Развод. Шах и мат от королевы

1 глава

— Королева Альбина Алексеевна?

— Да.

— Ваш муж попал в реанимацию.

Внутри все леденеет, но я беру себя в руки и практически безэмоционально спрашиваю:

— Что с ним случилось?

— Удар головой об пол. Предположительно потеря равновесия после резкого скачка давления.

Услышанное не укладывается у меня в голове.

— Потерял равновесие? Вы это серьезно? — возмущаюсь человеку, озвучившему бред. — Как подобное может случится со здоровым мужчиной, который следит за своим здоровьем: правильно питается и регулярно занимается спортом?

— Какие претензии ко мне? Так сказала сотрудница вашего мужа, которая приехала на скорой вместе с ним в больницу.

Сотрудница?

Зачем она поехала с ним в больницу?

Отбрасываю все возникающие «почему» и спрашиваю то, что сейчас действительно важно:

— Я могу к нему приехать?

— Да, конечно, но…

— Но?

— Ваш муж пока без сознания.

— И что? Я хочу быть рядом, когда он придет в себя! — заявляю категорично и добавляю про себя: «И поговорить с этой… сотрудницей».

— Можете.

Разъединяю вызов и отправляюсь одеваться в комнату.

Я, конечно, спешу, но с детства приучена выходить на улицу в полном параде, и сейчас, несмотря на волнение, не могу нарушить свои привычки.

Такси, пробки, охранник на входе...

Объясняю ему, что мне позвонил врач, что муж в реанимации, а он уперся в свое «не положено, идите оформлять пропуск».

Не хочу сейчас заниматься этой волокитой. Мне нужно увидеть Родиона сейчас, немедленно!

Еле умудряюсь пройти мимо упрямца в форме, пока его отвлекают, и, поплутав по коридорам, нахожу отделение реанимации.

Подхожу ближе и цепляюсь взглядом за длинноногую Барби, сидящую на стуле напротив двери.

Это же не сотрудница?

У Родиона была приличная помощница, насколько я помню.

Да, три года назад. С тех пор могло многое измениться!

Не может быть!

Чтобы не гадать, так это или нет, сразу спрашиваю:

— Вы сотрудница ООО «Парус»?

Чудо в перьях поднимает на меня глаза, кивает.

— Какую должность занимаете? — начинаю допрос, пока еще без пристрастия.

— Я личная помощница Родиона Андреевича.

— Тогда объясните, что с ним случилось?

Отводит глаза, теребит ручку сумки.

— Ему стало плохо, и он упал…

Не надо быть ясновидящей, чтобы понять, что она бесстыже врет, а мне нужна правда.

Давлю:

— Прямо взял и упал?

— Давление, видимо, скакнуло, — повторяет явно подготовленную фразу.

— Не очень убедительно.

Хлопает длинными кукольными ресницами, а я поясняю:

— У мужа нет проблем с давлением.

— Наверное, понервничал, — упрямо блеет она.

Продолжать выводить на чистую воду личную помощницу мешает вышедший из реанимации врач.

Я тут же забываю о блондинке и спрашиваю:

— Здравствуйте. Я жена Королева. Как он?

Останавливается в пространстве и на мне взглядом и произносит:

— Пришел в себя.

— Можно мне к нему? — тут же вопит ненормальная.

Буравлю ее глазами и возмущаюсь:

— Вы не забываетесь, личная помощница?

Врач проходится по ней взглядом и произносит уже мне:

— Жене можно. Но пять минут, не более.

Вскидываю голову и дефилирую к двери. Пусть знает свое место. Я жена! А она… личная помощница, возможно, с личными планами на моего мужа. Как только будет время, вообще разберусь с этой шмакодявкой.

В реанимации тихо, только, действуя на нервную систему, пикают со всех сторон приборы.

Ежусь от неприятных ощущений и, встречаясь взглядом с медсестрой за стойкой, произношу:

— Я к Королеву.

Молча указывает, куда идти, и я направляюсь к кровати, на которой лежит муж.

Встаю рядом, накрываю своей рукой его. Родион вздрагивает, открывает глаза и смотрит на меня растерянным взглядом:

— Что случилось? — спустя мгновение тихо и хрипло спрашивает он.

Это у тебя надо спросить!

Не произношу мелькнувшую в сознании фразу вслух, решив, что спрошу позже. Обязательно, но не здесь и сейчас.

Открываю рот, чтобы озвучить официальную версию, которую мне сообщили, но муж перебивает:

— Мне вырезали аппендицит?

Замираю. Хмурюсь.

Что?

Аппендицит Родиону вырезали три года назад. При чем здесь это?

Пока я, ошарашенная его словами, не знаю, что сказать, он снова выдает:

— Зачем ты подстриглась? Ты же обещала до моего пятидесятилетия не менять прическу.

Жесть!

В каком году он завис?

Так…

Пятьдесят ему исполнилось три года назад.

— Милый, сегодня две тысячи…

— Двадцать второй год, — перебивая, добавляет он. — И что?

— Давай потом поговорим, — бормочу ему. — Я приду позже. Ты отдыхай. Не дожидаясь его ответа, вылетаю из палаты и чуть не сбиваю Барби.

— Как он?

— Отлично.

Не говорить же этой Барби о странностях, что я заметила.

— Про меня говорил что-нибудь?

Мгновенно перехожу из твердого состояния в жидкое, и киплю и булькаю.

— С какой радости должен говорить о тебе мой муж?! — возмущаюсь я.

— Я его спасла, — после недолгого молчания выдает блондинка.

— Умница! А теперь развернулась и отправилась на все четыре стороны.

Поджимает губы и, отстукивая каблуками марш неудовольствия, уходит прочь.

Вспоминаю, что собиралась делать, и несусь на поиски врача. Может быть, он мне объяснит, что такое происходит с Родионом.