Просто моя

14 Леджер

— Не могу поверить, что ты заставляешь меня лезть в эту штуку вместе с тобой. Я вообще-то предпочитаю душ, — простонал я, первым забираясь в ее чугунную ванну на львиных лапах. Я взвыл, потому что вода оказалась адски горячей, а она просто стояла и смеялась.

Шарлотта Томас стояла передо мной совершенно голая, улыбалась, грудь покачивалась, и выглядела она чертовски сексуально.

Клянусь, это легко могло быть одной из моих горячих фантазий об этой девушке — но все происходило на самом деле.

И секс только что был лучшим в моей жизни. В отличие от Чарли, хороший секс у меня раньше был. Черт, мне казалось, что отличный секс у меня уже случался — но это… это был совсем другой уровень. Сногсшибательный, опьяняющий, затягивающий секс. Обычно после близости с женщиной мне хотелось пространства, а сейчас хотелось только большего.

То есть вот я — залезаю в какую-то чертовски модную ванну просто ради нее.

— Хватит быть ребенком, не так уж тут и горячо.

Она подождала, пока я устроюсь, а потом забралась ко мне и села между моих ног. Волосы были собраны на макушке в небрежный узел, а мой подбородок устроился у нее на плече.

Если бы меня еще вчера спросили, согласился бы я когда-нибудь принимать ванну с женщиной, я бы рассмеялся. Но вот я здесь — и даже не думаю жаловаться. Я хотел быть рядом с ней. Мне нравилось чувствовать ее близко. Нравилось, как ее обнаженное тело прижимается к моему.

— Видишь, не так уж и плохо, правда? — спросила она, и ее рука нашла мою на бедре, а пальцы переплелись с моими.

В голову тут же полезло воспоминание о том, как она выглядела, когда рассыпалась на осколки, выкрикивая мое имя и дрожа подо мной. Черт. Я не мог дождаться, чтобы снова и снова доводить ее до этого состояния. Я всегда считал, что сначала нужно доставлять удовольствие женщине. Никогда не понимал парней, зацикленных только на себе. Но с Шарлоттой все было иначе. Меня заводило удовлетворять ее даже больше, чем себя. Ее тихие стоны. То, как ее тело откликалось на мои прикосновения. На поцелуи.

На мой член.

Будто она, черт возьми, была создана для меня.

— Нет. Совсем не плохо. Я не любитель ванн, но когда ты лежишь тут со мной голая, все ощущается иначе. Меняет точку зрения, — усмехнулся я.

Она повернулась ко мне лицом. В свете хрустальной люстры над ванной ее ореховые глаза казались чуть зеленее, грудь прижалась ко мне, и мой член тут же затвердел.

— Спасибо, что стал моим первым. Ну… первым, кто пошел вниз.

Я громко расхохотался.

— Это меня шокирует, но я, черт возьми, счастлив, что стал первым, кто довел тебя до полного безумия своим языком.

— О боже, Леджер. — Она уткнулась лицом мне в шею. — Ты не можешь так говорить.

Я усмехнулся. Она была слишком нежной для собственного же блага.

— Почему? Тебе неловко, что я считаю твою киску самой сладкой?

Она резко откинула голову назад, глаза распахнулись, щеки вспыхнули. Она крепко поцеловала меня, явно пытаясь заткнуть. Потом отстранилась и приподняла бровь.

— Никогда не встречала архитектора, который так грязно разговаривает.

— Значит, ты многое упускала, Божья коровка. Потому что мне никогда не надоест говорить тебе, какая ты сладкая.

Она снова повернулась спиной ко мне и тихо вздохнула.

— Ну, у меня есть одна неделя, чтобы к этому привыкнуть.

Она слишком зацикливалась на сроках нашего соглашения. Я никогда не ввязывался ни во что с таким количеством правил. Просто большинство отношений в моей жизни быстро сходили на нет. Разговоры иссякали, азарт секса угасал. Я бы не назвал себя человеком, боящимся отношений, но и глобального мышления у меня не было. Меня не интересовала игра вдолгую. Никогда. Если быть честным, я в нее не верил и у меня на то были причины.

Я радовался, что моя сестра нашла свое «навсегда», и чертовски надеялся, что у нее все получится. Но не думал, что это у меня в крови. Мне нравились женщины, я всегда старался быть уважительным, но идти дальше мне никогда не хотелось.

Шарлотта же всегда думала наперед, так что для нее это было испытанием. Я понимал. И она защищала свое сердце и это было разумно. Она знала, кто я, и хотела правил, чтобы никто не пострадал.

Чтобы не пострадала она.

Я это понимал. Она была последним человеком на свете, которого я хотел бы ранить. И какая-то часть меня знала, что это неразумно, — но я не мог остановиться. Потому что я никогда и никого не хотел так, как хотел Шарлотту Томас. Так что она была права… Если это означало одну неделю чертовски потрясающих воспоминаний, я соглашался. Потом она выйдет замуж за какого-нибудь везучего ублюдка, а я продолжу свои бессмысленные романы — и меня это вполне устроит.

— Если захочешь выйти из этого раньше, ты знаешь, просто скажи.

— То же самое и с тобой, — прошептала она.

Я бы никогда не вышел. Я, может, и не тот парень, который способен дать ей навсегда, — но я тот, кто может дать ей сейчас. Это была моя специализация.

Но было кое-что, о чем я никогда ей не говорил, хотя она заслуживала знать. То, как она говорила, все еще заставляло меня думать, что она не верила, будто я тогда заботился о ней так же сильно, как она обо мне.

— Есть кое-что, чего я тебе раньше не говорил.

Она посмотрела на меня через плечо.

— Скажи.

— Ты все время говоришь, что тогда я тебя отверг, и я хочу быть честным. Выложить все на стол. Мне не нравится мысль о том, что ты так думаешь, потому что это неправда.

— Все нормально, Леджер. Я знаю, ты просто не из таких. Я понимаю.

— Я все-таки приехал за тобой, Божья коровка. Я проехал несколько часов вдоль побережья, чтобы поговорить с тобой на первом курсе, когда закончился мой футбольный сезон. Мне не нравилось, что мы отдалились. Меня это, черт возьми, бесило. И я хотел все исправить.

— Ты приезжал ко мне в колледж? Когда?

— Я сидел в холле твоего общежития, и ты вошла с тем богатеньким парнем, с которым потом встречалась, с Райаном, и меня не заметила. Он не мог убрать от тебя свои чертовы руки. Я развернулся, уехал обратно в колледж и решил, что надо оставить все как есть. Подумал, так будет лучше. А потом вы встречались сколько? Два года? Вот я и отпустил.

Она снова перевернулась на живот, чтобы посмотреть на меня, положив подбородок мне на грудь, и в ее красивом взгляде было столько сочувствия.

— Почему ты просто не позвонил и не сказал, что ты там?

— Потому что… — я отвел взгляд. — Ты выглядела счастливой. И Дилли расписывала, какой он хороший парень, так что я решил, что так будет лучше. Я всегда хотел для тебя только лучшего. Я просто знал, что это не я. Но я не хочу уехать отсюда, когда все между нами закончится, и оставить тебя в уверенности, будто ты мне была безразлична. Ты для меня тогда очень много значила. И сейчас значишь.

— Леджер Дейн, — в уголках ее губ появилась улыбка. — Да ты прям полный сюрпризов, да?

— Только для тебя, — я пожал плечами. — Давай не раздувать из этого драму. Я и так чувствовал себя идиотом, когда поехал туда, чтобы поговорить с тобой. Просто хотел, чтобы ты знала: мне тоже было нелегко с тем, как все между нами закончилось.

— Спасибо, что рассказал. Это много для меня значит, — ее голос чуть дрогнул, и мои плечи напряглись. Я не хотел усложнять ей жизнь и, наверное, все только запутал, когда признался.

Мой живот зарычал у нее под грудью, и она засмеялась. Было поздно. Солнце вот-вот должно было встать, и я был голоден.

Голоден по еде и голоден по ней.

Она хихикнула и сжала мою руку.

— Почти утро. Может, сделаем завтрак, а потом еще немного поваляемся в кровати?

— Меня устраивает. Или я могу снова зарыться головой между твоих ног и назвать это завтраком.

Она вскочила и потянулась за полотенцем, вылезая из ванны. Закутавшись, протянула полотенце мне, подняв бровь и улыбаясь:

— Сначала нормальная еда, а потом посмотрим, как ты себя почувствуешь.

Я вытащил пробку и выбрался из ванны, вытерся и обмотал полотенце вокруг талии.

— Договорились.

Я пошел в спальню, натянул боксеры, а она подняла мою футболку и улыбнулась.

— Я надену ее. Она мягкая и пахнет тобой.

Я хмыкнул, а она открыла ящик и достала трусики, но я забрал их у нее из пальцев и швырнул обратно.

— Никаких трусиков. Мне нравится думать, что под моей футболкой на тебе ничего нет.

Она обмахнула себе лицо:

— Ну ладно.

Мы пошли на кухню, она открыла холодильник и достала яйца. Я подошел сзади, засунул руки под свою футболку на ней. Провел ладонями по ее бедрам, животу, сжал ее груди и поцеловал шею.

— Боже мой, — она резко развернулась ко мне. — Я не могу жарить яйца, когда твои руки везде.

Она откинула голову и расхохоталась, а я поцеловал ее в шею.

— Ладно. Дай мне дело.

Она только улыбнулась и показала на барный стул у острова:

— Ты садишься, а я готовлю.

Я уселся на табурет и покосился на доску с кнопками у шкафа. Там было приколото несколько конвертов, и я всмотрелся.

— Что в конвертах?

Она повернулась через плечо и покачала головой:

— Там деньги. На особые вещи, на которые я коплю. Я из каждой зарплаты откладываю по чуть-чуть и прячу в каждый конверт. Я знаю, им место в банке, но мне важно видеть цель. Когда я их вижу, это меня мотивирует. — Она выложила ломтики бекона на противень и убрала его в духовку.

Я ее понимал. Я человек визуальный. Я на этом деньги зарабатываю. Я поднялся, подошел ближе из любопытства, чтобы прочитать надписи.

Каноэ.

Пляжный отпуск.

Дилли.

Я провел пальцами по краям конвертов, и в конверте Дилли лежало больше всего наличных.

— Расскажи про них.

Она взболтала яйца и вылила смесь на сковороду.

— Ну, Дилли недавно закончила юрфак и сейчас готовится к экзамену на адвоката. Я хочу подарить ей что-нибудь особенное, когда она сдаст. А она сдаст.

— Что ты хочешь ей подарить?

— В прошлом году мы выбирали рождественские подарки, и я застала ее за тем, что она смотрела на жемчужные сережки. Наша мама всегда носила жемчуг, и ее похоронили в любимой паре. Думаю, они напоминают Дилли о ней. Она примерила серьги, посмотрела в зеркало и сказала, что наденет их на свое первое собеседование. А потом сняла и сказала, что сегодня не тот день. Я хочу купить их для нее. Так что с каждой зарплаты откладываю на это.

Шарлотта Томас была лучшим человеком из всех, кого я знал. Я любил маму, Нэн и Джили, но не знал никого настолько щедрого. Она всегда была такой. Каждый год делала для моей сестры особенные растяжки и приходила к нам пораньше украшать дом ко дню рождения. Всегда старалсь для других — за это я ее и любил.

— Сколько они стоят? — спросил я из чистого любопытства.

Она пожала плечами:

— Тебе, наверное, не покажется, что это дорого, но я живу на фиксированный доход, мне приходится планировать все такие лишние траты, понимаешь?

— Понимаю. И, черт побери, уважаю это. Ты близко к цели?

— Да. Они стоят двести пятьдесят долларов, а у меня уже сто семьдесят пять. Но я в любой момент могу взять из других конвертов, и тогда хватит. Посмотрю, сколько успею накопить, а разницу возьму из остальных, когда у нее назначат первое собеседование. Как там говорят? Обношу Петра, чтобы заплатить Павлу? — она усмехнулась. — Но это все мои деньги, так что я никого не обкрадываю.

— А ты сама не хочешь себе жемчужные сережки?

— Нет. Я коплю на другие две вещи.

— Морской отпуск и каноэ? — спросил я, проводя пальцами по одному из конвертов с надписью «Каноэ», который висел на доске.

— Верно. Это долгосрочные цели. Я хочу свое собственное каноэ, потому что это то, чем мне нравится заниматься как можно чаще. Виви оставила здесь одно для меня, но в нем дыра, и починить его нельзя. — Она разложила яйца по тарелкам, наклонилась к духовке, заглядывая внутрь, и вытащила бекон. — Да и не так уж это важно. У Виви и Эверли есть каноэ, я езжу к ним и беру любое, когда хочу. Обычно по воскресеньям. Беру с собой пикник, провожу день на озере наедине с книгой, а потом мы все едем к папе на воскресный ужин.

— Вы все еще собираетесь по воскресеньям? — спросил я, потому что пару раз за эти годы бывал на таких ужинах.

— Всегда. Если ты дома, ты их не пропускаешь.

— Ты читаешь книги Эшлан, когда плаваешь? — поддразнил я, потому что ее младшая сестра писала любовные романы.

— Я бета-читатель для Эш, так что читаю все, что она пишет, задолго до выхода. Она невероятно талантливая, и мне очень нравятся ее книги. Так что да, я часто брала их с собой на воду. Но я хочу делать это от собственного причала, понимаешь? Иногда именно мелочи мы ценим больше всего.

Я кивнул, когда она поставила две тарелки на кухонный остров.

— А сейчас больше всего я ценю твою киску.

У нее отвисла челюсть.

— У тебя зацикленное мышление.

— Обычно нет. Ну, ладно, секс мне нравится не меньше, чем любому другому. Но секс с тобой… он другой.

Она села на табурет рядом со мной, я подхватил вилкой яичницу и застонал.

— Чем именно другой?

— Не знаю. Может, из-за нашей истории или потому, что мы хорошие друзья и между нами есть связь. Но это чертовски хорошо, Божья коровка.

— Дилли утверждает, что у нее волшебное влагалище, а мы близнецы, — она пожала плечами, и я расхохотался.

— Я думаю, в тебе все — чистое волшебство.

Она откусила кусочек бекона и внимательно посмотрела на меня.

— Только не начинай раскисать, Дейн. Я твоя на одну неделю. Тебе не нужно меня задабривать. Впервые в жизни, думаю, можно сказать, что я — стопроцентный вариант.

Я рассмеялся, но правда была в том, что для меня это не было игрой. Я говорил не ради выгоды. Я говорил так, потому что чувствовал именно это.

— Ладно. Конверт для Дилли и конверт с каноэ я понял. А что с пляжным отпуском?

— Ну, я люблю воду, поэтому и живу у озера, как ты заметил. И я была на свадьбе Хоука и Эвер в Багамах, это было потрясающе. Но я хочу поехать в пляжный отпуск, где нечего делать, кроме как пить пина коладу и отдыхать. Без планов. Без детей, дерущихся в классе. Без обязательств и счетов. Не свадьба. Не день рождения. Просто отпуск — делать все, что захочу.

Я кивнул. Я это понимал. Я даже не помнил, когда в последний раз брал отпуск не по работе.

— И с кем ты поедешь в этот отпуск мечты?

— Я еще не решила. — Она покачала головой, будто сама идея была нелепой. — Я вижу пляж и представляю себя расслабленной. Но не знаю, кого могу позвать с собой, кто был бы на одной волне со мной. Может, поеду одна и встречу там будущего мужа.

Я закатил глаза. Она уж слишком часто говорила об этом вымышленном типе.

— Ты ведь не про того почесывающего яйца Тобиаса, верно?

— Нет, — простонала она. — Я предельно ясно дам ему понять, что между нами ничего нет.

В том, как она это сказала, зазвенели тревожные колокольчики.

— Почему? Он тебя достает?

— Нет. Он пару раз писал мне пьяные сообщения. Я ему даже номер не давала, так что он явно взял его из школьного списка. Мне это не нравится. Как и он сам.

— Хочешь, я вмешаюсь? — спросил я, надеясь, что она скажет «да», потому что мысль о том, что он пишет ей пьяным, меня бесила.

— Нет. Я сама справлюсь. Но спасибо за предложение. Я о нем не переживаю. Просто хочу расставить точки над «и».

— Значит, Тобиас-почесыватель не поедет в отпуск мечты. — Я прищурился. — Почему ты вообще так активно ищешь мужа? Ты же молодая.

— Дело не в том, что я прямо сейчас хочу выйти замуж. Но я смотрю на Джилли и Гаррета, на Виви и Нико, на Хоука и Эвер, а теперь еще и на Эш с Джейсом — и мне этого хочется. Такой любви, понимаешь? Когда человек пойдет за тебя сквозь огонь.

Я бы пошел за Чарли сквозь огонь, не задумываясь.

— У тебя могут быть люди, которые любят тебя и сделают для тебя что угодно. Для этого необязательно быть замужем, — почему я вообще прозвучал так резко?

— Я знаю. Я же не в отчаянии, чтобы срочно за кого-то выйти. Просто мне хочется встретить человека, который мог бы стать тем самым. Я всегда знала, что хочу когда-нибудь стать мамой. Хочу быть замужем. Я люблю то, что было у моих родителей. То, что есть у моих сестер. Наверное, это очень старомодно, и мне стоит радоваться хорошей работе, уютному дому и тому, что я сама себя обеспечиваю. Мне не нужен мужчина, чтобы быть счастливой. Совсем нет. Но я хочу партнера. Человека, с которым можно прожить жизнь. Понимаешь?

— Ну, еще тебе нужен мужчина, который будет дарить тебе все оргазмы, — я приподнял бровь и, сам не знаю почему, прозвучал как капризный чертов ребенок.

Мне не хотелось говорить о мужчине, который когда-нибудь даст Шарлотте Томас ту жизнь, о которой она мечтает. Я хотел говорить о том, что могу дать ей прямо сейчас.

— Вот тут ты и пригодишься, — сказала она, поворачиваясь на табурете ко мне. Мои руки легли ей на бедра, и она вздрогнула, когда я повел их выше по ногам. Она закрыла глаза, откинула голову, а я придвинулся туда, где знал, что она меня хочет. — Ты можешь научить меня всему, что мне нужно знать, чтобы потом сказать будущему парню, что мне нравится, — прошептала она.

Какого черта?

Ни за что. Какой-то самодовольный мудак не будет пользоваться моими приемами, чтобы доставлять удовольствие этой девушке. Только через мой труп. Придется все перемешать так, чтобы она не запомнила, что именно я делал, — чтобы она помнила только, что я с ней чувствовал.

Я выложусь на полную.

Буду поклоняться ее телу, пока она не закричит мое имя. И только мое.

Даже когда все это закончится, она будет помнить это время.

Меня и ее.

Точно так же, как и я буду помнить.