Развод. История одного лета

Глава 12 «Все и сразу»

Поднимаюсь с постели и подхожу к распахнутому окну. Нет ничего прекраснее раннего утра! Хочется пить свободу и свежесть, хочется жить и наслаждаться своим существованием, хочется задержаться в волшебном моменте навсегда…

Андрей тоже привстает и жмурится. Его ленивый взгляд ласкает мою полуобнаженную натуру. Сытый кот собственной персоной.

Вспоминаю сладость прошедшей ночи, ощущая, как жар возвращается с новой силой и рвением.

Мне было потрясающе.

— Мне было хорошо, — повторяет вслух Нестеров.

Подхожу к своему Аполлону и приземляюсь к нему на колени. Обхватываю ладонями колючее лицо. Прохожусь пальцами по бровям и линии подбородка. Мужчина прикусывает кожу на моем запястье и мычит от блаженства.

— Хорошего понемножку, — лукаво произношу, отстраняясь.

Натягиваю ситец платья, намереваясь уйти.

— Я сейчас в город, а вечером хочу снова тебя похитить, — размышляет Андрей, но не спешит принимать перпендикулярное положение.

Согласно киваю и выхожу из здания, предварительно послав воздушный поцелуй.

Спешу по узкой дорожке между корпусами, уставившись себе под ноги. Дети еще не проснулись, поэтому столкнуться с кем-нибудь лбами опасности никакой.

— Ай! — отскакиваю в сторону, налетев на кого-то высокого и массивного.

Я ж говорила, лбами точно не с кем сталкиваться!

Медленно веду взором по пуговицам на голубой рубашке. Карман слева, лейбл с наездником посередине, воротник-стойка добавляет самобытности всему образу. Классная вещь! Сама выбирала…

Так, стоп! Глаза категорически не желают двигаться выше. Туда, где знакомые серые очи блестят покаянием и участием. Где густые темные брови удивлённо приподняты, что придает некой снисходительности грубым мужским чертам. Где уголки пухлых губ слегка приподнялись в церемонной улыбке.

— Ну, и где тебя носит⁈ — с мягкой настойчивостью произносит мой бывший муж.

— Скорее, что ТЕБЯ сюда принесло? — зеркалю его претензию.

Мужчина слегка наклоняет голову, чтобы поймать мой, все еще опущенный, взгляд. Рассматривает без разрешения. Гипнотизирует. Ввинчивается. Зондирует.

— Неужели совсем не скучала? — беззаботно усмехается и тянет руку к моим волосам.

Я отпрыгиваю от него, как от прокажённого, и пытаюсь продолжить свой путь по тропинке. Но мне не дают пройти. Удерживают за плечи.

— Я вот, наоборот, очень тосковал. Так сильно, что даже пришлось к тебе ехать. И ночевать в машине. Ведь ты не отвечаешь на звонки.

— Вот это подвиг. Напомни, чуть позже воздвигну тебе монумент, — говорю с сарказмом и, решившись, смотрю прямо. Прямо в глаза.

— Для меня, действительно, подвиг, — Сергей не считывает моей издёвки. — Ты же знаешь, как я ценю комфорт.

— Тогда тебе здесь не место, — бросаю резко.

— Безусловно. Вот только спасу кое-кого от ненормированного рабочего графика, — надменно продолжает мужчина. — Я за тобой, Олесь. Хватит уже дуться!

Прыскаю от неожиданности и пафоса, с которым он произносит слово «дуться». Ругаю себя за то, что все также ярко и сильно звучу рядом с этим предателем.

Десять лет отношений никуда теперь не денешь.

— Послушай, Серёженька. Ты последний человек на земле, от кого я жду помощи. Так что, если ты только за этим, то проваливай.

Бывший супруг смеётся и запрокидывает голову. Видимо, для пущей убедительности.

— Не только за этим, — потом отвечает тихо и твёрдо.

Моргаю на него выразительно и выставляю вперёд ладонь, как бы спрашивая, чего ему ещё надо.

— Еще за этим, — шепчет Сергей и внезапно набрасывается на мой рот.

Моргаю уже сильнее, ошарашенная напором. Мои губы пылают от ярости. Кожа все ещё помнит вкус другого мужчины. Андрея. Хранит его тепло. Бережёт его пылкость. Дорожит его деликатностью.

Энергетики разных людей смешиваются и резонируют. Совесть категорически отказывается принимать то, что сейчас происходит. Но любопытство подмечает, что то, что когда-то казалось родным, превратилось в чужое и ненужное. От прикосновений Серёжи сердце не ёкает, не болит. Память больше не жалит и не скулит.

Отторжение — одно ёмкое слово, описывающее мои ощущения. Отвращение.

Мотаю головой, пытаясь освободиться из плена объятий. Сергей упирается и мычит, поцелуя не прерывает.

Мне что, придётся кусаться⁈

— Олеся Анатольевна, вы телефон забыли, — гремит за спиной, и бывший муж, в конечном итоге, отступает.

Нестеров уставился на нас с нечитаемым выражением и протягивает мой мобильный.

— Вам там какой-то Серёжа звонил. На экране высветилось, — добивает с пренебрежением.

— Андрей, пожалуйста, — умоляюще бормочу, окончательно освобождаясь из рук Сергея. — Андрей!

Мне больше ничего не вымолвить. Теряю дар речи. Просто беззвучно открываю и закрываю рот. Это выше моих сил. Я это не вынесу.

Нестеров, напротив, сохраняет хладнокровие. Он спокойно поправляет свою бейсболку и щелкает брелоком сигнализации, отпирая машину.

— Кстати, вы были сегодня правы. Хорошего понемножку, — отзывается уже по дороге к транспорту.

Даже не обернулся…

Внезапный порыв увлекает меня за ним следом. Успеваю перехватить, почти захлопнутую, дверь в салон. Андрей пытается все же ее закрыть и завести мотор. Упрямлюсь и глазею на мужчину. Очень жалостливо глазею.

— Мы же взрослые люди. Давай я не стану сейчас оправдываться, — произношу, едва шевеля губами.

— Леееська… В отношениях люди обычно разговаривают. Через рот. Словами, — не смотрит на меня, постукивая по рулю.

— Я буду. Обещаю, — шепчу с надеждой. — Всё, что случилось ночью — это по-настоящему. Не просто закрытый гештальт.

— Гештальт… — Андрей повторяет последнее мое слово. — Знаешь, меня так сильно к тебе потянуло. Просто крышу снесло. И я перестал контролировать ситуацию. На самом деле, проблема не только в тебе и в… — мужчина кивает в сторону, стоящего поодаль, Сергея. — Пойми, мне тоже есть, чем тебя удивить.

— Я готова почти ко всему, — закрываю глаза и признаюсь без колебаний.

— Не спеши. Ты же сама просила. Мы уже один раз поддались летнему настроению, — безрадостно ухмыляется и добавляет. — Поговорим позже.

Шины шуршат, словно мысли в моей голове. Охранник звенит замком на воротах. Автомобиль скрывается за поворотом. Так не хочется отпускать Андрея… Но я уже отпустила…

— А это даже хорошо, что ты мне тоже изменила. Теперь мы квиты, — сообщает Сергей и обнимает меня со спины.

— Мы в разводе. Какая измена?

Игнорирую его внезапную благосклонность и направляюсь в корпус, не разбирая пути.

— Оба сходили на сторону, поняли, что ничего хорошего там нет, — игнорирует мои увещевания и идёт за мной по пятам.

— Не перекручивай!

— Милая, да, я был не прав. Тебя обидел. Но и ты в чем-то виновата. Теперь все будет по-другому, обещаю!

— Ничего больше не будет, — бормочу отстраненно.

Ко мне приходит запоздалая меланхолия и грусть по потерянному времени. Сергей — прекрасен и он так близко. Но я никогда не любила его. Лишь только хваталась за призрачную возможность быть с кем-то рядом, быть не одной. Теперь я понимаю, что от себя не убежишь. И если в голове каша, то расхлёбывать желательно ее самостоятельно. Не привлекая посторонних лиц.

И дело тут вовсе не в Андрее. Будет он рядом или нет. Просто моя картина мира вдруг начала меняться и эволюционировать. Тридцать лет — это зрелость? Рубеж? Время подводить промежуточные итоги?

Обязательно выясню это в ближайшем будущем.

— Воронцова! — кричит бывший муж мне вслед.

— Я больше НЕ Воронцова, — реагирую спокойно, на ходу развернувшись вполоборота.

Как же много в этой короткой фразе!

Приговор не подлежит обжалованию.

Мне, наконец, становится легче…

— Уходя — уходи, — шепчу себе под нос, шагая по ступенькам в холле.

Сама пока не знаю, что шагаю от одного происшествия к другому.

Это лагерь, детка! Будь всегда начеку!

Навстречу мне выбегают взъерошенная Людмила и Печёнкина в камуфляжном костюме. Обалдело сканирую обстановку. Странно… этой ночью все было в полном порядке.

До подъёма десять минут, но все дети уже собраны, построились в коридоре и испуганно переглядываются.

Что происходит⁈ Час от часу не легче!

— Доброе утро. У нас Пряников сбежал, — деловито информирует Бобкин.