Пробуждённая или моя инопланетная любовь (СИ)

Глава 3

— Кира… — слышу я словно сквозь слои ваты приглушенный голос Кая. — Ну же, открой глаза, девочка… Не пугай нас…

В обычно насмешливом голосе оборотня отчётливо различимы отзвуки тщательно подавляемой паники. Похоже и правда напугала…

Борясь со странной, опустошающей слабостью, медленно приоткрыла глаза и почти сразу, щурясь, закрыла. Тусклый свет технического тоннеля, где мы по-прежнему находились, сейчас казался мне невероятно ярким, почти болезненным. Недоуменно моргнув, услышала прямо над головой шумный, облегченный выдох.

— Слава мирозданию…

Смотря сквозь опущенные ресницы, огляделась. Кай нависал надо мной, обеспокоенно вглядываясь в лицо, и только пару мгновений спустя я поняла, осознала, что лежу на полу, а моя голова покоится на коленях оборотня. Руки его при этом в моих волосах, а длинные, как у музыканта, пальцы мягко и осторожно перебирают темные пряди. Дежавю. Такое пробуждение, помнится, уже было. У меня входит в привычку приходить в себя вот так? И, самое интересное, мне это, несмотря на весь ужас ситуации, нравится…

Помимо Кая, узрела сидящих рядом с нами на корточках Брая и Рона с такими же обеспокоенными выражениями на лицах. За их спиной возвышался на нервно сжимающихся и разжимающихся в гипнотическом танце кольцах хвоста бледный Рейн. Чуть в стороне, у противоположной стены, время от времени кидая внимательные взгляды по сторонам, стояли хмурый Кэлл и перепуганный Слайк.

— Что…? Что произошло?

Голову словно ватой набили. Но при этом в ней было на удивление пусто. Какая-то странная чувствительность глаз опять же… Да и общее самочувствие было весьма странным — внутри меня зияла, как огромная дыра, какая-то пугающая, почти звенящая пустота. Эмоциональная. А ведь совсем недавно там было столько всего, настоящий хаотичный клубок из противоречивых эмоций и чувств… Стоп!

Воспоминания вернулись сразу, одним, как говорится, информационным пакетом. Наш выход на поверхность… Зрелище вероломно захваченного мегаполиса… Ксантарианцы на информационных экранах… Обрывки чужих воспоминаний и такие же чужие, слишком яркие для простых воспоминаний, эмоции… Спуск в технический тоннель и…

Богатые гаремы ксантарианцев... Именно на этом моменте, на этой, почему-то оказавшейся разрушительной, информации меня и "переклинило". Почему? И этих "почему" целых два. Первое — почему я вообще испытываю чужие чувства и эмоции? А второе — почему их испытала "она"?.. Первый вопрос был логичным, а вот второй не очень, но на него ответить было гораздо легче.

Стоило лишь вспомнить все нюансы чувств моей предшественницы, пропустить их снова через себя… Вывод напрашивался только один — не было у этих двоих "серебристых" раньше никаких гаремов. Были лишь они и я… то есть она. Не было никаких других женщин. В чем-то жестокие и деспотичные даже в личной жизни, склонные к жёсткому доминированию, они при этом были невероятно нежны и заботливы с ней. Только с ней… Полностью, почти без остатка, отдающие себя служению на благо своей расы, всё свободное время они посвящали только ей, оберегали от всего, баловали. Любили ли по настоящему? Возможно. Возможно для представителей их расы это было наивысшее проявление привязанности к кому-либо. И она действительно так считала. По крайней мере то, что я "вспомнила", что почувствовала говорит именно об этом. Она считала себя для них особенной, единственной. И они были для нее таковыми. Нет, не так. Она буквально растворилась в них. Скорее всего не сразу, а со временем, постепенно. Они ее приручали, незаметно привязывали к себе, целенаправленно делали так, чтобы она стала от них зависима, чтобы не видела своей жизни без них. Она это не до конца, но понимала. Понимала, но не противилась. Такая связь воспринималась ею как высшее благо. Как высшее чувство. Ею, но не мною. По мне, так любовь это нечто совсем иное. Это равноправное партнёрство. Это поддержка друг друга, взаимная преданность. Возможность искать свой путь, самореализовываться и развиваться. И ни в коем случае не зависимость одного от другого. Такое не для меня! Она же счастливо жила в своем уютном, но замкнутом и изолированном мирке, который они для нее создали. Как красивый, любимый хозяевами питомец. Или ещё хуже — как любимая игрушка. Желанная, дорогая, ценная. С их стороны я лично точно увидела сильную страсть, привязанность, в чем-то даже болезненную. Сильно развитое чувство собственника. Но любовь со стороны мужчин… Присутствовало ли это чувство? А вот она их любила. И не просто любила. Они были для нее всем. Она жила ими, ими дышала. Отсюда и невыносимая боль, которую я испытала, узнав о гаремах. Узнав о… предательстве? А можно ли считать предательством тот факт, что мужчины, таинственным образом потерявшие свою жену более четырехсот(!) лет назад, продолжают жить дальше? Господи, четыреста лет! Четыреста! Это же больше пяти поколений по меркам землян! И два взрослых мужика должны были жить эти столетия монахами?

Слишком нежной, слишком ранимой, слишком доверчивой была моя предшественница. Слишком наивной. Или…? Судя по ее ощущениям, предать ее просто не могли. Она воспринимала это как догму, как нечто нерушимое. Не просто как их верность любимой женщине, не просто как, зачастую ненадежное, мужское обещание — нет, за этим словно скрывалось нечто большее. Необъяснимая уверенность в том, что изменить они ей просто не могли! Опять же "Почему?". Может какая-то их расовая особенность? Возможно такое? Думаю, вполне. Я ведь практически ничего об этой таинственной расе не знаю. Но тогда почему прежняя "я" свято верила в верность обоих "серебристых", а парни уверенно утверждают, что у тех двоих самые богатые среди представителей их расы гаремы? Ага, а ещё они утверждают, что ксантарианцы своими женщинами ни с кем и никогда не делятся, а я знаю обратное. Может наложницами не делятся. А женами? Возможно ли для них иметь одну жену на двоих? Бред какой-то инопланетный! Любовницей поделиться не могу, а жену, пожалуйста, берите, пользуйтесь?! Бредятина! Одни вопросы и никаких ответов!

Черт с ними, с чужими неоправданными надеждами на мужскую верность! Гораздо сильнее меня волнует нечто другое. Что-то во мне от нее, прежней владелицы тела, всё же осталось. Возможно какая-то остаточная часть ее души, ее сущности. Иначе как ко мне могли вернуться воспоминания о жизни, которой у меня никогда не было, которой я не жила? Как я могла вспомнить чувства, которых никогда не испытывала и мужчин, которых никогда не любила? И ещё интереснее — как я могла испытать боль от их предательства, хотя никогда им даже не принадлежала? Форменное безумие какое-то! Совсем непростое тело выбрало для меня мироздание в плане второго шанса. Очень уж проблемное. Дареному коню, конечно, зубы не смотрят, но... Видимо, уготовила мне вселенная совсем непростую судьбу — продолжить путь девушки-загадки, возможно не рождённой, а созданной, чья жизнь очень рано и таинственным образом оборвалась. Как? Почему? За что? На эти вопросы у меня тоже не было ответов. Были лишь обрывки чужих воспоминаний и чувств и разрозненные фрагменты чужой жизни, несущие последствия уже для меня. И с этим мне придется разбираться… Например понять, что со мной произошло, что случилось после того как "она" узнала эту, сокрушительную для нее, правду о своих мужчинах? Что за приступ? По ощущениям на паническую атаку немного похоже. Склонны ли к подобному тайфарры? Вряд ли они в этом плане сильно отличаются. Но почему тогда есть у меня странная уверенность, что всё не так просто? Может дело в этом странном и пугающем ощущении сосущей пустоты внутри? А может в необъяснимых, непонятных ощущениях в теле. Незначительных и едва различимых, но точно имеющих место.

— Кира…? Как ты себя чувствуешь? Дохлый движок! Рон, может это последствия той дряни, что ты ей вколол?! — судя по панике в голосе Брая, дайго вот-вот устроют очередную взбучку. В этом странном, заторможенном состоянии я и сама не заметила как снова выпала из реальности. Пора возвращаться. Сколько я тут вообще разлеживалась в отключке? Мы всё ещё не добрались до ангара, а покинуть планету — это наша сейчас первоочередная задача. Для парней вопрос выживания. А для меня… Для меня, по сути, тоже. Даже если на опыты не пустят — жить в золотой клетке я не смогу. Я не "она".

Моргаю пару раз, пытаясь привыкнуть к слишком яркому для меня сейчас освещению и смотрю на Брая:

— Нормально всё, я в порядке… Почти… Если поможете подняться на ноги будет вообще здорово. Кстати, сколько времени я "отсутствовала"?

Ответа на свой вопрос я почему-то не получаю. Да и помочь мне никто не рвётся. Абсолютная тишина и странный взгляд Брая, сконцентрированный на мне. Растерянный какой-то. Я бы даже сказала шокированный. Смотрю на остальных и вижу ту же картину, только изумление имеет разную ступень. Что…?

— Твои… глаза… — слышу я прерывистый шёпот Кая. Странное напряжение в его голосе заставляет меня встрепенуться и попытаться сесть без посторонней помощи. Ее я, кажется, не дождусь.

— Что с ними не так?!

То есть эта гиперчувствительность неспроста?! Что ещё за новая напасть?! Рон говорил, что я продолжаю медленно, но верно эволюционировать. Неужели какая-то мутация проявилась во внешности?!

Богатое не в меру воображение, вскормленное и взращенное на земных книгах и фильмах, тут же разыгралось не на шутку, подкидывая четкую, красочную картинку собственного отражения в зеркале. Яркие, насыщенно-бордовые глаза кровожадно мерцали в полумраке на моем новом лице, вызывая холодный озноб по позвоночнику…

Ха. Это я, видимо, варлоков вспомнила и те самые несчастные семь процентов своих генов, родственных с их собственными.

Принять сидячее положение мне всё же удалось, хоть и не с первой попытки — Кай настойчиво пытался уложить меня обратно на собственные колени. Сдался и помог мне приподняться лишь после того как был удостоен сначала просто раздражённого взгляда, а затем и шлепка по рукам.

Прислонившись спиной к стене, решительно выдохнула:

— Что-то похожее на зеркало у кого-нибудь есть?

Кай молча достал из рюкзака какой-то мелкий металлический контейнер. Что-то из медицинского оборудования кажется. Я также молча, под напряжёнными взглядами всех присутствующих, взяла и, внешне не подавая вида, с замиранием сердца всмотрелась в почти зеркальное отражение.

"Ого!" и "Уф!"...

"Уф!" потому, что никаких критических и по настоящему пугающих изменений в моей внешности не случилось. Глаза не приобрели мистический кровавый оттенок. Да и щупальца, как у варлоков, я не отрастила пока была в отключке. А вот "Ого!" из-за того, что изменения всё-таки были. Не то чтобы значительные, но весьма… эффектные. Мои глаза… Мои невероятно красивые в этом мире, яркие васильковые глаза… Их ещё совсем недавно белоснежная склера сейчас мерцала серебристым отсветом в полумраке. Чистый белый цвет словно покрылся мельчайшей серебристой пылью. Поднеся контейнер к глазам почти вплотную, я разглядела микроскопические серебристые точки, которые не просто покрывали теперь склеру, нет, они покрывали всю роговицу глаза. Словно кто-то сдул мне в глаза серебристую пудру и теперь каждая из частичек красиво мерцала в полумраке технического тоннеля. И что это, черт возьми, значит?!

— В первый раз такое вижу… — растерянно пробормотал Брейдан, словно зачарованный вглядываясь в мои непонятно почему изменившиеся глаза.

— Не ты один… — удивлённо вторил ему Рон. Остальные согласно молчали. Я заметила как о чем-то крепко задумавшийся Рейн вдруг нахмурился и снова посмотрел на меня. И в этот раз он не глаза мои разглядывал. Словно решал какую-то головоломку, ключом к которой была… я.

Одно бесконечное мгновение мы смотрим в глаза друг другу, а затем я наконец решаюсь:

— Рейн… Ты ведь что-то понял? Что-то важное обо мне… Расскажи.

Его пронзительный, какой-то лихорадочный взгляд буквально обжигает меня. А затем он отворачивается и нервно дёргает головой, словно пытаясь отбросить те самые, похоже очень неприятные, догадки. И отвечает вопросом на вопрос:

— Что ты вспомнила, Кира? Что, связанное с этими двумя, ты вспомнила?

— Думаешь это как-то связано? Воспоминания и изменение глаз… — тут же уловил главное Рон. А он не зря свой пост занимает. Теперь уже "занимал", похоже.

Рейн в ответ сжимает челюсти и нервно выдыхает. Запускает пятерню в волосы и ерошит их. Он растерян и похоже дезориентирован. У меня же, при взгляде на вот такое его состояние, крепнет нехорошее предчувствие. Чем же мне всё это грозит?

— Да.

Взгляды парней снова устремляются на меня. Отхлебнув воды из бутылки, что протянул, предварительно достав из рюкзака, Кай, я вздохнула.

— Себя я вспомнила. И… их… А ещё то, что нас связывало. Чувства, эмоции… — помедлила, но закончила. —...моменты близости…

— Постой, — перебивает меня Рон. — Ты снова говоришь о них обоих вместе. Мы уже догадались, что ты вспомнила их и что в прошлом была с кем-то из них близка, но… С кем именно?

Я не могу сдержать нервный смешок. Хороший вопрос. Вот только ответ ещё интереснее.

— Ты меня не понял, Рон. Я была близка… с ОБОИМИ. И не по очереди. Не переходила от одного к другому. Ни один из них мной с другим не делился, понимаешь? — я проникновенно, с намеком, смотрю в серые глаза опешившего дайго. — Мы были близки втроём… одновременно… все вместе…

Не думала, что по-настоящему смогу шокировать подобным откровением взрослых местных мужиков, для которых многомужество давно норма и подобные сцены формата "мжм" в семьях обычное дело. Но у меня получилось. Пока "мои" мужики изумлённо хлопали глазами, Кэлл снова тихонько отослал сопротивляющегося Слайка "по нужде" в тот самый тупичок, а после присоединился к остальным, странно и как-то по-новому разглядывая меня.

— Кхм… ты хочешь сказать, что когда-то была общей наложницей для правящей верхушки ксантарианцев? — Брей смотрел на меня так, будто у меня не радужка сиять начала, а рога, как минимум, из буйной гривы на голове пробились и на глазах потянулись к солнцу.

— У ксантарианцев это не принято. Табу. Они не делятся женщинами. Ни с друзьями, ни даже с братьями. Для них, благодаря особенностям расы, это слишком интимно, сакрально я бы сказал. — Кэлл с недоверием смотрит на меня. Думает я вру? А ксантарианцы, получается, действительно братья. В этом "воспоминания" меня не обманули.

— Он прав. Я тоже никогда не слышал об общих наложницах… — поддерживает фуррианца дайго.

— А о жёнах? — тихо роняю я. Уже не так уверенно. Может я что-то напутала, может не так поняла.

— Что…?! — неожиданно резко подаётся вперёд Рейн, пугая меня. — Кира…?!? — Он склоняется и мягко приподнимает мое лицо за подбородок. — Объясни пожалуйста, это очень важно!

Синие глаза лихорадочно мерцают в полумраке на бесстрастном сейчас лице. Сам соурри напряжённо ждёт моего ответа, ничем больше не выдавая своего нетерпения, но его хвост тот ещё предатель.

— Они называли меня ласково "Наша робкая, сладкая малышка. Наша красивая… ЖЁНУШКА"... — говорю я, прямо глядя в синие глаза моего змея. Последнее слово выдыхаю совсем тихо. Но меня слышат. Все слышат.

Рейн от услышанного застывает, импульсивно сильнее сжав пальцами мой подбородок, но затем спохватывается и отпускает. Как-то заторможенно соскальзывает в сторону. Смотрит в одну точку над моей головой, о чем-то лихорадочно размышляя.

— Невозможно. У ксантарианцев вообще не бывает жен. Институт брака ими был упразднен… — веско роняет настырный Кэлл и тут же словно спотыкается, неверяще округлив глаза.

—...около четырехсот лет назад, — многозначительно заканчивает за него как никогда мрачный Рон и смотрит на меня. — И в этом свете становится понятным их стремление во что бы то ни стало отыскать её. Даже на нарушение Мирного соглашения не побоялись пойти.

— Постойте! — подрывается Брей и начинает лихорадочно мерить шагами пол тоннеля. — Мы сейчас серьезно рассуждаем о том, что Кира, наша Кира…?!? Нет. Это невозможно! Да и, насколько я помню, женаты верховный каратель и главнокомандующий были лишь единожды и супруга правящей тройки погибла много веков назад. — Он вдруг спотыкается и смотрит на меня во все глаза. — Вместе с их сыном…

ЧТО…?!?

С сыном?!?!?

У той, чье тело я заняла, был ребенок?!

И он погиб…

Голову пронзает уже знакомой болью и я тут же зажмуриваюсь, ожидая очередного приступа и страшась его. Ну или очередного воспоминания. Но ничего не происходит почему-то. Острая боль превращается в тупую, а затем совсем отступает. Я удивлённо и облегченно одновременно выдыхаю. Отпустило. Почему? И ощущения странные — словно ещё один кусочек пазла должен был попасть ко мне в руки, но ускользнул. Словно что-то блокировало болезненные воспоминания. Что-то? Или, может быть, я сама? Или… она?

Уф, так и до сумасшествия недалеко! Я… она… Мое тело когда-то ей принадлежавшее. Ее мужья, охотящиеся за мной… Теперь ее погибший ребенок…

Постойте. Она тоже вроде как погибла!

— Как погибла? — спрашиваю, по очереди оглядывая не менее, чем я, шокированных мужчин.

Отвечает мне Рейн, видимо как самый осведомлённый. И его тихие, пугающе безэмоциональные слова падают на меня как камни — гулко и болезненно.

— Личная прогулочная яхта правительницы была атакована неизвестными. Расправившись с кораблями сопровождения, они открыли огонь на поражение. На борту на тот момент, помимо обслуживающего персонала и личной охраны, находились она и наследник правящей тройки. Спастись никому не удалось…

Я выдыхаю. Никому… Тогда чье тело я заняла?!

— Постойте! Правительницы?! — округляю я глаза. — В смысле, правительницы?

И тут до меня ещё кое-что доходит. Они сказали "правящей тройки"! СУПРУГА ПРАВЯЩЕЙ ТРОЙКИ…

Какой ещё тройки?!?

Как оказалось, на все мои вопросы ответ был один.

— Во главе Ксантарийской империи всегда стояли специально подобранные, энергетически связанные друг с другом особым ритуалом, тройки. Главнокомандующий… Верховный каратель… И правитель, он же сильнейший темный жрец… Непобедимая правящая верхушка.

Я смотрела на Рейна, открыв рот. Где-то там ещё и правитель есть?! То есть мужей, вашу мать, не два, а три?!? И статус у них таков, что хрен отмахаешься?!?!