Пышная любовь майора (СИ)

Глава 9: Две стороны одной медали

«Просите, и дано будет вам;

ищите, и найдете;

стучите, и отворят вам…»

Евангелие от Матфея ( 7:7)

Ида

Это было странно и удивительно.

Невозможно.

Просто на разрыв, когда Громов явился и сообщил:

– Ида, я поинтересовался у коллег. Там, в истории с пропажей твоего отца точно что-то есть. Дело я запросил, контакты следователя, который его вёл – тоже. Как будут подробности – сразу сообщу.

Невероятно.

То есть дурочка, которая верила, что отец не мог просто нас бросить, была права?

Я так растерялась, что, очутившись в руках Громова, просто уткнулась ему в шею и затихла. А он гладил по плечам и спине, утешал и успокаивал.

Невозможно просто.

Мужчина не злился на слезы и растерянность, он интересовался мной и моим состоянием. Я могла быть слабой рядом с ним.

Это откровение, вкупе с предложением Клары, сильно смущало мой покой.

Да, он ведь еще и всю сантехнику починил!

Фантастика.

Еду привез.

Где вы такое видели?

Клад, а не мужчина, да.

А еще он же на этом не остановился.

Узнал мое расписание у администраторов и начал встречать после приемов, отвозить домой, кормить ужином. Распугал всех неугодных клиентов-ухажеров и приструнил коллег, слишком вольно трактующих кодекс профессиональной этики.

В какой-то момент я вынуждена была признать:

– С ним тепло, хорошо и приятно. Безопасно, спокойно. Комфортно.

А в один из дней, когда мы возвращались после позднего приема, а перед этим он ждал три часа, чтобы отвезти меня домой, Рома вдруг поделился историей своего коллеги Матвея Князева и его непростой любви. С Кларой Азаровой.

Как я обалдела – да, вообще, не пересказать.

Вот это номер!

Боже, у Клары столько проблем! И со здоровьем, и с самоопределением, да и семья у нее не самая простая. А она… рискнула.

Двое мужчин – с ума сойти! Это прямо революция в моем, отдельно взятом сознании.

– Сейчас Князевы на Севере, гостят у родни Матвея и Якова, – усмехнулся Рома, – но Клара, как я понял, не хило там дает им прикурить.

– Это она может, – вздохнула с пониманием. – Клара Андреевна – сложная личность, но офигенный спец, а как человек очень проницательная, честная и ответственная.

– Я понял. Парням сильно повезло, – хмыкнул Громов, но я услышала главное: его ничуть не смущало, что товарищи по оружию образовали дикую для нашего общества триаду.

И всю ночь дурочка Ида Витальевна, кутаясь в два одеяла и плед, думала:

– Клара – сильная женщина. Решительная. Невероятная. А я тут все сижу в своем углу, трясясь от ужаса… а такой мужчина рядом ходит… Чего жду? Непонятно…

А потом это случилось.

Хмурый Роман вдруг приехал, вне приемов и прочего, и сказал, что есть срочные новости. Мне нужно звонить маме.

Застыла от ужаса, а он, криво усмехнувшись, подхватил внезапно меня на руки и тихо шепнул:

– Булочка моя сладкая, прости. Но дело такое. Я должен вам с мамой сказать правду.

Естественно, паникой меня накрыло тут же.

Рома объяснил администраторам, что у нас семейный форс-мажор, и он меня забирает. А потом просто унес из центра, погрузил в машину и повез домой.

– Радость моя, предупреди маму, что нам будет нужен видеозвонок примерно через час, – Рома погладил меня по руке, спокойно выруливая на платную скоростную магистраль.

Мне оставалось лишь вздохнуть и написать матери сообщение.

Хорошо, что сделала я это заранее, ибо к тому моменту, как мы прибыли ко мне, на другом конце телекоммуникационного моста обнаружились мама и дядя Витя.

Ну, судя по виду Громова, присутствие дяди было максимально кстати.

Мы расположились за столом на кухне, а Рома еще и поставил в микроволновку греться контейнер с мясом по-французски.

Потом Громов устроился на диване рядом со мной, прижал мое безвольное тельце к себе сильной рукой и, глядя прямо в камеру моего смартфона, сначала представился, предъявив документы, а потом сухо заявил:

– История давняя и очень неприятная. Мало кто рад, что она сейчас всплыла, но я их дожму. Лучше поздно, чем никогда.

Мама тут же прикрыла рот рукой и приготовилась рыдать, а дядя Витя нахмурился, внимательно рассматривая удостоверение, что Громов им продемонстрировал в самом начале разговора да так и оставил стоять на столе.

– Вышло так, что Виталий Владимирович выбрал для объезда участка не самое удачное время. В ту ночь на границе ловили диверсантов. Нужно сказать, что инспектор Булочко задержал двоих. К сожалению, он не знал, что в группу входило три человека. Именно третий, обнаружив коллег плененными, убил того, кто встал у них на пути. Мои соболезнования.

Не знаю, как там мама, а я, услышав, что отец погиб много лет назад, испытала ужасную боль, смешанную с облегчением: это все закончилось. Та изматывающая сердце тоска, что обитала в груди, кажется, всю мою жизнь получила повод и возможность выплеснуться.

Я горевала, но я была не одна.

Громов крепко держал меня в объятьях, согревал горячим дыханием висок, а еще тихо шепнул:

– Ида, я с тобой. Мы справимся.

В этот момент я готова была разрыдаться, но, увидев на экране смартфона бледное лицо мамы, с беззвучно текущими по нему слезами, смогла взять себя в руки.

А Рома продолжил свой горький рассказ:

– Дело, естественно, засекретили. Постановив: пропал без вести и пропал без вести. Потому что в противном случае организатор операции по предотвращению диверсии влетел бы на погоны и вполне мог даже присесть, поскольку в ходе проведённой им операции погибло гражданское лицо. Его дядя был в приличных чинах, так что дело замяли. Не волнуйтесь, он через пару лет погиб в пьяной драке. Как говорится: собаке – собачья смерть.

Тут Рома подтянул меня к себе поближе, и я в итоге оказалась у него на коленях. Странное дело, но возражать у меня и мысли не возникло. Прижавшись ближе, я пригрелась и не выступала.

Громов, оторвавшись от сопения мне в макушку, хмыкнул:

– Сейчас я подал рапорт о проведении дополнительного разбирательства, а также вместе со следователем, который в свое время в этом всём варился и получил по рукам от вышестоящих чинов, поднял дело и вернул его на доследование. Это две разных процедуры. Хоть одна да даст результат.

Глядя на кривую ухмылку Громова, я не сомневалась: он достанет всех, но результата добьется. В этом вопросе почему-то я Роме доверяла полностью.

Вот чего я не ожидала, так это маминого горького изумления:

– Нам-то это зачем? Сейчас?

О, не успела я присоединиться к вопросу, как Громов взбодрился чрезвычайно.

– Ну, во-первых, ваш супруг погиб, как герой. Это раз. А во-вторых, до этого он совершил настоящий подвиг, без шуток. Поэтому вам, как супруге героя, полагается пенсия и различные выплаты. Не волнуйтесь, история будет громкой, потому что ради прекрасных глаз вашей чудесной дочери и ее спокойствия я обратился ко всем знакомым, до кого смог дотянуться. Все теперь хоть и с запозданием, но будет по закону. Как положено.

Звонок давно завершился, а я все плакала на груди Громова от горечи и облегчения, а он, вот странно, гладил меня по плечам, спине и шептал:

– Идушка моя, дорогая, все наладится. Это прошлое. Отпусти его. Теперь все будет иначе. Люблю тебя, моя хорошая. Всегда буду рядом, сладкая моя булочка.

А я рыдала и все боялась поверить… что и для меня возможно подобное счастье.

Это позже мне придет в голову, что люди уходят и умирают – это реальность. И если ты хочешь жить полноценно, то нужно быть готовой ко всем возможным вариантам и потерям.

Однако жить – это купаться во всех страстях, волнениях, эмоциях и бурях. Потому что единственная альтернатива: не жить, а уныло и грустно существовать.

Я такого беспросветного будущего для себя не хотела.