смерть Петра Тихомировича не была случайностью?

Даниил долго молчал, а когда я уже перестала надеяться на ответ, заговорил:

– А ты та еще проныра, знаешь? – стрельнул глазами он.

– Мне говорили, – даже выдохнула с облегчением. С этим уже можно работать. Живем! – И все же?

– Не была, – неохотно сказал он.

– И-и-и? – мне из него клещами придется все вытягивать?

– Кристина давно подпитывается от постояльцев, кусает двух-трех за ночь, потом применяет вампирское внушение и заставляет забыть. У кого здоровье послабее, умирали скорее, у кого покрепче – позже. А смертность стариков ни у кого не вызывала подозрений. Если бы не бывалый вояка, – Даниил поморщился. – Старик имел хорошие связи, смекалистый. Заявил в полицию, что здесь происходит что-то странное, но ему никто не поверил. Кристина же, видимо, заподозрила, что он за ней следит, и убрала мужика… да так неаккуратно получилось. Мы как стали жертву проверять, нашли по базе заявление, ну и… сама понимаешь.

Я кивала, да на ус наматывала, а он, знай себе, так спокойно обо всем этом говорил, словно о погоде!

Громов промыл мне рану антисептиком и заклеил пластырем.

– Вот и все. До свадьбы заживет, – он провел костяшкой пальца по моей ключице. – Ты-то здесь какими ветрами? Едва все расследование нам не испоганила.

Я поежилась, опустила голову и тут же стянула ворот футболки. Горловина была здорово разорвана! Вещица держалась на одном плече и честном слове. Видимо, Кристина порвала, когда цеплялась за меня.

– Журналистскими, – Громов на мой ответ лишь губы недовольно поджал. – Я же говорила, что у меня расследование.

– Ты не должна была вмешиваться, – строго припечатал он. – Это опасно! Я же предупреждал, чтобы держалась подальше от на..!

Предупреждал он, надо же!

Я покачала головой. Ну да, чего сейчас уже жалеть? Сделанного не воротишь.

– Ты понимаешь, что появись мы на несколько минут позже и…– надрывался возмущением он.

– Ну не появились же! – остановила я его от рассказа очередных ужасов.– Все закончилось хорошо.

Хватит! Наелась я этой сверхъестественной жути по самое горло! Больше ни-ни!

Даниилу явно не понравилось, что не дали поездить мне по ушам с очередной нотацией. Несколько минут мы молчали, а потом он предложил:

– Такси тебе сейчас вызову, – и сказал это так, словно диагноз мне поставил, с которым спорить вообще бесполезно.

– Угу, – скисла я.

– Прости, что сам отвезти не могу, там Андрюха и…

– Я понимаю.

Вот и поговорили.

Желтобокое такси с шашечками подъехало через десять минут. Видать, было поблизости. Мы прождали его в салоне автомобиля Куликова в очень неуютной тишине. Во многих окнах геронтологического центра загорелся свет, у стариков сон чуткий… Еще три машины сотрудников полиции прибыло для разборок.

Я кусала губы, смотрела на загадочный, суровый профиль Громова и подыскивала нужные слова. Меня странно тянуло к этому мужчине, но, как и что ему сказать, вообще не понимала.

Так и не нашлась для разговора. Да и Даниил не спешил строить мост между нами, лишь иногда подолгу взгляд не отводил. И в его глазах мне чудился самый что ни на есть настоящий мужской интерес вперемешку с… яростью?

– Спасибо, – скупо поблагодарила Громова. Тот усадил меня в такси, еще и расплатился с водителем, взяв с того слово, что доставит в целости и сохранности. – За помощь.

– Будь осторожна. И больше не лезь в такие дела, Аня.

– Да я как-то… – хотела сказать, что и сама больше никакого желания не имею, связываться со сверхами, но была резко перебита.

– Надеюсь, мы больше не увидимся, – хмуро заявил Даниил.

Почему-то последнее больно укололо меня изнутри. Я замолкла, поджав губы. Хоть бы не расплакаться!

И ведь не знаю его толком, понастроила иллюзий, а больно по-настоящему!

– Прощай, – и в одном коротком слове, брошенным им напоследок, мне почудилась затаенная грусть. Только откуда бы ей там взяться? Сам меня отталкивает постоянно.

Я ничего не ответила, лишь дверцу захлопнула, да повернулась к водителю:

– Поехали. Я спешу.

– Как скажешь, красавица, – немолодой грузин понятливо усмехнулся и плавно тронул машину с места.– С мужем поссорилась?

– Нет.

– Вай! – всплеснул он руками. – С любовником?

– Не ваше дело, – огрызнулась, чтобы поскорее унять болезненное любопытство шофера. – Лучше внимательнее следите за дорогой.

– Красивый, а такой злой, – прицыкнул он. – Нехорошо.

Ремарку таксиста я оставила без ответа.

И, конечно же, обернулась, посмотреть, как место, где должен был стоять Даниил, провожая меня тоскливым взглядом, оказалось пустым. Никого там не было. Говорила же, что сама все придумала. Романтическая дура.

Дома меня встретила тишина и короткий «мявк» Мистера Бома. Лина, наверняка, уже спала, а если и слышала мое возвращение, то подниматься не стала. И правильно. Мне сейчас не хотелось ни с кем говорить. Тем более объяснять свое взбудораженное состояние и порванную футболку. Быстренько приняв душ, я вооружилась чашкой горячего чая, нарезкой твердого сыра и мышкой юркнула к себе в спальню.

Пока загружался ноут и почта, я с удовольствием чаевничала, гладила мурчащего кота и скармливала этому проглоту маленькие кусочки сыра. Попрошайка!

И ведь давала себе твердое обещание, что больше связываться со сверхъестественным не буду! Но монстры меня просто преследуют! Или же на самом деле они повсюду? Только раньше я этого как-то не замечала…

Похоже, придется привыкать к кардинальным переменам, что ворвались в мою жизнь, и учиться балансировать между нормальным миром и миром существ.

Отбросив лишние мысли, я принялась за работу. Около часа времени заняло, чтобы написать статью в том виде, в котором она уже сложилась в моей голове. Отправив материал Йогану на почту, я выключила ноут и завалилась отдыхать. О Громове я просто запретила себе думать. Надеюсь, мы действительно больше никогда не увидимся, как он и мечтает.

Мистера Бома я взяла с собой под одеяло и обняла вместо плюшевого мишки. Без кота и жизнь не та!

***

Это был просто секс.

Так я себе мысленно твердил, когда битый час мучился бессонницей и жадно всматривался в девушку, мирно спящую рядом.

Ничего не значила ее неискушенность, нежность и слепое обожание, с которым она встречала каждое мое слово и действие. Глухое раздражение напоминало, что все это предназначалось не мне, что она перед собой видит не Алекса, а Алеса. Моего удачливого брата.

Выпивая стоны наслаждения Маши, я не забывал, что чудовищам не полагаются красавицы, а жизнь не похожа на сказки. Да и я никогда не страдал романтизмом или ложными иллюзиями, едва ли не с рождения у меня была цель, которой изменять уж никак не собирался.

Я был жестоким, кровожадным, беспринципным монстром. И совершенно не страдал по этому поводу, ведь собирался таким и оставаться.

Человеческая самка в мои планы никак не входила, это было мимолетное увлечение, слабость. Ее любовь на вкус действительно оказалась сладкой, не приторной – манящей, как я себе и представлял.

Перед основным действом я напоил ее особым чаем, с примесью сыворотки, что сам же и изобрел. Для самок, что могли бы зачать моего идеального сына.

Девочке же я дал ее скорее по привычке, чем с тайным умыслом. Потомство инкуба от человека априори не могло быть сильным, значит, автоматически становилось мне без надобности.

Другой заварки здесь и не имелось, а Маша замерзла и никак не могла согреться. Я собрался позабавиться с ней, но оставлять девочку с возможным воспалением легких, не планировал.

– Алес? – встрепенулась она, когда почувствовала мое касание к плечу. – Что-то случилось?

– Все в порядке. Не волнуйся.

Я и сам не понимал, почему вдруг стало важным ее успокоить, согреть похолодевшие от волнения пальчики и стереть морщинку, что пролегла между бровей.

– Хорошо, – Маша оглянулась на окно, где небо уже окрасилось грязно-розовым – занимался новый рассвет.– Мне пора уже, да?

В ее таком простом вопросе я услышал нотки сожаления, что странно созвучно отозвались с чем-то внутри меня.

– Нет, еще очень рано. Я просто хотел с тобой поговорить.

Она просияла улыбкой. Я несколько секунд продолжал слепо вглядываться в ее лицо, стараясь впитать в себя эту невинную красоту, а потом глухо разозлился на это нечаянное наваждение:

– Ты забудешь эту ночь между нами, девочка, – твердые слова были подпитаны силой внушения.

В ходе экспериментов с кровью существ я приобрел много интересных способностей и усилил природные, свойственные всем инкубам.

Маша никак не отреагировала. Я внимательно вглядывался в ее лицо, в поисках любых возможных признаков того, что внушение не подействовало. Даже среди простых людей находился процент тех, чьи природные блоки не давали возможности существам воздействовать на психику, сознание и подсознание. Таких называли, сопротивляющимися. Но их было на редкость очень мало.

И почему-то именно сейчас я надеялся, что Маша окажется одной из таких редкий исключений. Это позволит мне оставить ее у себя, под предлогом риска возможного разглашения тайны существ. Это позволит мне оправдаться в собственных глазах за странное желание продолжить сближение с человеческой девушкой. Это позволит…

Но Маша не была из сопротивляющихся. Я прекрасно видел все признаки принятия чужеродного воздействия.

Мысль, что пройдет совсем немного времени и девочка встретится с настоящим Алесом, а братец продолжит ворковать вокруг нее, неожиданно подняла во мне яростный протест.

– Если твой любимый профессор Алес Вишневский попытается пойти на сближение, выйти за привычные рамки общения «профессор-студентка» ты почувствуешь сильное отвращение. Поняла меня?

– Д-да... – покорно ответила Маша.

Ее красивые глаза были подернуты дымкой неосознанности, как бывает у всех, кто находится под внушением.

– А если он будет настаивать, то ты вспомнишь, что Алес тебя изнасиловал. Пусть твой разум сам придумает страшные подробности, – я зло поджал губы. – А меня ты забудешь, Маша, теперь спи.

Девушка послушно закрыла глаза, через несколько минут ее лицо полностью расслабилось, и она вновь стала походить на безмятежного ангела.

– Ты меня забудешь, Маша, – шепотом повторил в тишину спальни. – И я тебя. Обязательно.

ГЛАВА 6. Затишье перед...

В редакцию я добралась без приключений. И сразу зашла на поклон к шефу.

– Ну и как материал? – напрочь забыв поздороваться, перво-наперво спросила я.

Йоган довольно улыбнулся и показал мне большими пальцами жест «круто». В ответ я не стала сдерживать широкую улыбку. Не зря испытывала организм на стрессоустойчивость!

– А я ведь ошибся в тебе, решив, что ты писать не умеешь, – задумчиво поскреб подбородок он. – Недоумеваю вот, и как мог такой талант пропустить?

Ха!

– Просто о моем таланте ты все это время думал в самую последнюю очередь, – не удержалась от подколки я.

Думаете Йоган смутился? Ничуть! Главгад, он и есть главгад! Непрошибаемый просто!

– Уела, – признался этот самоуверенный инкуб. – Так и было. Да я и сейчас не прочь перевести наши отношения на другой уровень…

– Гхм! – пришлось откашляться, прежде чем сменить тему. А я ведь думала, что такие разговоры у нас уже в прошлом! – Так статья, говоришь, тебе понравилась?

Йоган понимающе улыбнулся и с легкостью принял новые правила игры.

– Спрашиваешь тоже! Это опять первая полоса, Аня! Сенсация: заведующая геронтологического цента – ангел смерти, убивающий стариков! Бомба!

Ну да, ну да. Я знала, в каком ракурсе подать эту информацию, чтобы и выгодный материал газете преподнести и не раскрыть существование сверхъестественного мира.

– Вообще-то Кристина Андреевна – вампир. Или «ша», – я задумалась. – Вампир или вампирша, как правильно?

Йоган нахмурился, он явно не успевал за темпом, с которым я перескакивала с темы на тему.

– А, все равно! – махнула рукой. – Как не назови, а суть останется такой же. Зубатой, беспощадной и кровавой. Фу!

Я показала на платочек, что повязала на шею сегодня поверх пластыря, чтобы избежать лишнего внимания Лины, Чижа, да и всех «знающих».

– Она тебя укусила?! – выпучил глаза главгад. – И почему мне неизвестно обо всех нюансах этого проклятого дела?

Осталось только глаза закатить. Еще чуть-чуть и он сделает меня виноватой! Пришлось быстренько пересказать шефу случившееся во всех подробностях.

– Вот, так дело и было на самом деле, – закончила я, невинно улыбаясь Йогану. – Ну ты же понимаешь, что в материале для человеческой аудитории я этого указать не смогла бы.

– Да-да, ты все правильно сделала, – несколько растерянно похвалил меня Йоган, а потом вдруг резко побагровел и раскричался, как полоумный: – Какого ты вообще полезла одна к вампиру?! Жить надоело? Инкубов не хватило?!

Ох! Ну и экспрессия! Вот это я понимаю, испанская кровь! Мне даже жарко стало.

– Будем честны, я и не догадывалась, что она – вампир, – оправдываться сейчас – последнее дело. Поэтому я выбрала спокойный тон, не велась на его эмоции и даже голоса не повысила. – А если быть еще откровеннее, я еще недавно совсем не верила в их существование.

Йоган сокрушенно покачал головой, расстегнул две верхние пуговички рубашки, будто бы воротничок вдруг стал его душить, налил из граненого кувшина воды и залпом выпил весь стакан. Мда. Не знаю, как журналист, а нервомотатель из меня профессиональный!

– Анька, слушай, а может, ты это… – охрипшим голосом начал шеф.

– Чего?

– Адреналинозависимая? – предложил он.

– Чего?! – выпучила глаза я, в ответ инкуб лишь руками развел:

– Ну иначе я не могу объяснить твою тотальную тягу к неприятностям и катастрофам! – стукнул кулаком по столу он.

Я даже не вздрогнула. Ха!

Похоже, моя нервная система уже не реагирует на такие простые раздражители, после всего.

– Йоган! – округлила глаза в свою очередь.

– Я уже очень много лет, как Йоган! Но до сих пор не встречал людей, что так бесстрашно скачут в любого рода авантюры! – главгад устало сжал переносицу пальцами. – Ты меня беспокоишь, Машкова.

Я и сама периодами себя беспокою, чего уж тут скрывать. Но раз вляпалась во сверхъестественный мир, то теперь придется крутиться, выживать.

Не бояться же мне до конца жизни, что сосед может оказаться демоном, а кассирша в супермаркете оборотнем?! Так и с катушек слететь можно, от вечного страха и паранойи. А вообще, человек – существо с очень гибкой психикой, ко всему может приспособиться при правильном подходе.

– Слушай, а кто эти Громов и Куликов, которые так вовремя появились? – поднял на меня глаза Йоган.

И мне очень хотелось знать ответ на этот вопрос!

– Они представились мне как следователи по особо важным, – пожала плечами я.

– Из наших? – прищурился Йоган.

– Не знаю, – доказательств у меня не было, по душам с Даниилом поговорить не светило, но чуйка… – Скорее всего…

– Наверняка, – подытожил шеф. – Значит, силовики совета.

– Погоди, не следаки, выходит? – я и сама об том догадывалась.

Обычные люди не появляются слишком вовремя, не яшкаются с моим дядей-демоном, не обладают недюжинной силой и уж точно не смогут скрутить вампира в бараний рог.

– Ну почему же? Думаю, что и следаки, – хмыкнул инкуб.

– Как так? – я совсем запуталась!

Йоган на мое искреннее недоумение ответил улыбкой.

– Анечка, существа очень хорошо адаптировались в человеческом обществе. Так хорошо, что люди не могут нас вычислить, – роль заботливого сказочника главгаду не шла, у меня свело зубы. – Поэтому совершенно неудивительно, что почти каждый из нас играет двойную роль.

– О-о-о… – вот об этом-то я и не подумала.

А ларчик-то просто открывался, балда балдой!

– Ладно, иди давай уже. Заслужила отгул на остаток дня.

– Спасибо!

Шеф устало отмахнулся, не забыв серьезно предупредить напоследок.

– Скройся с моих глаз, Машкова, – прошипел он. – Как подумаю, что могла сотворить с тобой вампирша, так собственноручно придушить хочется!

По всему его виду, голосу и, сияющим от пробуждения сущности, глазам, я поняла: никак не время для шуток. Да и такого рода ласки меня точно не привлекают! Поэтому не став больше испытывать терпения главреда, я выскочила из его кабинета, как пробка из шампанского.

Светочка проводила меня недоуменным взглядом, но ничего спрашивать не стала. Иногда мне казалось, что секретарь главреда и вовсе не женщина, машина для работы! Она почти всегда выглядела безучастной, холодной ко всем потрясениям и эмоциональным взрывам, чем частенько страдали не только журналисты, но и ее шеф.

Главред – это одно, а вот перед братом объясниться и все рассказать мне еще только предстоит. И тогда меня ждет та еще головомойка! Ой-ой!

В зале было как всегда шумно и многолюдно, работа кипела вовсю.

– Опять первая полоса, Машкова? – Танька вновь не упустила возможности сцедить свой яд. – И чему такому офигенному ты научилась, что шеф млеет? Может, дашь мастер-класс?

– Зависть плохое чувство, Жадкова, – лучезарно улыбнулась Вера. – От нее появляются морщины. А у тебя и так полный набор, с которым только к пластическому хирургу и обращаться.

– О, Верка! Да ты жива, как я посмотрю! – кисло улыбнулась коллега. Очень наглядно радовалась, ага!

– Твоими молитвами, Жадкова. Жива, здорова и не помята, как некоторые, – подруга была, как всегда, в своем репертуаре и не спускала обидчикам даже кривого взгляда. – Тяжелая ночка? На квартплату не хватило, да? Пришлось трудиться внеурочно?

Я прыснула в кулак. Вера, между тем, потрепала язвительную коллегу за щеку:

– Ай-ай, бедняжка! – состроила сострадательную мордашку блондинка. – Может, тебе двадцатку одолжить? Тетя Вера никогда жадной не была.

Танька такого отпора не ожидала, поначалу даже дар речи потеряла, а потом покраснела и с досады выплюнула:

– Гадина!

– И горжусь этим, – улыбнулась ничуть не уязвленная подруга.

Жадкова поняла, что Верку не переспоришь и быстренько ретировалась отсюда. Захватила пачку сигарет, зажигалку и ушла в курилку. Наверняка, пока нам с подругой все косточки не перемоет с половиной штата, не успокоится. Ну и пусть! Больно надо обращать на нее внимание.

– Ты как здесь? Вроде, на работу еще рано… – повернулась к Вере.

– Рано, Вадим не разрешил, но пару часиков наведаться в редакцию у меня есть. Работать не буду, но разобрать документы нужно. Посмотреть, что я пропустила, кто взял мои задания, какие пресс-релизы остались, подобрать себе что-то толковое на ближайшее время… – деловито принялась загибать пальцы она. – В общем, есть чем заняться. А у тебя, я слышала, очередная победа?

– Да! – улыбнулась в ответ, но радости вот совсем-совсем не ощутила. – Опять первая полоса.

– У-и-и! – радостно подскочила Верка. – Поздравляю! Только я требую всех подробностей! Попозже, ок? Мы ведь отпразднуем это?

– Ты еще спрашиваешь? Конечно!

За бурной реакцией подруга совсем не заметила, как подошел Чиж. Он остановился в двух шагах за ее спиной и приложил палец к губам, показывая мне, чтобы не выдавала.

– Ой, Анька, мне ведь тоже многое тебе нужно рассказать! – вдруг всплеснула руками она. – Вадим он такой…

Подруга мечтательно закатила глаза, Мишка нахмурился, а я подалась вперед, не совладав с любопытством.

– Какой?

– Ой, Анька, мне ведь тоже многое тебе нужно рассказать! – вдруг всплеснула руками она. – Вадим он такой…

Подруга мечтательно закатила глаза, Мишка нахмурился, а я подалась вперед, не совладав с любопытством.

– Какой?

– Самодостаточный, успешный, внимательный, романтичный… – мечтательно улыбалась она. – Ты знаешь, какое шикарное свидание он мне вчера устроил? Я до сих пор в себя прийти не могу!

Мне показалось, что я реально услышала скрип зубов бесившегося от злобы братца, но Верка не обратила на это никакого внимания.

– У тебя все ухажеры «такие», – пальцами я показала кавычки. – А через неделю ты остываешь и готова к новым влюбленностям.

Верка махнула рукой:

– Ой! Ну не начинай! – закатила глаза она. – Ты знаешь, а мне кажется, что с Вадимом все может быть совершенно иначе…

– Иначе? – не поняла я, но сердце тревожно екнуло.

Даже Чиж насторожился и едва не вписался носом в Верину макушку.

– Мне импонирует его отношение, – тихо ответила подруга. И на этот раз она не шутила. – Да и ухаживать красиво Вадим умеет.

– Предположим, за тобой по-другому и не ухаживают, – напомнила я.

– Это да. Но у доктора есть существенный плюс по сравнению со всеми моими предыдущими бойфрендами.

– И какой же? – задала я вопрос, мучащий, судя по глазам Мишки, нас обоих.

– Он не боится серьезных отношений, как некоторые, – здесь подруга все же обернулась к моему застывшему истуканом братцу. – Привет.

– Привет… Вер, – опешил Чиж. – Как ты?

– Лучше всех! – слишком наигранно весело ответила она. – Разве не заметно?

Мишка пристально обвел ее взглядом.

– Заметно, – охрипшим голосом ответил он.

Между ними точно была химия! Как только эти двое находились в непосредственной близости вокруг только молний, фейерверков и не хватало! И как я этого раньше-то не замечала?

Что братец, что Верка продолжали молча поедать друг друга глазами! Я почувствовала себя лишней.

– Вечером все в силе? – напоследок уточнила у подруги.

– Конечно! Мне, правда, пить еще не разрешили, но хоть понюхаю за компанию! – встрепенулась она, вновь натянув маску беззаботной блондинки. – Должны же мы отпраздновать твой профессиональный рост по карьерной лестнице!

– И твое выздоровление, – поддержала разговор я.

– А еще изменения в личной жизни, – лукаво подмигнула подруга мне и натянуто рассмеялась, когда Чиж не выдержал и резко ушел в свою подсобку под лестницей. – Нервы надо лечить!

Вера еще и вслед ему крикнуть успела! Вот злыдня!

Хотя брата мне нисколечко жаль не было. Хоть кто-то же должен попить его кровушки! За весь обиженный женский род, так сказать.

Попрощавшись с подругой, я вышла из редакции. Кому еще целый день трудиться на благо местной прессы, а мне не помешает отдохнуть! Тортик что ли купить и с Линой отпраздновать, а потом уже и с Веркой?

Жаль, не могу рассказать подруге всего, что так меня гложет…

Я сняла рюкзачок со спины и вытащила бутылочку воды. Ох, и жарень!

Даже летний зной не мог испортить моего приподнятого настроения! Ух! Как же жить хорошо! Жи-и-и-ить! Так бы и обняла весь мир!

Знай заранее, что до автобусной остановки так и не дойду, точно не радовалась бы, как дура. Смылась бы через черный вход и схоронилась где-нибудь. И уж точно не пошла бы через парковку, где наткнулась на трех мужчин в черной одежде.

Они мне сразу не понравились! Вот сразу, да! Все высокие, плечистые, спортивного типа, как на подбор! От таких только деру давать, а не любоваться и слюни пускать!

Но наивность и тотальное доверие ко всем и вся меня подвели. Я ведь двоих из этой троицы узнала и как-то мгновенно успокоилась. Как оказалось, зря!

Едва мужчины приметили меня, сразу подошли. Будто специально поджидали, когда выйду из редакции!

Громов и Куликов мрачно глядя на меня исподлобья молча стояли рядом, а третий – шатен с непримечательным лицом, заговорил:

– Анна Машкова?

– Да… – вот такое заявление сразу заставило меня напрячься. – Что-то случилось?

Громов едва слышно выругался сквозь зубы, из-за чего был награжден сумрачным взглядом напарника.

– Как долго вы знаете о нашем существовании? – задал очередной вопрос шатен.

ГЛАВА 7. Финита ли комедия? Я так не играю!

Я прокляла тот день, когда ввязалась во всю эту сверхъестественную муть! Хотя надо бы возненавидеть именно тот миг, когда моя мать переспала с Алексом. Правда, не получалось. Иначе я бы не появилась на свет, а этот расклад меня совершенно не устраивал. Слишком люблю жизнь и даже не стыдно!

Громов ничего толкового мне не сказал. Он вообще был мужчиной немногословным. Сидел рядом в машине, тесно прижимался, будто места ему вечно не хватало, и шумно сопел мне в макушку.

– Куда мы едем? – не выдержала гнетущего молчания я.

– В центр, – обронил Куликов.

– Какой центр? Что происходит? – от страха меня тянуло возмущаться, кричать и отстаивать свои права. – Кто-то мне толком объяснит?

– Анна, скоро вы все узнаете, – повернулся Завадски, наградив фирменной вампирской улыбкой. – Не переживайте. Хотя…

Я тяжело сглотнула.

– Можете переживать, ничего для вас от этого все равно не изменится.

Прозвучало, честно говоря, зловеще. Опять запугивать взялся, гад?!

И ведь хорошо получалось! Я от страха едва зубами чечетку не выстукивала. Пришлось стиснуть челюсти, держать лицо!

– А вы хоть понимаете, что это похищение! Среди белого дня! – попыталась призвать их к ответу. – Это статья, уважаемые.

Завадски с водителем весело хмыкнули, Куликов повернул ко мне голову:

– Умная, – констатировал он. – Пресса, а где был твой ум, когда ты лезла на нашу сторону?

– Э-э-э… – не лезла я! Это вы ко мне, словно медом намазанные, липнете!

– То-то же, – хмыкнул Андрей. – Теперь вот сиди, сопи в две дырочки, и помалкивай.

– Меня будут искать! – опять всполошилась я. – Моя семья, друзья, коллеги так просто этого не оставят! Вы еще не знаете с кем связались!

– Прекрасно знаем, Анна Александровна Машкова, – ехидненько так улыбнулся Завадски. Я уже стала тихо ненавидеть этого неприятного типа. – Не теряйте зря времени для ненужных слов, поберегите силы. Они вам понадобятся.

А вот последнее мне совсем-совсем не понравилось!

– З-зачем? – пискнула.

Вампир ответил с нескрываемым удовольствием, щадить мою психику он не собирался:

– Чтобы убедить высший совет сохранить вам жизнь, – покачал головой он. – Эти старики очень строго чтят правила существ и карают за непослушание соответствующе. А вы, Анечка, много правил нарушили. Очень-очень много.

Он провел пальцем себе по шее, демонстрируя всем известный жест, от которого кровь застывала в жилах.

Сердце подскочило к горлу, перед глазами потемнело…

И за что мне такой талант притягивать разного рода неприятности?! Ну кого там наверху я успела обидеть?

Слышите?! Вы признайтесь, в чем дело, а я обязательно извинюсь! Я не гордая! Только жить дайте спокойно!

– Завадски! – рявкнул Громов. Я аж подпрыгнула от его крика. – Ты ее пугаешь! Прекрати.

– А ей и стоит бояться, – гадко хихикнул вампир. – И чего это ты человечку защищаешь? Имеешь свой интерес?

Куликов подозрительно зыркнул на напарника. Впрочем, и я тоже вся обратилась в слух.

– С чего бы это? – скупо уточнил Даниил.

Ну да, ну да. Так я, вообще-то, и думала.

– А почему нет? Она девка ладная, даже я не прочь позабавиться, – подмигнул мне Завадски. – Человечки только на игру и годятся, разве не так?

Громов сделал скучающее лицо и зевнуть умудрился, словно то, что они меня обсуждали сейчас, как лошадь на ярмарке, совсем его не интересовало.

Правда, одну руку при этом он сжал в кулак с такой силой, что побелели костяшки, а вторую, предупреждающе, положил мне на колено. И тихонько поглаживал мою ногу, словно успокаивал, останавливал от лишних слов.

– Не знаю, Завадски, – ответил Даниил. – Это ты у нас больше по человечкам специализируешься, видимо, не любишь заморачиваться с дамами посложнее.

Вампир прошипел сквозь зубы, а потом бросил злым обещанием:

– Учти, я обязательно доложу совету о твоем пристрастии. Может, это ты и просветил ее насчет нашего мира?

– Ты говори, да не заговаривайся! – вступился за напарника Куликов. – За ложные обвинения тоже можно схлопотать! Никто и не посмотрит, что твой отец в совете.

Завадски зло усмехнулся:

– Это еще доказать нужно, что они ложные.

Вампир с Даниилом обменялись такими красноречивыми взглядами, что даже мне стало понятно: на дух друг друга не переносят!

– Как и обратное, – не смолчал Андрей. – Ты сам докажи сначала, а потом говорить будем.

Завадски скривил губы в нехорошей улыбке и ничего не сказал в ответ. Спор сошел на нет. В машине вновь повисла тишина, которую вскоре разбавил водитель, включив радио. Музыка меня сейчас интересовала в самую последнюю очередь.

Самое гадкое чувство – ощущение неизвестности. Тогда и страх донимает, и ужасы всякие в голову лезут.

– Перестань уже меня обнюхивать! – шикнула на Громова, не выдержав его очередного пыхтения мне в волосы.

Раньше я тоже замечала за ним такой фетиш, но в машине этот бирюк совсем разошелся.

– Я утром принимала душ, – недовольно добавила, пока не придумал очередное нелицеприятное объяснение. От этих сверхов чего хочешь ждать можно! – Завоняться не успела.

Даниил отвернулся к окну, но я заметила промелькнувшую улыбку. А Куликов прыснул в кулак, маскируя смех за кашлем.

Весело им, надо же! А вот мне плакать хочется.

Что за жизнь? Сплошное невезение!

Дальше ехали молча, рюкзак у меня сразу отобрали, так что даже смс-ку братцу с воплем «sos» отправить не успела! По ощущениям, вся дорога заняла от силы полчаса. Я ожидала, что прибудем мы за город, в какой-то глухой лес или казематы на отшибе неизвестного хутора, но нет – за границы родного К. так и не выехали.

А остановились у какого-то многоэтажного бизнес-центра со стеклянным фасадом. Перед тем, как выйти, Даниил, приколол мне на ворот футболки крохотную брошь-бабочку.

– Это зачем? – нахмурилась я.

Ответа, конечно же, не получила. Гады, одни гады вокруг!

Вели меня под руки Громов и Куликов. Как особо опасную преступницу, честное слово! Впереди шествовал Завадский, сзади – водитель.

Обложили со всех сторон! У-у-у!

На улице, да и в холле центра было многолюдно. Не посмеют напасть на такое количество народа! Стоит рискнуть! Кто знает, когда второй шанс подвернется?

– Помогите! – завопила на всю мощь и втянула голову в плечи, ожидая реакции от захватчиков.

Даниил лишь головой покачал, Завадски нехорошо усмехнулся. А прохожие совершенно не обращали на меня внимания!

– Люди, меня похитили! – предприняла я очередную попытку. – Вызовите полицию! Ау!

И чем больше я надрывалась, тем меньше даже смотрели в мою сторону!

Да что же это за кошмар?!

– Можешь не стараться, – наконец, снизошел ко мне Куликов. – Они тебя не видят и не слышат.

– Как это? – захрипла от крика я.

– А вот так это, – выдал он очередной информативный ответ. – Думаешь, артефакт невидимости для красоты на тебя нацепили?

Я глянула на брошь. Вот это да… А с виду такая незатейливая вещица.

К слову, у всех моих провожатых были похожие штучки. Подготовились!

– Не смей, – стукнул меня по пальцам Громов, как только я потянулась к «бабочке». – Иначе и до суда не доживешь.

Я насупилась, перестав пытаться устроить диверсию.

Не больно, но обидно!

В задание мы вошли без препятствий, прошли к стеклянной кабине лифта. Только поехали не вверх, как я ожидала, а вниз.

Несколько десятков метров по пустой парковке уровня «б» и мы уткнулись в двери с говорящим названием: «служебное помещение». Там по винтовой лестнице, спустились еще на три пролета и были остановлены двумя амбалами возле очередных металлических дверей.

Завадский передал одному из них пакет документов, а вот второй взялся за меня. Точнее, занял место Куликова.

Дальше меня повели уже эти незнакомцы. Четверка похитителей осталась позади.

На Громова я даже не обернулась. Никаких прощальных взглядов.

Обойдется, гад!

Вот и исполнится его заветная мечта: мы точно больше не увидимся. Разве что, на том свете. При условии, что он существует.

Брошь с меня, конечно, не забыли снять. Рюкзак, опять же, не вернули. Ну и кто они после этого? Все одним миром мазаны! Монстры!

Коридоры, двери, опять коридоры, лестницы, кодовые замки, система карт и чипов, два раза еще спускались на лифте… В общем, я потеряла счет нашему путешествию. И тому, где именно нахожусь. По ощущениям, где-то глубоко под землей. Очень-очень глубоко. Несколько раз при спуске у меня даже уши закладывало.

Незнакомые охранники были уже привычно угрюмы и молчаливы. И никакие: «Мне положен один звонок!» или «Вызовите моего адвоката!» на них не действовали.

У какой-то двери мое сопровождение вновь сменилось. На этот раз оно стало гораздо колоритнее.

Из прежнего в незнакомцах можно было отметить спортивный тип фигур и высокий рост. Остальные черты оказались далеки от обычных человеческих. Кожа одного из охранников имела лиловый оттенок, его короткостриженную голову венчали длинные, завитые назад, рога. А от глаз – абсолютно черных без белков, меня бросало в паническую дрожь.

Второй же незнакомец был не в пример «симпатичнее». С обычными глазами, цвета сочной весенней зелени. Но вот такой повышенной лохматости, что за ней оказалось сложновато рассмотреть даже черты лица.

Человеческим устоям отвечала только одежда. На каждом из них были строгие черные костюмы и лакированные туфли.

Прямо-таки нелюди в черном. Брр!

И эти монстры откровенно ржали над каждым моим требованием позвать адвоката, вернуть вещи, позволить позвонить или откровенным угрозам, что меня найдут, а им всем тут здорово не поздоровится.

В общем, меня бросало из крайности в крайность, то в просьбы, то в претензии или агрессивные словесные атаки. А кто бы на моем месте оставался спокойным, как удав?

– Обустраивайся поудобнее, девочка, – посоветовал «лиловый» впихнув меня в комнату. – За тобой придут, когда надо будет.

А когда это «надо будет» наступит, уточнить забыл, закрыл металлическую дверь: щелкнул замок, задвинулся засов, и послышался глухой звук удаляющихся шагов.

– Эй! – кинулась я к двери, барабаня по ней кулаками. – Но так же нельзя! Выпустите меня отсюда! Эй, кто-нибудь! Вы меня слышите?!

Вот был бы номер, откликнись кто на мой призыв! А так все получилось очень даже предсказуемо. Мои крики успешно проигнорировали.

Я еще с несколько минут побесновалась, выплескивая накопившийся страх, бессилие, гнев и обиду на злодейку-судьбу, а потом затихла. Не до хрипоты же голос срывать здесь! Что толку?

Лучше оглядеться и поберечь силы. Мало ли для чего сгодятся еще.

«Сидит девица в темнице сырой…» – вспомнилась вдруг детская загадка. Только моя темница оказалась вполне себе светлой комнатушкой, около пяти метров длиной и четырех шириной. Из предметов обихода была односпальная кровать. Белые стены пустовали, под потолком – круглый плафон, что давал вполне яркое освещение, в левом верхнем углу подмигивала зеленым огоньком камера…

Следят, значит. «Большой брат» бдит. Ну-ну.

– Может, мне кто-нибудь потрудится объяснить, что происходит? – спросила, глядя на «огонек».

Если в камере есть картинка, то, уверена, подключен и звук.

Что там ответа! Никакой реакции я не добилась!

И чего вообще ждала? Гласа небесного? Совсем с этим потрясением логика отключилась.

Так, Машкова, возьми себя в руки и подумай. Не могут же они тебя здесь вечно держать!

Я почувствовала себя мартышкой, которую дергают за веревочки и наблюдают за реакцией. Тьфу! Противно.

И ни одного окна… Хотя бы окошечка, чтобы выглянуть наружу!

О каком окошке могла идти речь, если мы спустились очень далеко под землю, я подумала несколько позже. Вокруг только камень… Хорошо еще вентиляция имелась, иначе впору задохнуться.

Чтобы не впасть в очередную панику, стала мерить комнату шагами. Туда-сюда, туда-сюда…

Свело живот.

А где? Теперь я, как никогда хорошо, понимала Варвару Аркадиевну Гаальскую! И до старости ждать не пришлось!

Еще раз тщательнее осмотревшись вокруг, я заметила дверь. Из-за белого цвета она слилась со стенами, поэтому сразу и обошлось ее вниманием.

Внутри оказался «белый друг» и умывальник. Камеры под потолком не увидела. Хоть здесь решили сохранить видимость личного пространства и то радость!

Вода в кране была только холодная, но она была! Тоже плюс! Вот как ценится простая бытовая мелочь за неимением привычных удобств.

Вернувшись в комнату, я поежилась, обняв себя руками.

И сколько, прикажете, здесь сидеть?

Нет, температура была вполне комфортной, это меня просто от страха стало морозить.

Вновь расхаживать туда-сюда, как лунатик, не стала. Присела на кровать и задумалась. Ждать у моря погоды всегда очень тяжело. Тем более, если этого никогда прежде в твоем характере не значилось. Но деваться все равно некуда. За то успела переосмыслить многое. И по-прежнему не находила за собой вины. Очень любопытно, в чем меня обвиняют?

Время здесь шло совершенно иначе. Без часов, без солнца никак не получалось понять, прошел час или двадцать минут? Да и что там снаружи: день или уже вечер? Искусственный свет не давал никаких подсказок.

Два раза приносили еду, просто просовывали жестяной поднос в специальном отверстии в двери. Молча. Эта тишина уже давила мне на уши.

Обед и ужин, как догадалась. Значит, вечер все же наступил, и я просидела здесь очень долго. Наверняка, меня уже хватились. Только вот, найдут ли?

Удивлюсь, если существа хорошенько не замели следы. Остается надеяться на связи Мишки в «особых кругах». Машковы тоже не лыком шиты! Правда же?

Ох, Чижик, Чижик… А ведь я обещала не влезать больше в передряги…

Кормили здесь не ахти. На обед – овощной суп, два кусочка ржаного хлеба и бутылка воды, на ужин – овощной салат с кусочком хлеба и вновь вода.

Без меня, меня посадили на диету.

Хорошо еще, воды хватало. Хотя я бы и не побрезговала напиться просто из-под крана. Как припечет, вся брезгливость чудесным образом исчезает.

Вскоре свет потускнел. Таким образом, думаю, мне дали понять, что началась ночь и пора спать. Конечно, сна ни в одном глазу не было, но я прилегла, укрывшись одеялом. Восстановить силы не помешает.

– Молчите, Анна, – послышалось над самым ухом, заставив меня испуганно вскочить с кровати.

Запутавшись ногами в одеяле, я кулем свалилась на пол.

– Уй!

– Аккуратнее! – не забыл «поучить» меня Алес, застывший рядом. – Самоубийство не выход!

Я открыла было рот для язвительного ответа, но мужчина укоризненно покачал головой и вновь предупредил:

– Я очень рискую, появившись здесь. Сейчас не время препираться, Анна. Камеры меня не зафиксируют, если вы не выдадите моего присутствия, – поторопился с объяснениями он. – Зная о моей способности быть невидимым, смотрители догадаются, что вы здесь не одни. Хоть и не услышат меня. Понимаете?

Я потерла глаза и, постанывая, вернулась на кровать:

– Ох уж мне эти кошмары, – специально отчетливо произнесла вслух, чтобы отвести подозрения от Алеса. Союзник мне не помешает. Даже если это странный, пропавший на десятилетия, дядюшка. – Ни одной ночи спокойствия.

– Молодец. Спасибо.

Я вновь прилегла на бок, укрылась, подложила ладошки под щеку и выжидательным взглядом уставилась на ночного гостя.

– Совет как-то прознал, что вы знаете о нашем существовании. В байки про ваше похищение Алексом для экспериментов, они больше не верят. Завтра будет созван суд старейшин, который решит вашу дальнейшую судьбу, – он отвел глаза, но обеспокоенность, что ясно читалась в его взгляде, я все равно успела заметить. Если уж Алес забеспокоился, то дела мои и, правда, плохи. – А я ведь предупреждал вас, Анна, больше не лезть в наш мир!

Ох уж мне это «я предупреждал, я говорил!». Нашел чем попенять! Разве я напрашивалась на зуб к вампирше? Ну кто мог знать, что обычная заведующая в геронтологическом центре на окраине города окажется самым настоящим монстром?! Во мне вот точно нет способностей к ясновидению!

– Я не знаю, что вас ждет завтра… – быстро сменил гнев на милость дядюшка. – Но прошу не волноваться.

Ага! Легко ему сказать! И каким образом мне это сделать?!

– Я сделаю все возможное, чтобы помочь. И невозможное тоже, – Алес решительно рубанул рукой воздух. – Вы – моя племянница, моя плоть и кровь. А Вишневские своих в беде не бросают, пусть вы обо мне и совершенно иного мнения.

Я покачала головой. На глаза навернулись слезы. А ведь столько обидного в прошлую встречу ему успела высказать! Даже стыдно…

Очень жаль, что сейчас не могу извиниться и поблагодарить. Ведь он опять пытается вытащить меня за уши из болота, в которое угодила.

Надеюсь, Алес понял меня без слов.

По крайней мере, его взгляд значительно потеплел.

– А пока постарайтесь заснуть. Бессонница никого не красит, – тепло сказал он. – До завтра, Анна.

– До завтра, Алес, – мысленно ответила ему я.

Мужчина исчез, а еще долго пялилась в посеревший от недостатка освещения потолок. Уже успела подумать, что заснуть все равно не удастся, как меня сморило. То ли усталость сыграла на руку, то ли тишина и сумерки.

***

– Анисимов, может, сделаем крюк?

– Крюк? – полицейский удивленно повернулся к своему напарнику. – Какой крюк? Зачем?

Мы уже с полчаса тряслись в разбитом УАЗике, путь в СИЗО стал казаться мне бесконечным. Состояние наших дорог просто адовое. Вы поймете меня, если привыкли к шикарным тачкам, которые даже по гравию скользят так, как нож по маслу.

– Да, крюк, – коп глянул в зеркало заднего вида и бросил на меня взгляд, полный ненависти. – Заедем на пустырь на Овлановке.

– Зачем?

– Бл*, Анисимов! Не тупи!

Поджарый капитан со смешными тонкими усиками растерянно глянул на разбушевавшегося напарника и нахмурился. В его глазах засветилось понимание.

– Это не профессионально.

Повезло мне. Один коп – жирный невротик с наклонностями садиста, другой – наивняшка. А ведь еще месяц назад, затевая всю эту игру, я думал – будет весело.

Угу. Одна скука. Какие же люди предсказуемые!

– Заткнись! – толстый побагровел. – Я еле сдерживаюсь, чтобы не всадить всю обойму в этого ублюдка, а ты мне про профессионализм толкаешь? Лучше родственникам жертв об этом расскажи, а еще о том, как ты защищал убийцу.

Анисимов поджал губы:

– Я его не защищаю, просто делаю свою работу. Что и тебе советую, Боровский. А его будет судить суд, не ты и не я.

– Суд? – коп сцедил сквозь зубы. – Самый гуманный суд в мире! Ха! Не удивлюсь, если эта тварь сможет выйти сухим из воды.

Он рассчитывал на справедливость?

«Какая прелесть!» – я усмехнулся в кулак.

Все шло по плану.

– Боровский, остынь, – попытался воззвать к разуму напарника «наивняшка».

– Только, как эта падла сдохнет! – ярился «боров». – И с какого хр*на у нас отменили смертельную казнь?

Я усмехнулся. С того, что вы – люди, слабые и никчемные.

– Чо вылупился?! – вызверился неадекват. – Ствол в задницу тебе вставлю, нажму на курок и посмотрим тогда, как будешь лыбиться!

У кого-то нервишки совсем на пределе. Только бояться здесь нечего. Пустые угрозы. Люди в противостоянии мне не ровня. Даже со сцепленными наручниками руками я смогу прищелкнуть этих двоих за одну минуту. Только не время, не так, не сейчас.

Я затеял эту игру, я и доведу ее до конца.

Только шире улыбнулся, продолжая хранить молчание. К тому же, подмигнул копу.

Боровский дернулся. У него на лбу выступила испарина.

Боится, жирдяй.

Ну и правильно.

Инстинкты не врут, кто из нас хищник, а кто жертва.

Анисимов был сосредоточен на дороге. Боровский отвернулся от меня, ничего больше не сказав.

Нужно было играть роль психа до конца. И так ли играть? Может, просто стоит побыть собой? В последнее время я не так уж сильно стал отличаться от монстра, которым все меня всегда считали.

Многолетний провал в исходе экспериментов будил во мне слепую ярость, побуждая к попыткам из ряда вон. Так я дошел до опытов на мертвом теле. Что если хоть на миг смогу вернуть к жизни человеческие клетки? Тогда эта победа повлияет на мои селекционные попытки получить уникальное потомство.

Так появился Алексей Дементьев. Маньяк-убийца.

Кроме подходящего материала для своих экспериментов я получил возможность поиграть с человечками, развлечься, развеять скуку. Куда ни глянь, одни плюсы.

Машина остановилась и Боровский грубо выдернул меня из УАЗика.

Я сдержал раздражение. Осталось совсем чуть-чуть.

Появляться в суде я был не намерен, Алексей Дементьев отыграл свое, он должен исчезнуть. Это будет феерическое шоу!

Ход моих мыслей прервался приятным, чудным ароматом. Инкубский нюх всегда чутко улавливал наиболее подходящую еду.

У обочины дороги стояла хрупкая брюнетка. Один взгляд на нее заставил меня замереть. А нутро точно взбесилось, потянувшись к ней со всей силы.

Девушка выглядела растерянной.

Я потянул сильнее воздух. Эта незнакомка определенно пахла… мной.

Что за шутки?!

Я не мог поверить глазам. Передо мной была… Маша. Маша, которую я забыл.

А точнее, ее юная копия.

Вокруг раздались выстрелы, и все превратилось в хаос. План побега был запущен в игру. Я не успел ничего придумать, как поступить со странной незнакомкой с отголосками моей сущности. Опомнился уже во внедорожнике. Стоило заскочить на заднее сиденье, как машина, взвизгнув шинами, помчалась с места.

Забрав у помощника мобильный телефон, я по памяти набрал номер Черного:

– Собери-ка мне информацию об одной прелестной девочке…

Кажется, у меня начинается Большая Игра.

***

Я открыла глаза и резко села. В последнее время только так и просыпаюсь.

Освещение вновь стало ярким, значит, снаружи утро. До обеденного времени я бы не доспала, с такими нервами…

Да и завтрак вскоре принесли. Овсяная каша и вода. Наверняка, у этих гадов такая техника манипуляции разработана. Воздействуют долгим ожиданием, неизвестностью, голодом и тесным пространством. Как ни крути, атмосфера угнетающая!

Поела, не почувствовав толком вкуса. Все не могла выкинуть из головы то, что привиделось.

Алекс меня «учуял»…

Вот оно что. Если верить правдивости снов-видений, теперь многое из произошедшего становилось для меня яснее.

Алекс запустил машину странных событий, что не раз подвергали мою жизнь смертельной опасности. Именно Алекс всему виной…

Вот совершенно не получалось у меня жалеть о его смерти!

– Ань, это ты там? – послышался глухой вопрос, я приложилась ухом к стене у кровати.

– Феликс? – позвала, не успев удивиться узнаванию.

– Да! – радостно вскрикнул он. – Да, это я!

– Ты как здесь? – знаю, глупый вопрос. Я тут же дала себе по лбу и перефразировала: – Ты давно здесь?

– Давно, я сбился со счета уже. Почти с того самого момента, как передал тебя заказчику – высшему инкубу, – разоткровенничался Феликс. – Силовики повязали меня у него в доме… Надо было давать деру, а не развлекаться с девочками…

– О-у-у.

Ну да, все инкубы слабы по этой части, не могут отказать себе в удовольствии.

– Так ты, выходит, мой сосед по несчастью?

– Выходит, так… – тяжело вздохнул инкуб.

– А как узнал, что это я?

– По запаху, – ошарашил он.

Я украдкой подняла руку и принюхалась. Нет, ну не эдемские розы, конечно, но…

– Извини, душ мне не представилось возможным принять! – буркнула в стену, но сосед по несчастью услышал.

– Ты что обиделась? – казалось, даже искренне удивился он. – На что?

Все мужчины одинаково не понимают женщин! Что инкубы, что демоны, что оборотни, что люди!

– Действительно! На что? – закатила глаза. – Мне просто сказали, что я воняю. Спасибо за откровенность!

Один нюхал всю дорогу сюда, другой не постеснялся в открытую сказать. Дожилась, Машкова! А ведь ты всегда отличалась чистоплотностью!

Стыд-то какой…

– Нет, ты неправильно меня поняла! Ты совсем не воняешь!

Да-да, я прекрасно научилась улавливать тонкие намеки на толстые обстоятельства.

– Угу. Не утешай меня, я все понимаю, – кинула я, попутно прикидывая, не рискнуть ли мне помыться в раковине. – Нас тут тоже, знаешь ли, не в номере-люкс держат.

Феликс вновь громко вздохнул, потом помолчал немного и начал заново. Только теперь занудным менторским тоном, в котором так ясно улавливался его папаня…

Брр! Даже жутко стало.

– У каждого есть свой аромат, многие существа обладают усиленным обонянием, так мы можем распознавать подходящих нам партнеров, учуять эмоции и многое другое.

Прямо краткий курс в физиологию существ. Я фыркнула. Очень познавательно, ага.

– И у тебя есть свой особый аромат. К тому же, очень приятный, Аня, – добавил он. – Я уловил по вентиляции, так и догадался.

– Приятный, говоришь? – решила сменить гнев на милость.

– Да.

– Точно не воняет? – я еще раз шумно себя обнюхала.

Нет, ну не все так критично, как показалось мне в первый момент. Душ, конечно, не помешало бы принять, но где я его здесь возьму?

Перед смертью не надышишься, и не намоешься, во как!

– Точно.

– А ты меня не обманываешь? – все еще не верилось.

– Да зачем мне это надо! – уже вспылил Феликс.

Ненадолго его нервов хватило. Папаня явно покруче будет, научился ведь на раз-два разруливать все конфликты в коллективе. Основная часть которого женская, а это вам не хухры-мухры! Скорее то еще испытание на прочность психики.

Я пожала плечами:

– Логично.

У нас тут возможность реальной казни на носу, очередная смертельная опасность, а я беспокоюсь, хорошо ли пахну! Чисто женская логика в действии.

Хоть Верка меня и не кусала, а походу я заразилась ее настроениями. Это ей в нашем тандеме отведена роль блюстителя красоты, гламура и женственности.

– Ань?

– М-м-м? – откликнулась, выныривая из размышлений.

– Прости меня, а?

Вот тебе новости! Раз Феликс, этот поганец, надумал извиняться, дела совсем плохи…

ГЛАВА 8. Мышеловка для журналиста

– Прости меня, а?

Вот тебе новости! Раз Феликс, этот поганец, надумал извиняться, дела совсем плохи…

– За что? – все же решила уточнить. Ладно, так и быть, подарю инкубу возможность искупить вину исповедью и дифирамбами в мой адрес.

– За все.

Очень красноречиво. Браво!

– За подлость, что воспользовался твоим доверием, предал и подставил, – после короткой паузы добавил он.

– Ой, ну ладно тебе… – не так уж мы близко были знакомы, чтобы воспринимать его поступок за форменное предательство. Да, ситуация, конечно, некрасивая. Но эмоционально она меня почти не задела. И физически удалось выйти сухой из воды, так что… – Не парься. Оставим это в прошлом, я уже почти и забыла…

– Как же! Ты, может, и забыла, а совет – нет, – фыркнул Феликс. – Теперь нас ждет суд и смертная казнь.

– Как-кая казнь? – я прижала ладонь к сердцу, так неистово оно заколотилось. – У тебя рассудок там помутился?

– Если бы!

– О, Господи, – я толком не знала молитв, но именно в этот момент очень захотелось вспомнить хоть одну. – За что?

Инкуб не ответил, и я вынуждена была позвать громче.

– Феликс?– а сколько паники в голосе! Еще немного и вообще расплачусь! – Ты меня слышишь?

– Слышу, – отозвался он.

– За что нас казнят? – даже звучало фантастически нереально! – Я ничего не понимаю!

– Меня за твое похищение и разглашение тайны нашего существования, – спокойно ответил инкуб. – Тебя за то, что знаешь о нас.

– Бред какой-то! – я крепко сжала переносицу, от происходящего ужаса голова разболелась не на шутку.

– Таковы наши законы.

Как у него все просто! Я вытерла вспотевшие ладошки об одеяло:

– Это сущее варварство, а не законы…

Пульс грохотал в висках. Нужно было успокоиться, а то еще схлопочу инфаркт в расцвете лет и избавлю монстров удовольствия свершить надо мной суд. Вот они расстроятся!

Я нервно хихикнула.

– Ань? – Феликс не давал мне скатиться в банальную бабью истерику, а ведь пора бы!

– Ну что еще? – недовольно отозвалась.

– Прости меня.

– Ты повторяешься, – фыркнула, уткнувшись лбом в стену. А здесь, оказывается, неплохая слышимость.

Интересно, почему он раньше со мной не связался? С другой стороны камеры тоже есть сосед?

– Просто ты еще не все знаешь, а мне очень нужно тебе рассказать…

Что-то мне это напоминало… И вообще заунывный тон сыночка Йогана совсем не прибавлял оптимизма. Итак на душе коты нагаженное зарывают, а тут он, похоже, добавки гуано пытается подкинуть.

– Феликс, во-первых, исповедоваться тебе еще рано, а во-вторых, делать это будешь не мне, – поморщилась от подобных перспектив.

– Ань, это я рассказал о тебе совету.

У меня даже перед глазами помутилось:

– Что именно? – и голос сел, слышался каким-то чужим, хриплым.

– Все, что знал. Кто ты моему отцу, что он не применяет на тебе внушение, что ты прекрасно осведомлена о существах, что на тебя не действует инкубское обаяние, о похищении…

– Хм-м… – и что, прикажете, на такое ответить?

– В общем, это я виноват, что ты здесь, – послышался глухой удар о стену со стороны Феликса. Надеюсь, он не лбом проверяет ее крепость. В той черепушке и так дефицит мозгов, не хватало еще, чтобы последние вытекли. И почему у такого отца сын идиот? Куда все хорошие гены делись? – Прости меня, Аня! Я не смог продержаться на допросе, раскололся. Это я во всем виноват.

Как бы боязно мне ни было, но логика продолжала отлично работать. И его нытье жутко раздражало.

– Вот чем вы – инкубы, не устаете меня удивлять, так это просто гигантским самомнением.

– Что? Не понял…

Ну еще бы! Куда ему?

– Феликс, я, конечно, понимаю, что ты считаешь себя очень значимой персоной, но не стоит все принимать на свой счет. Не думаю, что в решении судить меня совет руководствовался только твоей информацией.

– Думаешь? – от надежды, прозвучавшей в его вопросе, я закатила глаза.

– Будь ты прав, я бы соседствовала с тобой гораздо раньше, а не только сейчас. Ты же не вчера признался во всем?

Короткое молчание и вновь покорный ответ:

– Не вчера. Почти сразу… Я – неудачник, Ань.

Кто бы спорил, я не буду!

– Ну-ну, не надо этого самобичевания, – легонько похлопала по стеночке, точно по плечу этого нытика.

Я думала, это маленькое участие могло бы успокоить инкуба, но Феликс только больше разошелся.

– У меня плохие отношения с семьей, я – никудышный глава клана, у меня нет постоянной девушки, моя бывшая невеста изменила мне с отцом, – эту трубу жалоб просто прорвало!

– Упс…

Йоган спал с невестой сына?! Вот это поворот! Теперь мне понятна тотальная ненависть отпрыска.

– Это было уйму лет назад, и он не знал, что она со мной в отношениях, но я до сих пор не могу этого спустить…

– Да-а-а… – откашлялась я, пытаясь подобрать слова, но… не сложилось. – Запутанная ситуация.

– И ты еще будешь говорить, что я не неудачник? – хмыкнул он.

А врать, Машкова, ты так и не научилась. Но нельзя же еще сильнее выбивать почву из-под ног уже отчаявшегося че… инкуба?!

– Ты просто запутался, все еще наладится, я уверена, – как могла, попыталась приободрить.

Молчал Феликс долго, а когда заговорил, смог удивить.

– Ты замечательная, Аня. Правда, – сказал он. – Еще раз прости, что так все получилось.

Ох, доброта тебя когда-нибудь погубит, Машкова.

– Все будет хорошо, Феликс, – ответила я, совершенно не веря в собственную ложь.

Небось, Йоган, в такой ситуации не потерял бы силу духа. Он бы всячески пытался найти выход из гов… гхм… этого, да еще и меня бы утешал. А здесь приходится наоборот…

Мда. Перевелись мужчины в XXI веке.

– Мне бы твой оптимизм, если мы выживем…

– Заканчивай скулить, Феликс. Ты же не девочка, в конце концов! Возьми себя в руки! – я решила сменить тактику и отрезвить этого нытика. Достал! – И вообще, кто кого еще должен утешать?! Это я без году неделя варюсь во всей сверхъестественной ерунде, а вся жизнь наперекосяк!

– Ты права, – быстро пошел на попятную он.

– Я уже сбилась со счета сколько раз побывала на грани смерти!

– Прости…

Никакого характера!

– Прекрати уже извиняться! Бесит!

– Прости… Гх-м…

– Р-р-р!

Из-за стенки послышался смех. Злость сразу испарилась, я облегченно рассмеялась в ответ. Напряжение спало.

Дальше разговор перешел на легкие темы, мы болтали, хихикали и как могли отвлекались от грустных мыслей. Вдвоем оно как-то легче… Феликс держал себя в руках и больше не впадал в депрессивный настрой. Мне от этого даже дышать стало легче. Ведь умирать, осужденная кучкой каких-то монстров, я точно не собиралась.

Не знаю, что придумаю, но обязательно это сделаю! Сориентируюсь по ситуации. Журналисты не сдаются! Ни инкубам, ни демонам, ни совету, никому!

Пообедали мы с Феликсом тоже вместе. Относительно, конечно. Он в своей камере, я в своей. Обеденное меню разнообразием не блистало. К слову, меню вообще не было. Нам принесли какую-то «синюю» похлебку и сухарик. Изверги! Даже компотом обделили.

Феликс рассказал, что другого соседа по камере у меня нет. Впрочем, как и у него. Сейчас совет томил только нас двоих. Вот такая эксклюзивность!

По ощущениям, я просидела здесь уже сутки или близко к этому. Ожидание на самом деле убивало, хорошо еще, что вскоре оно закончилось. Хорошо ли, Машкова?

Дверь со скрипом распахнулась и в проеме показался мой конвоир. Тот, который рогатый. Жуть!

– На выход, – сказал он приятным бархатистым голосом.

Я смалодушничала. Осталась так же сидеть, поджав коленки, и подперев подбородок кулачками.

Демон, а именно так они мне и представлялись в фантазии, ухмыльнулся. Подмигнул мне абсолютно черным, без белков, глазом и поманил пальчиком. Честное журналистское, смотрелось ужасно!

Я вздрогнула и отчаянно помотала головой.

– Хочешь, чтобы я тебя сам забрал или все же пойдешь добровольно?

Похоже, идея силком вытащить меня из камеры незнакомца здорово воодушевляла. Вон даже рога стали зловеще топорщиться в мою сторону!

Бр-р!

Отбросив гадкие мысли о том, что бы это могло значить, я тяжело сглотнула и поплелась к выходу. Коленки дрожали, вся уверенность под пристальным взглядом демона куда-то испарилась. Но я изо всех сил продолжала храбриться.

– Хорошая девочка, – победно улыбнулся демон, грубо схватил меня под локоть, наклонился и… шумно понюхал!

У меня перед глазами расплылась алая дымка гнева.

– Хватит меня нюхать, как кот валерианку! – взбунтовалась я. – И не тыкай в меня этим!

Демон откровенно ошалел:

– Чем?

– Рогами!

Он хмыкнул и самодовольно заявил:

– Девочка, выпрямление рогов у демона свидетельствует о возбуждении, – подмигнул этот гад. – Ты мне нравишься, сладенькая.

Вот этого только и не хватало для полного счастья! Прямо описаюсь сейчас от радости.

– Ой все! – раздраженно махнула рукой, ненавидя мужчину за обаятельную улыбку. – Веди давай уже меня на эшафот, к дыбе, в гладиаторскую яму с гадюками или куда там еще у вас положено.

Демон захлопал ресницами. Ну прямо невинная няшка!

– Куда?

– Куда надо, – грубо ответила я. Дерзость появилась не от смелости, скорее, как форма защиты. – Перепихона не будет.

– Ты уверена, девочка? – спросил он доверительным шепотом и склонился ближе.

Я громко сглотнула. Куда бежать, как спасаться?

– Аня! – послышался взволнованный голос Феликса. – Что там у тебя происходит?

– Меня забирают куда-то! – пискнула, но инкуб услышал.

– Кто?

– Демон! – тот лишь ухмыльнулся, позволив мне выкрикивать соседу. – Возбужденный!

– Старх, куда ты ее ведешь?

– Заткнись, Феликс, – беззлобно ответил он. – Договоришься, отсажу в дальнюю камеру по коридору, продолжишь маяться в одиночестве.

Я закусила губу. А инкуб, на удивление, не испугался.

– Старх! Ты мне должен, не забыл?

Демон скривился, а потом нехотя, но все же признался:

– На допрос! Никогда больше не буду бросать кости с инкубами, – последнее он уже пробурчал себе под нос, хотя я отлично расслышала. – Пойдем, девочка.

Я послушно поплелась рядом с ним.

– Аня, ничего не бойся! – донеслось от Феликса.

Старх продолжил держать меня за руку. Словно бы мне было куда бежать! Пф-ф!

Отдать ему должное, вел он себя прилично. Шел быстро, но не тянул за собой, подстраивался под мой ход, не был груб, остался неразговорчивым. Правда, ухмыляться не перестал, да красноречивые взгляды бросал в мою сторону. И рога так и не закрутились обратно!

О последнем я и вовсе предпочитала не думать.

Мы прошли несколько коридоров-близнецов, поднялись на лифте на два уровня и вновь двинулись по длинному непримечательному коридору. Прямо лабиринт какой-то! Когда Старх открыл передо мной двери и легонько подтолкнул в спину, чтобы не торчала на пороге, ноги уже гудели от усталости. Обычно я за день спокойно беру и не такие дистанции, но здесь сказался злополучный стресс и напряжение последних суток.

В допросной было серо, светло от искусственного света и пусто. Лишь стол, два стула напротив друг друга, зеркальная стена, настенные часы и камера в углу под потолком. За столом меня дожидался сухопарый блондин в сером офисном костюме, с орлиным носом и «пустым» взглядом за круглыми очками с черными дужками.

– Свободен, – приказал демону мужчина.

Старх, не теряя времени и лишних слов, молча развернулся и ушел. Правда, на прощание, я словила на себе его сочувствующий взгляд.

Дверь за ним бесшумно закрылась, оставив меня тет-а-тет с пугающим незнакомцем. У него была совершенно обычная «человеческая» внешность, только это не вызывало должного чувства безопасности или спокойствия. От мужчины исходила такая мощная аура опасности, что мне перебивало дух.

– Присаживайтесь, Анна, – указал он мне на свободный стул. – Как люди говорят, в ногах правды нет?

Настороженно следя за каждым его движением, я сделала, как велел.

– Люди по-всякому говорят…

Мужчина хмыкнул, но ничего не сказал. Вместо этого открыл папочку, что лежала перед ним, и углубился в чтение. Я же молча ерзала на стуле, прикидывая, чего ожидать в ближайшем будущем.

Бурная творческая фантазия подкидывала любой вариант, кроме откровенного игнорирования, что произошло на самом деле!

Жуткий очкарик не обращал на меня никакого внимания! Знай себе, читал, тихонечко и даже взгляд не поднимал на бедную, изводящуюся страхами, меня! Ну не гадство, а?! Или это очередной способ манипулирования?

В таком напряженном молчании прошло пятнадцать минут. Да, я, как маньяк, следила за ходом стрелок часов! И, в итоге, не выдержала первой:

– Допроса не будет?

Мужчина поднял взгляд на меня. От его синих глаз, прожигающих холодом, бросало в дрожь. Я мгновенно пожалела, что вообще рот осмелилась открыть!

– А нужен? – уточнил он.

– Э-э-э…

– Не вижу в нем смысла, Анна. Мне и так все ясно, – и мужчина вновь вернул внимание чтиву в папке.

– И что же вам ясно? – говорила мне бабушка, что самое важное умение для девушки, вовремя прикусить язык! Я так ему и не научилась.

– Что вы прекрасно осведомлены о нашем существовании, что является нарушением закона о неразглашении и карается соответственно кодексу.

– Погодите, но…

– Люди не допускаются до владения столь важной информацией, приговор ясен как день и предсказуем, поэтому я не считаю нужным тратить на вас свое время, – скучающе сказал очкарик. – По протоколу мы должны провести в допросной не меньше получаса, отводящихся для выяснения всех необходимых деталей. Так как нам этого не требуется, придется просто убить время, осталось меньше пятнадцати минут. Поэтому посидите тихонько и не мешайте мне изучать материалы, интересное дельце наклевывается.

Поначалу я онемела от столь откровенного хамства. Мужчина всем своим видом ясно показывал, что ему вообще на меня плевать, он отнесся ко мне даже хуже, чем к той папочке, материалы из которой изучал! Выходит, люди для этого очкарика еще менее значимы, чем простые вещи! Не страх, злость подстегивала меня держать лицо и не сутулить спину. А еще врожденное любопытство никак не унималось! И я собралась пойти у него на поводу.

– Так что же, по-вашему, меня ждет?

Мужчина недовольно поджал губы, опять оторвала от дел! Так тебе и надо, гад! Если уж со мной все решено заранее, то я хоть нервы каждому, кому смогу, потрепаю!

– Вечером будет суд, дождитесь и узнаете.

– Но вы же только что бахвалились, что прекрасно знаете все заранее, – уколола я. – Не желаете поделиться?

– Не желаю.

Кто бы сомневался!

– А как же сочувствие к бедной заключенной, разменной монетой попавшей под колесо вашего дикого правосудия? – ехидно отозвалась.

Очкарик хмыкнул, левый уголок его рта немного дернулся в ленивой полуулыбке. Наконец-то! Первый проблеск эмоций! Я уж стала верить, что передо мной какой-то киборг.

– Какое наказание меня ждет? – повторно ударила в ту же цель.

– Вы точно уверены, что хотите знать?

Он спросил это тихо, спокойно, при этом загадочно сверля меня непроницаемым взглядом. Интересно, что творилось в его голове? Как ни крути, а персонаж любопытный. Явно умный, жесткий, сильный и совершенно невоспитанный! Даже не счел нужным представиться!

– Точно, – я решила твердо стоять на своем, хотя внутри от его слов что-то трусливо дрогнуло.

– Смерть или полное стирание памяти. Вы будете потеряны, как личность, навсегда, – выдал он, с любопытством следя за моей реакцией. – Я даже и не знаю, что в таком случае хуже: сразу умереть или мучиться долгие годы.

У меня пересохло во рту.

– И что же? Совсем ничего нельзя сделать?

– Разбирательство в таких случаях чистая формальность, все уже знают, чем это закончится. Схема давно отлажена и работает без сбоев.

Надо же… Схема. Интересный подбор слов. А кто я в этой схеме? Еще одна безымянная жертва в угоду варварским законам?

– Третий вариант совершенно невозможен? – не знаю, откуда только силы взялись продолжить общение ровным голосом, когда больше всего на свете хотелось забиться в уголок и рыдать от несправедливости судьбы.

Мужчина пожал плечами. То ли не знал, то ли просто ушел от ответа, решив не добивать меня сразу. Быть может, пожалел?

В последнее мне почему-то совершенно не верилось. Чем больше я знакомилась с миром существ, тем отчетливее понимала, что они самые настоящие монстры.

Дальше я подарила очкарику вожделенную тишину. Все оставшиеся десять минут просидела молча, сложив руки на груди и размышляя, как из всего этого выпутаться.

Как ни крути, а ситуация так себе. Верить в то, что все катастрофично, я не собиралась. Мало ли что можно сказать и с какой стороны подать. Мне ли не знать?

Смерть я однозначно не заслужила. За что меня убивать? За знания, которых не просила? Отца-извращенца? Да я по крови уже была вовлечена в этот сверхъестественный мир еще с самого рождения! Какой суд, господа хорошие?!

Лишиться своей жизни, привычек, приятных и не очень воспоминаний, всех людей, что окружали меня или встречались по пути? Нет, это тоже не по мне. Разве я смогу стать кем-то другим? Нет. Скорее сойду с ума. Ведь, уверена, постоянно буду чувствовать нехватку чего-то важного, себя настоящей.

Но смогу ли повлиять на решение совета оставалось под большим вопросом.

Очкарик порой бросал на меня любопытный взгляд. Видимо, не на такую реакцию он рассчитывал. Что ж, женской истерикой я его баловать не собиралась. Обойдетесь, господин хороший! Хотели читать? Вот и читайте, не суйте свой длинный нос в чужие переживания.

– Старх! – вскоре нарушил тишину мужчина. Как только демон показался в дверях, тот вновь скомандовал: – Можешь забирать.

В эту минуту произошло три вещи: Старх двинулся ко мне, в комнату ворвался запыхавшийся Алес с какой-то худышкой-блондинкой, а властный очкарик поднялся так резко, что чуть не перекинул стол.

– Какого х…. ты здесь забыл?!

– Орест, мне нужно всего две минуты с Анной, – решительно выставил руку вперед мой бледный дядюшка. – Я должен кое-что проверить.

Старх остановился недалеко от порога, ожидая дальнейших указаний.

Очкарик, что только недавно показывал мне все свое пренебрежение, просто взбесился: глаза потемнели от гнева, вокруг рта образовались складки недовольства, губы превратились в тонкую нить, на скулах заиграли желваки, между бровей залегла глубокая морщина, а руки сжались в кулаки.

Еще минута и, казалось, этот Орест вцепится незваным гостям в глотку.

Ого! А мужчина совсем не безразличный, не холодный, каким хотел показаться мне. Способен на сильные эмоции! И, судя по реакции, не отличается терпением. Так какую же игру он здесь вел, изображая из себя мистера безучастность?

– Ты издеваешься надо мной? – прошипел он незваному гостю. – Быстро скрылся из виду, пока я не передумал и не дал твоим нарушениям ход!

Думаете, Алес впечатлился?

Совсем нет!

Как стоял, так и не шелохнулся, лишь сильнее разозлил Ореста!

– Еще придется выяснить, какое ты имеешь отношение к разглашению нашей тайны и почему вмешивался в жизнь этой человечки, – взбеленился мужчина. – И поверь мне, за каждое свое нарушение ты сполна ответишь перед советом! Я прослежу!

– Хорошо, – покорно согласился Алес. – Но это будет позже. А сейчас дай мне кое-что прояснить. Это важно для исхода дела!

С появлением Вишневского у меня появилась надежда, которая тут же оказалась на грани смерти, стоило Оресту открыть рот:

– Исход и так уже известен, – упрямо мотнул головой этот гад.

Ну да, ну да. Для него здесь все решено и презумпция невиновности пустой звук!

Блондинка поморщилась. В перепалку она не вступала, предоставив мужчинам право меряться размером эго, но было заметно – разговор ей не нравился.

– Орест! – недовольно отозвался Алес. – Всего две минуты, что тебе стоит?

Я впервые видела Алеса таким взбудораженным. При мне он редко проявлял эмоции, а здесь на тебе: глаза горят, на щеках лихорадочный румянец…

Орест скривился, словно раздумывая, и мой новоиспеченный дядя совсем не собирался облегчать ему задачу:

– Я буду тебе должен услугу по построению коридора вероятностей для благоприятного исхода, – предложил Вишневский с таким видом, точно посулил миллион долларов, как минимум! – Когда захочешь и для кого захочешь.

Я закатила глаза.

Ну дядюшка, ну удружил!

Мог бы что и пособлазнительней взяткой предложить! Денег зажал что ли?

Будь у меня лимон зеленых, я бы уже разливалась соловушкой, предлагая, как-то замять это дельце. Честность честностью, но жить хотелось, да!

На удивление, Орест долго не думал. Я приготовилась к насмешкам, отказу, но этот мужчина смог удивить.

– Старх, можешь быть свободен, – приказал он, решительно кивнув в сторону демона. – Я сам проведу задержанную в ее комнату.

Скорее камеру, никак не комнату. Но ладно. Я вообще предпочла не вмешиваться в этот странный разговор, а лучше тихонько наблюдать за развитием событий.

Демон ухмыльнулся, подмигнул мне, точно у нас одна тайна на двоих, и вышел.

– Две минуты, Алес, – напомнил Орест, уступая мужчине дорогу. – И помни, ты мне должен.

И здесь взятка хорошо работает! Только вот ценность услуги, предложенной Алесом, я пока совсем не понимала.

– Спасибо, – кивнул дядя и подтолкнул блондинку ближе к столу. – Давай, Вики.

Девушка мило вспыхнула от его прикосновения и помахала мне рукой, многочисленные браслетики упали к ее локтю, а потом вновь переместились к запястью:

– Э-э-э… привет? – обратилась гостья.

– Привет… – так же робко ответила ей.

– Я – Вики, – представилась девушка. – И я ведьма, менталистка.

А по виду не отличишь от обычной неформалки. Впрочем, я уже отучивалась верить собственным глазам. Сверхов слишком много и мастерски научились притворяться людьми.

Короткая стрижка, броский макияж, пирсинг левой брови, тату на шее и правом предплечье, из одежды: рваные джинсы и футболка на три размера больше. Так теперь выглядят современные ведьмы?

– Вообще-то мои способности не ограничиваются только ментальным воздействием, но для упрощения длинных понятий парни сократили их до одного слова, – объяснила мне Вики. – Парни они вообще любят все упрощать, ну ты понимаешь, да?

Она быстро говорила, словно боялась не успеть, приветливо улыбалась и сразу вызывала симпатию.

– Вики, – нетерпеливо напомнил Алес. – Время.

Девушка фыркнула, а мой дядя закатил глаза к потолку. И то, как он это сделал, говорило о многом.

Во-первых, они явно давно знакомы. Во-вторых, наверняка, близко. Потому как держатся друг с другом очень непринужденно. Ну а, в-третьих…

Ой, ладно!

Вики мне понравилась. Вот прямо с первого взгляда, да!

Я сразу поняла, сойдемся и не прогадала.

Вики наградила моего неуловимого дядюшку таким красноречивым взглядом, что даже Ореста в жар кинуло. Да-да! Я ручаюсь!

– Я помню, но не могу же вот так сразу! – шикнула на Алеса Вики. – А как же познакомиться?

Вишневский нахмурился и резко отмахнулся. Тоже мне диктатор!

– Познакомишься потом как-нибудь! – приказал ей.

– Надеюсь, что это как-нибудь у нас будет, – вставила свои «пять копеек» я.

Депрессия не мой конек, ну а как же минутка нытья? Святое дело!

– Две минуты, – напомнил очкарик.

Вики едва не зарычала.

– Ладно-ладно, – подняла руки в знаке капитуляции она и быстренько заняла стул. – Вы иногда бываете просто невыносимы, ребята.

Алес потерял терпение, наклонившись почти к самому уху блондинки:

– Приступай к тому, что обещала.

И сказал он это с таким нажимом в голосе, что мне реально стало не по себе. Да этот бесчувственный чурбан почти никогда не позволял себе проявлять хоть какие-то эмоции! А здесь… В нем же тот еще вулкан страстей скрыт!

– Полегче на поворотах, Ягодка, – совсем не устрашилась Вики. – Я могу и обидеться.

Орест поперхнулся слюной, покраснел, как рак, откашливаясь.

– Я просил не называть меня так! – побагровел Вишневский. Того и гляди, удар хватит!

Интересно, у призраков бывают инфаркты? Или он уже не призрак? А кто?

Я запуталась!

– Ягодка? – я просто не могла обойти стороной этот нюанс, заинтересовавшись прозвищем.

– Ну он же Вишневский, Вишня, а значит, ягодка, – открыто улыбнулась Вики. – Логично же?

– Логично, – ответил Орест.

На его губах играла ленивая улыбка. Похоже, очкарик откровенно забавлялся троллингом!

Я хихикнула. Ну хоть повеселюсь напоследок. Попасть сюда стоило того, чтобы увидеть лицо растерянного, смущенного Алеса.

– Вики! – выдавил сквозь зубы этот стесняшка.

– Ой, все! – девушка взяла меня за руки. Я заметила на ее левом запястье забавную татуировку в виде компаса. – Я, правда, ненавижу этот аспект своей работы.

Последняя фраза насторожила.

– Ничего не бойся, Анна, – дядя погладил меня по плечу. – Я все просчитал. Верь мне.

И эта непривычная забота не добавляла уверенности…

Орест отошел к противоположной стене, сложив руки на груди. Он продолжил наблюдать за нами со скептицизмом и большой долей любопытства во взгляде.

– Надеюсь, ты меня не возненавидишь, и мы сможем подружиться, – покачала головой Вики. – Ты мне понравилась, и я бы очень хотела узнать тебя получше.

Я ничего не успела ответить, как под ногами разверзся настоящий ад.

Слава Богу, только метафорический. Хотя в тот момент мне показалось, что реальный.

Голова будто взорвалась от снопа острой боли, перед глазами замелькали кадры из моей жизни. Я не успевала сосредоточиться ни на одном из них, так быстро сменялись изображения. Открыла рот в безмолвном крике агонии, ни один звук не слетел с моих губ. Словно голосовые связки вдруг отказались работать.

К горлу подступила тошнота.

В ушах нарастал странный гул, будто я вдруг оказалась очень близко к турбинам самолета.

Мелькнула паническая мысль, что именно это и есть преддверие взрыва мозга…

У меня какой-то ужасный приступ?

– Прости, Аня, – разобрала я голос Алеса. – Так надо для твоего же блага. Потерпи.

Боль все нарастала и нарастала, выпивая из меня все силы. В какой-то момент это мучение резко прекратилось. Неужели отдала Богу душу?

По ощущениям казалось, что именно так. Голова налилась свинцовой тяжестью, перед глазами повисла темнота, а я сама перестала чувствовать себя хозяйкой тела, не могла пошевелить ни одной его частичкой. Дрейфовала в какой-то благословенной пустоте и слышала голоса.

– Как она? – мужчина явно был встревожен. – Ты не перестаралась?

Я не сразу узнала его, но вскоре память перестала подводить и вернулась. Алес требовал с Вики ответ. Значит, я до сих пор находилась в допросной, все слышала, но была в каком-то оцепенении, и отреагировать не могла. Радовало, что осталась в живых. Вероятнее всего, осталась. Мертвецы ведь не могут логично мыслить, правда?!

– Все в порядке с твоей девочкой, – сказала Вики. Она звучала утомленно.

Что это вообще было?

– Меня терзают некоторые сомнения…– не согласился Вишневский.

– С чего бы? – полюбопытствовала она.

– Может, с того, что она в отключке? – вклинился Орест.

– Такое бывает при считке сознания, особенно глубинной памяти, о которой сам носитель чаще всего и не догадывается, – по-старушечьи хриплым голосом объяснила Вики. – Мне надо было добраться до банков генетической памяти.

– И что? – нетерпеливо спросил дядя. – Узнала?

Девушка шумно вздохнула:

– Ты был прав. Она действительно Грааль.

Чего?!

– Не может быть! – вскрикнул Орест. – Это просто легенды!

Вики хмыкнула:

– Как оказалось, нет.

– Я надеюсь, ты понимаешь, – послышался заговорщицкий шепот Алеса, – что это не должно выйти за пределы комнаты?

Кто-то фыркнул. Наверняка, Вики, она не была похожа на тех, кто отличается сдержанностью.

– А камера? – уточнил Орест.

– Я ее выключил, – ответил Алес.

Молчание, тяжелый вздох и, наконец, мужчина вновь заговорил:

– Хорошо.

– Орест… – начал было Вишневский, но был перебит.

– Ни слова больше, – строго припечатал его очкарик. – Одной услугой за нарушение закона ты не отделаешься, Наблюдатель.

ГЛАВА 9. Суд или судилище

Я изо всех сил пыталась открыть глаза, пошевелить рукой, хоть как-то вернуть контроль над собственным телом, но все безуспешно. Ничего не получалось.

Что же произошло? Какой Грааль? К чему весь этот переполох и секретность?

Похоже, откровенничать они больше не собирались, ответы для меня вновь откладывались на неопределенный срок. Если выживу.

Я почувствовала мужские руки и через мгновение уткнулась носом в приятно пахнущую ткань.

– Зачем ты? Позволь мне ее отнести, – попросил Алес.

– Из нас двоих здесь я – представитель закона, – сказал как отрезал Орест. Вот в чьих крепких руках я оказалась! А по виду и не скажешь, что в нем столько силы… – Так что иди отсюда поскорее, вместе со своей менталисткой, и забудь до суда, что вы вообще здесь были. По крайней мере, я попытаюсь именно так и сделать. И твое счастье, Наблюдатель, если у меня это получится.

Ой-ой! А кто-то, похоже, серьезно злился! Знать бы еще на что… В том, что здесь замешана моя скромная персона, я не сомневалась.

На этот раз Алес спорить не стал.

– Как ты? – послышался его встревоженный голос. – Идти можешь?

– Все нормально, Ягодка, – просипела Вики. – В первый раз, что ли?

Вскоре почти все звуки стихли, кроме мерного стука сердца мужчины, который меня заботливо нес, и его шагов по пустым коридорам. Вот бы очнуться, спросить, что произошло, и почему дознаватель вдруг стал таким бережливым ко мне! Но усталость только набирала силу и вместо желанного пробуждения я провалилась в сон без сновидений.

Очнулась в камере, под взволнованные вопли Феликса.

– Аня! Ты там жива? – требовательно добивался он.

Рядом со мной на кровати стоял поднос с уже хорошо остывшим ужином. Я только подальше его отодвинула, желудок неожиданно воспротивился пище.

– Не дождешься, – насилу просипела, голос плохо слушался. Стакан воды же выпила залпом, получив долгожданное облегчение.

– Ну наконец-то! – выдохнул он, явно с облегчением.

Переживал что ли?

Голова все еще гудела и окружающее виделось, как в тумане. Да-а-а… Вот это меня торкнуло! Точно вчера я упилась вусмерть, а сегодня настигла ожидаемая кара. Интересно, это долгоиграющий эффект или скоро станет полегче?

Похоже, я поторопилась с симпатией к Вики…

– Не вопи, – поморщилась, потерев виски.

Любой громкий звук отдавался в голове болью, словно стучали молоточками по темечку.

– Я тебя с полчаса дозваться не могу!

Вот мерзкий инкуб! Никак не уймется!

– Феликс, заткнись, – простонала я.

– Тебе плохо там что ли? – гораздо тише спросил он.

Я хмыкнула. Дошло, наконец.

– Не то слово, – просипела, выдержав паузу. – Мне так паршиво не было никогда.

Не то чтобы я была любительницей покутить и выпить, нет. Но на вечеринки ходила, алкоголь пробовала, а вот напиваться до поросячьего визга – нет. Хотя, чувствую, ощущения дикого похмелья меня все равно настигли.