Развод. Исцеление любовью

Глава 20

Лиза

— Что ты здесь делаешь, Воронцов? — задаю глупый вопрос, и так понятно, на разборки приехал.

— Спрашиваю, почему ты мне наврала, что с мужем сойтись хочешь? — снова спрашивает Воронцов.

— Захотела и наврала, — огрызаюсь я, — и вообще, некогда мне тут, у меня ребенок, — я пытаюсь закрыть дверь, но не тут то было, Воронцов удерживает ее.

Плюнув я ковыляю в комнату к Ванечке, наглый доктор идет следом.

— Хорошо у тебя здесь, — оглядывается он, — уютно. Ванек, привет!

Ваня при виде друга радостно бежит к нему на руки. Арсений достает из кармана маленькую машинку и вручает ребенку, подлый подкупатель. Ванечка радостно бежит катать ее по полу, а Арсений смотрит на меня своим фирменным прожигающим взглядом.

Я молчу, не смотрю на него даже, может поймет намек, да уйдет, но Воронцов усаживается на диван, основательно так, словно решил остаток жизни на нем провести.

— Ну? — спрашивает он.

— Что “ну”? — прикидываюсь дурочкой.

— Что за демарш ты устроила? — спрашивает он.

— Что хотела, то и устроила! Не твое дело, чего ты вообще приперся?! Иди вон, к своей… — я прикусываю язык, не имею я права так говорить, словно ревнивая жена.

— К кому? — прищуривается он.

— К своим подружкам, — поправляюсь я.

— Нет уж, Кузнецова, колись, что нового ты обо мне узнала? Помимо того что я взяточник и кобель. Что, кстати, абсолютная ложь.

— Ага, а не ты ли замужней Анечке ребенка сделал? — иду ва-банк, хочу заставить этого наглеца признать вину.

— Не я, — удивленно приподнимает бровь, — с чего ты взяла?

— А с того, что она ревела у меня в палате и боялась тебе рассказать, — бросаю ему в лицо.

— Значит ей ты веришь? А мне нет? Ну знаешь, Кузнецова, не ожидал от тебя!

— Да все знают как ты на женщин действуешь! — отмахиваюсь я.

— Ну извини, не виноват я что природа одарила меня редкостной красотой и сексуальностью! — возмущенно говорит он.

Мне становится смешно, злость куда-то улетучивается и мне снова становится легко рядом с ним.

— То есть ты хочешь сказать Аня врет? — подозрительно спрашиваю я, скрывая улыбку.

— Конечно! Я еще разберусь зачем ей это надо, но все неправда.

— И все остальные врут? — снова спрашиваю я.

— Конечно, — пожимает он плечами, — сплетни. Ты сама видела меня с кем- нибудь? Да хоть с той же Аней?

— Нет, — приходится мне признать.

— А то что я взятки брал за операции видела?

— Ну, конечно, нет! — говорю я, — но странно было бы чтобы ты это при мне делал! И, кстати, это не я на тебя донесла.

— Я знаю, Лиза, — просто отвечает он.

— Знаешь? — удивляюсь я, — а почему ты тогда ко мне так относился? Смотрел косо, не разговаривал!

— Пытался справиться с своей влюбленностью, ты была замужем, у тебя ребенок, но уже тогда я был к тебе неравнодушен, боялся показать. Правило у меня такое, с замужними не связываться. И, кстати, я не брал взятки, а ты все равно меня презирала, хотя было расследование и меня оправдали.

А ведь он прав, я почему-то поставила на него клеймо и отказывалась верить фактам. Вот так, сама придумала, сама обиделась…

— Ну теперь, если мы во всем разобрались, ничто не мешает мне ухаживать за тобой и признаться в любви! — торжественно говорит Арсений.

— Подожди, подожди… остается еще Анечка, — я ладонью останавливаю Воронцова, который вдруг лезет ко мне целоваться, — хотелось бы и здесь прояснить ситуацию.

— Лиз, ты прости, но иногда ты душная такая, — вздыхает Арсений, — будь по твоему, проясню я ситуацию, надо будет, днк сделаю. С тем условием, что ты больше никаких подвохов искать во мне не будешь!

— Не буду, — киваю я.

Воронцов идет к двери, а я любуюсь его упругими ягодицами. Внезапно он поворачивается и подмигивает.

— Я знаю куда ты смотришь, Кузнецова!