Пышная любовь майора (СИ)

Глава 2: Все мы родом из детства

«Лучшая награда в нашей жизни –

это возможность заниматься делом, которое того стоит»

Т. Рузвельт, двадцать шестой президент США

Ида

– Булочка, а, булочка, а ты сладкая? – слышала я довольно часто.

– Отстань, я с мышьяком. Отравишься! – фыркала привычно.

В такие моменты даже в свои тридцать пять я снова была «крошкой Идой» – маленькой, любимой папиной булочкой.

Больно.

От напоминания, что этого больше не будет, до сих пор было очень больно.

Да, от пропавшего без вести много лет назад Виталия Владимировича нам с мамой осталась провокационная фамилия – Булочко, и маленькая однушка в ведомственном доме. И надежда:

– Когда-нибудь он приедет, Ида, – вздыхала мама. – Папа очень нас любит. Он обязательно вернётся.

Да, прошла уже без малого четверть века, а Вероника Максимовна Булочко по-прежнему ждала своего любимого мужа, в один паршивый день уехавшего в обычную командировку в Панфилов – маленький городок на границе с Китаем.

И пропавшего там.

Без вести. Бесследно. Безнадежно.

Первые шесть лет мы ждали его дома каждый день: мама работала, я училась в школе, а по вечерам мы чутко прислушивались: не идет ли? Бросались к окну посмотреть на каждую машину, что останавливалась у подъезда.

Ждали – ждали – ждали.

И верили.

Но когда пришло время мне поступать в институт, мама, оставив всем папиным коллегам, а также нашим друзьям и знакомым новый адрес, все же рискнула переехать в Саратов, к старшему брату, неподалёку от которого давно осели их родители.

Так маленькая «Булочка» резко выросла до «Кренделя», поступив в медицинский, как того требовали семейные традиции, но главное – как хотел папа.

Бабушка с дедом первое время маме активно сватали всяких, на их взгляд, «приличных мужиков», но мама, учительница математики в средней школе, упорно стояла на своем:

– Никого мне не надо. Я жду Виталия. Точка. Тем более ваши «варианты» и не варианты даже. Они в школе-то учились? Хоть бы в рабоче-крестьянской…

Бабушка ворчала и фыркала, дед не одобрял молча.

Но маме было всё равно: жили мы с ней отдельно в скромной квартирке. Она трудилась в районной школе, а я училась и подрабатывала санитаркой в городской больнице с третьего курса.

Мы справлялись.

И ждали папу.

То, что дело это уже безнадёжное не раз и не два говорил мне самый адекватный родственник: мамин брат дядя Витя.

– Ида, ты же уже взрослая, да по жизни и в своей больнице всякого навидалась. Ты же понимаешь: десять лет ни слуху ни духу. Ну, шансов ведь нет почти?

Я кивала.

Я, правда, понимала, но не могла перестать ждать и надеяться на чудо.

А потом мой дядька, классный, между прочим, нейрохирург, прихватил меня, проходившую ординатуру в родной больнице, в столицу. Там как раз проходила научно-практическая конференция по нашему профилю.

И во время этой поездки меня занесло на семинар по не шибко у нас в глубинке известной остеопатии. После чего жизнь моя моментально заиграла новыми красками.

Нет, как полагается приличной девочке, специализацию по неврологии я получила. Место в больнице – тоже, но факультативно, при каждом удобном и не очень случае, я расширяла свой кругозор в направлении, так меня захватившем.

Известно же: кто ищет и стремится, тому дано будет?

Наш зав. отделением однажды пострадал в ДТП, а последствия снять удалось лишь с помощью остеопатических практик.

– Черт с тобой, Бублик! Пиши заявку. Тут какой-то семинар будет в Нижнем по твоей тематике в следующем месяце, а через три, ближе к лету, в Москве. Поезжай, просвещайся! – неожиданно облагодетельствовало меня начальство.

И добавило, подтвердив аксиому про бесплатный сыр:

– Но вечером сегодня к тебе тёща моя зайдёт. Ты уж посмотри руками своими золотыми, что у неё с шеей, а?

После того как вопрос с шеей тёщи и ногой жены моего начальника благополучно удалось решить, коллеги окрестили меня ведьмой, но за помощью прибегать стали чаще.

Парадокс.

Конечно, на конференции, семинары и различные остеопатические форумы ездить я стала с завидной регулярностью. Так и ездила аж до своего тридцать третьего дня рождения.

Именно тогда в Петербурге, на семинаре у австрийца доктора Коэна, я познакомилась с двумя дамами, что просто перевернули мою серую, скучную реальность.

Первой была невролог из местной Военно-медицинской академии, профессор Иванова Марина Владимировна, которая пригласила меня на работу в крупный медицинский центр.

– Ида, твой подход и адаптация некоторых техник очень прогрессивны. И дают результат быстро и надолго. Ну что ты там в своей неврологии скучаешь? Здесь другие деньги, ну и репутация. Я тебе полную запись гарантирую. Только переезжай.

Это было ново и неожиданно.

Но рискнуть и что-то в своей унылой жизни изменить тихоня и толстушка Ида-булочка решилась после близкого знакомства с Кларой Азаровой.

Никогда в жизни я не встречала более «волшебных рук» и сильного характера.

– Руки, говоришь? О, это основа из официальной медицины, – усмехнулась миниатюрная, хрупкая красавица в тёмных очках. – Я же закончила Первый Мед и вполне успешно.

Восхищенно покачала головой: подготовка питерского Меда была широко известна.

– А потом случилось это, – она ткнула пальцем в оправу, – и остались у меня только «очумелые ручки».

Именно то, с каким спокойствием и достоинством Клара несла свое бремя, поразило меня. Она не замкнулась в себе после трагедии, не обиделась на весь мир.

Она его спасала, как имела возможность.

– А ты боишься даже попробовать изменить то, что тебя не устраивает, – пробурчала я себе.

И вернувшись к родне в Саратов, выступила с внезапным заявлением:

– Я ухожу из неврологии.

Семья застыла в шоке.

– Переезжаю в Петербург.

Мама в ужасе распахнула глаза, бабушка вдохнула, перед включением сирены, а дед помрачнел.

– Меня пригласили на работу, о которой я и не мечтала.

Дядя Витя хмыкнул:

– Подробности. А то бросишь тёплое место, семью и что? Будешь там в сомнительном салоне красоты трудиться?

Ну, хвала Марине Владимировне, предложения, оформленные надлежащим образом от оздоровительного центра «Солей» и медицинского поликлинического комплекса «РНО-Мед» у меня были.

И они дядю устроили.

– Смотри, теперь ты – сама за себя. И жильё, и еда, и прочее на твоей зарплате повисают.

Я кивнула: да, пришло время отделяться от материной юбки.

– От нас – подарки к праздникам, – уведомила меня остальная родня, но я не возражала.

Я внезапно ощутила кураж. Меня словно подхватило и… покатило.

Да, впервые нажитые за последние двадцать лет излишние килограммы меня не смущали. Уж что-что, а работать они мне не мешали. И в новом амплуа моя внешность не играла никакой роли.

Люди шли не смотреть на меня, а за избавлением от боли. А сделает это «пышка» Ида или слепая Клара – для них не имело никакого значения.

Вот такое оно, настоящее волшебство.

Собственно, так я и приехала два года назад в ослепительно прекрасный и невероятно холодный, ветреный и капризный Петербург.

И ни на мгновение не пожалела.

Да, я по-прежнему ждала возвращения отца и ни в коем случае не собиралась заводить никаких отношений, дабы исключить боль потери и разочарование, но жизнь моя стала в десять раз ярче, динамичнее и насыщеннее.

– Почему ты до сих пор одинока? – часто спрашивали коллеги.

А я улыбалась:

– Я не одинока. Я самодостаточна.

И была ведь свято в этом уверена, пока Азарова вновь не подкинула мне… сногсшибательный сюрприз.