Преклонение

Глава 17. Рита

Колено закованное в джинсы было шершавым. Я прижалась к нему и закрыла глаза. От Артёма пахло городом, его туалетной водой, такой привычной, и немного едой — Ваньку кормил. От меня пахло предательством и патологическим несчастьем. Как бы научиться уже быть счастливой, а не гнаться за чем-то эфемерным и недостижимым? Риторический вопрос.

Лия могла связаться с ним только в офисе. Скоро она уедет. На один день я Артема дома оставила, договорившись с няней о её неплановом выходном. Что делать дальше я знала, я всегда знала что делать, но счастья это не приносило.

— На конференцию нужно лететь, — вздохнула я, и потерлась ещё щекой о колено, так хорошо было этого колена касаться, словно вот оно счастье, рядом. — Я хотела, и няня согласилась у нас пожить несколько дней. Море, солнце, но Тем, я так устала, что только одна мысль о перелёте ввергает меня в ужас.

— Ты справишься, — пожал плечами он.

Я снова теряла контакт с ним, его колено, самого Артема. Хотя я вечно его теряла, пора бы привыкнуть, но все никак. Но я не готова сдаться. Я столько прошла уже… хуже не будет, наверное потому, что просто не может.

Скольжу рукой по его бедру, чувствуя, как оно напрягается. Такая вот я жена — не имеющая прав на своего мужа. Касаюсь ширинки, чуть царапаю её пальцем. Затем поддеваю собачку молнии ногтем и тяну её вниз. Расстегиваю пуговицу, ремня на нем нет.

В расстегнутую ширинку видна ткань его боксеров. Двигаюсь ближе. Трусь о неё ртом и носом. Ткань натягивается. Вот что-то, а хотел Артём меня всегда, пусть и не брал… из ненависти. Интересно, так же ли он хотел Лию? К глазам сразу подкатывают слезы, не время об этом думать.

— Рит…

— Не мешай, пожалуйста, — прошу я.

Мне это нужно, один господь ведает как. Ощутить его тепло, чтобы понять, за что я вообще в который раз сражаюсь, перекраивая планы, события и чужие жизни.

Высвобождаю его член, он распрямляется упрямой, тугой пружиной. Обхватываю ладонью, провожу вверх вниз, чувствуя пульсацию под кожей. Подаюсь вперёд и открываю рот. Головка заполняет его почти полностью. Втягиваю внутрь сколько могу и в этот момент понимаю — все же плачу. Склоняюсь вниз, чтобы волосы упали на лицо, чтобы не видел моих слез. Черт, свет нужно было выключить… но тогда было бы подозрительно, тогда бы он понял…

Он толкается в мой рот, но ему мало места, ему не хватает терпения. Я чуть кашляю, когда он проникает слишком глубоко, но теперь мои слезы понятны и оправданы. Артём толкает меня назад, на пол, на спину.

Мы редко занимаемся сексом. Ещё реже лицом к лицу. Поэтому и сейчас меня переворачивают на живот. Вряд-ли он во время секса представляет на моём месте Лию — мы слишком разные. Она не от мира сего. А я прекрасно понимаю, по каким правилам этот мир играет.

Наваливается на меня всем телом и я не сдерживаю стона — так приятна его тяжесть. Возможно, я так всю жизнь пролежала бы, чувствуя, как его дыхание шевелит мои волосы, какое оно прерывистое от желания обладать мной. Руки жадные, стягивают, комкают одежду. Чуть приподнимаю попу, чтобы ему было легче снять с меня трусы.

Артем проводит рукой по моей промежности, чтобы убедиться в том, что я уже достаточно мокрая. Я всегда мокрая для него, реакция моего организма неизменна. И входит в меня одним движением. Кажется — заполняет полностью, до краёв. Двигается, я снова стону. И снова плачу, но я лежу прижавшись щекой к полу и надёжно спрятана за прядями волос. Мои слезы — моя тайна. Их, в отличие от оргазма, который сотрясает моё тело, так легко скрыть.

Горячая жидкость изливается на мои бедра — свое семя Артём мне больше не доверит. И пусть, у меня Ванька есть. И Артём тоже есть. И будет. Я не позволю Лие все сломать.

Артём поднимается. Я несколько секунд медлю — моргаю, позволяя слезам высохнуть. Сильные женщины не плачут, а я сильная. Сажусь, отыскиваю свою одежду на полу.

— Полетишь? — спрашиваю я. — Мне кажется, тебе не помешала бы смена обстановки на несколько дней. О чем будет идти речь ты знаешь, но я тебе сейчас материалы на почту перешлю. Но вылет уже завтра вечером.

Вечером. Значит завтра няни снова не будет.

— Хорошо, — соглашается Артём. — Полечу. Папа не против?

— Папа будет только рад, если ты начнёшь получать удовольствие от работы. Только няни завтра снова не будет, ты сможешь подготовиться к поездке дома?

Замираю, задерживая дыхание.

— Мы неплохо поладили с Ваней.

Быть может, это и есть счастье? Даже ради этих коротких мгновений я готова сражаться и дальше. Завтра Артём улетит. Когда вернётся, Лия уже уедет. Мой мирок снова будет в безопасности.

— Спасибо, — улыбаюсь я.

Мне хочется добавить — я люблю тебя. Но не сейчас, позже когда нибудь.

Следующие пару часов я штудирую документы. Работа несложная, любой в офисе бы душу продал, чтобы полететь, но лететь должна была Рита. Уже утром мне присылают билет на перелет, вещи я собрал — на три ночи много не нужно. Я знаю, что поездка рабочая, но кровь все равно бурлит в предчувствии приключений.

Рита уходит, и Ванька смотрит на меня так удивлённо — дескать что, со мной сегодня снова этот дядька, непонятно зачем живущий в нашей красивой квартире?

— Вообще то, я твой папа, пусть и не добровольно, — говорю я ребёнку. — Так что нечего тут удивляться. Тащи свои ботинки, голубей и котов пойдём гонять.

Это Ванька прекрасно понимает и рад. Коляску мы в этот раз не берём — проще одного ребёнка тащить в руках, чем и его, и коляску. Ванька неплохо ориентируется в пространстве и уверенно тянет меня к остановке, но голубей сегодня нет. Ни одного.

— Они в парке, — успокаиваю я его. — Сейчас купим семечек и пойдём их искать.

Ванька — знатный серцеед. Ему улыбаются все встречные дамы, от двух до девяноста лет. А вот котам он не нравится, единственный встреченный нами кот сразу перебежал на другую сторону дороги и скрылся в кустах.

Лицо Вани обиженно скривилось скорыми слезами.

— Не расстраивайся, — сказал я. — Пройдёт пара десятков лет и ты поймёшь, что нравиться бабам гораздо важнее, чем котам. Я тебе свой мотоцикл буду давать погонять, первым парнем на деревне будешь.

Ванька моей убежденности не разделил. По дороге домой снова уснул у меня на руках. Я проверил, все ли подготовил к поездке, встретил курьера из офиса, с документами, которые нужно было подписать, а потом на меня навалилась сонливость.

В моей комнате все ещё пахло Ритой и сексом. Я рухнул на постель, уснул, как Ванька, в одежде. Проснулся, не понимая где я, кто я, а главное — зачем. Проснулся от того, что мне упорно засовывали в глаза нечто. Оказалось — пальцы. Пальчики. Детские. Ванька проснулся, вылез из своей кроватки, пришёл ко мне и теперь упорно пытался открыть мои глаза. Я сдался и глаза открыл.

— Да! — сказал Ванька и улыбнулся.

Так улыбнулся, словно и вправду меня любит, словно я — ему нужен.

— Жрать пошли, — вздохнул я.

Через час уже приехала Ритка. Красивая, деловая, вкусно пахнущая. Первым делом вытащила шпильки из причёски и тёмные волосы упали вниз гладкой волной.

— Всё хорошо? — спрашивает она. Затем хвалит. — Молодцы! Тем, тебе скоро в аэропорт, пробки ужасные.

— На мотоцикле поеду, — отмахиваюсь я. — Брошу там на парковке.

Ванька явно понимает, что мотоцикл это что-то интересное, поднимает голову, смотрит на меня блестящими круглыми глазами. Я принимаю душ. Ритка в который раз спрашивает, все ли я взял. Пора ехать. Ванька выбегает в прихожую, хватает меня за штанины, капризничает. Хочет идти со мной. Удивительно, но за последние два дня мы узнали друг друга лучше, чем за весь последний год.

— Вот вернусь и погуляем, — обещаю я.

Ухожу и слышу, как Рита его успокаивает. Обещает кучу всего интересного, а нужно лишь горсть семечек, да стаю голубей. Я уже выкатываю мотоцикл в тёплый душный вечер, когда звонит телефон.

— Артём Викторович, — запыхавшимся голосом говорит Риткина помощница. — Я не все документы курьером выслала! Маргарита Витальевна меня уволит, а может вообще убьёт. Вам непременно нужно взять оригинал с подписями. Вы уже в аэропорту?

— Нет, — успокаиваю я. — Сейчас заеду, все возьму, не переживай. Можешь у охраны подождать, чтобы я время не терял.

Гоню к офису, тёплый ветер летит в лицо. Паркуюсь прямо у входа. Девушка с папкой и правда караулит меня внизу. Торопливо объясняет, без должного почтения запихиваю документы в рюкзак.

— Счастливого пути! — желает вслед.

Замираю на ступенях здания. Скоро опустятся сумерки. И неожиданное предчувствие чего-то невероятного, словно вот вот случится нечто чудесное.

— Это просто командировка, — фыркаю я. — Стареете, Артём Викторович.

Делаю шаг вниз. Потом ещё один. Поднимаю голову и замираю на месте. В паре десятков метров напротив стоит девушка. Закатное солнце бьёт ей в спину, не давая мне разглядеть её лица, но оно и не нужно. Я знаю кто это.

— Тём, — неуверенно и негромко говорит она, но я слышу. — Я здесь два дня караулю, мне улетать скоро… думала не успею тебя увидеть.

Иду навстречу ей. Мы не бросаемся в объятия друг друга. Просто стоим и жадно смотрим. Такая она… другая. Черты лица заострились, волосы коротко обрезала. Загорелая, загар почти спрятал веснушки. Касаюсь впалой щеки, глажу пальцем, спускаюсь по шее вниз, провожу по торчащей, такой трогательной и нежной ключице.

— Тём, — снова повторяет Лия.

— Тс-с-с, — прошу я.

Не нужно ничего говорить. Я хочу просто прочувствовать этот момент. Обнимаю только сейчас. Так осторожно, словно Лия хрустальная, одно неловкое движение и разобьется вдребезги. В этот момент понимаю, почему няня не выходила на работу. Почему в командировку лечу именно я. Рита, как всегда, все знала. Она не оставляла нам с Лией ни единого шанса на встречу.

Но, как ни странно, я не могу её осуждать. Касаюсь носом тёплой шеи. Вдыхаю запах. Лия пахнет солнцем, солью, и кажется — далёким морем. У меня скулы сводит от её тепла и её запаха. Мне мало, я словно задыхаюсь. Я рыба, вытащенная на берег, и моя спасение только она, тонкая девушка в моих объятиях.

Как я могу осуждать Риту, если она чувствует ко мне хоть толику того же, что я к Лие? Не могу.

— Поехали, — прошу я.

— Куда? — смеётся Лия.

Я чувствую её смех, он проходится вибраций по каждому моему нерву, накаляя до предела. Я почти счастлив, но мне мало.

— Куда угодно. Закажем билеты, улетим…

— Ты не можешь больше бегать от себя.

— Всё я могу.

Тяну Лию к мотоциклу. Второго шлема нет, надеваю свой на неё. И в каждое мгновение стараюсь её касаться, чтобы убедиться, что она здесь, она настоящая, не растаяла в воздухе. Я наслаждаюсь её материальностью. Сажусь. Лия сзади. В этот момент я понимаю — что-то мешает. Рюкзак. Чёртов рюкзак. Снимаю его со спины и бросаю на серое полотно парковки.

— Там ничего важного? — спрашивает Лия.

Словно может быть что-то важнее того, что сейчас происходит.

— Ничего.

Она прижимается ко мне своим худым телом, кажется, я чувствую ребра через слои одежды. Обнимает меня. Давлю на газ, мотоцикл ревёт и несётся вперёд.

Лия смеётся. Я не знаю, куда увезу её, далеко-далеко, это точно. Но сейчас наш путь лежит на Толстого, в квартиру бабушки.