Развод. Исцеление любовью

Глава 16

Лиза

— Ну вот, Кузнецова, ты почти здорова, — улыбается Воронцов, — видишь, я даже стихами заговорил. Завтра могу тебя выписывать, но чтобы на реабилитацию как штык!

— Спасибо, спасибо, Арсений! — я так рада, что могу ходить, пусть с костылем, но могу, что готова расцеловать Воронцова.

Он выглядит не менее довольным, широко, по-мальчишечьи улыбается, его мужественное лицо утратило свою обычную суровость и такой Воронцов нравится мне гораздо больше.

— Тебе есть куда идти? — вдруг озабоченно хмурит брови.

— Пойду на квартиру к маме, пока суд идет в доме живет Андрей и его оттуда не выгнать, а жить с ним под одной крышей не хочется. Да и маму пора уже отпустить домой, ее отпуск заканчивается.

— Обязательно приводи сына к Светлане Ивановне, — наказывает он, — о деньгах не думай, тебе сейчас важно восстановиться.

— Хорошо, — киваю я.

Теперь я спокойно принимаю помощь Арсения, я действительно в сложной ситуации, отказываться глупо.

— Добрый день, — сухо говорит вошедший в палату Павел.

Он по-прежнему занимается моим делом, но после того дня, когда я упала ему в объятия относится ко мне стал гораздо холоднее. Больше не было цветов и признаний, только профессиональные отношения. Подозреваю, не обошлось дело без Воронцова, уж не знаю как он надавил на Пашку, но тот отказался, видимо, от мыслей завоевать меня. Воронцов, конечно, ни за что не признается, всячески отнекивается, но по глазам вижу, врет! Впрочем, это избавило меня от ненужного внимания Павла, и то хорошо.

— Привет, Паш, смотри как я хожу! — я продефилировала по палате с одним костылем.

— Здорово, — кисло отвечает он, косо поглядывая на Арсения, — у меня есть новости, предназначенные только для тебя.

— Арсений, выйди, пожалуйста, — прошу я.

Тот хмыкает, но послушно выходит из палаты. Мне показалось или он, проходя мимо Павла втихаря показал ему кулак?!

— У меня не очень хорошие новости, Лиз, — говорит Пашка, отводя глаза.

— Что случилось? — настораживаюсь я и сажусь на кровать, боюсь здоровая нога не выдержит.

Павел усаживается напротив и кладет на колени свою папку.

— Отсудить дом не удалось, — вздыхает он, — судья принял сторону Андрея, ведь вы жили в браке и какие-то деньги он зарабатывал.

— Да там копейки! — возмущаюсь я.

— Ну копейки, не копейки, а были. И еще он давит на то что ухаживал за ребенком. Поэтому дом делится пополам.

— Ну что ж, — вздыхаю я, продадим и деньги поделим, — мне хватит на квартиру.

— А еще он требует, чтобы ребенка передали ему, так как ты временно недееспособна, — говорит он.

— Зачем? Зачем ему Ванечка, если он ему памперс ни разу не поменял?! — восклицаю я.

— Я не знаю, Лиз, — пожимает он плечами, — наверное, назло.

— Козел, — вырывается у меня, — а у него есть такое право?

— Он не лишен, не ограничен, порядок общения с ребенком не определен, значит он может забрать сына. Мы с тобой подадим на порядок общения, но до этого времени у него есть право.

— Понятно, — говорю я, — что еще?

— Ну собственно пока все, — говорит Паша, — пойду я, пока твой цербер не вернулся.

— Спасибо, Паш, — тепло благодарю друга, мне искренне жаль его, но ведь сердцу не прикажешь.

Да, Андрей, конечно, тот еще козел, даже развестись нормально не может, боится видать без средств к существованию остаться, ну ничего, главное, меня выписывают.

— Лизавета Викторовна, укольчик пора делать, — в палату входит Анечка.

Я замечаю, что девушка не впорхнула как обычно, а вошла шаркающей походкой, лицо ее осунулось, глаза покраснели от слез.

— Ань, что у тебя случилось? — спрашиваю я, мне становится жаль приветливую медсестру.

— Ничего, — она стыдливо отводит глаза.

— Ань, ну я же вижу, поделись, может смогу чем-то помочь, — настаиваю я, видно, что девушке очень хочется поделиться, но стесняется, наверное.

— Я… я бере-е-е-еменая, — заливается она горючими слезами.

— Вот те раз, — удивленно моргаю, — а чего ревешь? От кого? Ты замужем?

— От Арсения Юрьевича-а-а, — завывает она.

— Что?! — мне кажется я ослышалась, — от Воронцова?

— Ага, — кивает она размазывая тушь по щекам.

Вот так тебе Лиза, а ты почти ему поверила!