Развод. Шах и мат от королевы

17 глава

— Ты знаешь, в каком он отделении находится?

— Да.

— Поворачивай в отделение, — командую я так, чтобы мой сыщик даже не вздумал спорить.

Гена притормаживает и, пропуская машины, поворачивает в обратную сторону.

Проехав несколько минут в тишине, он спрашивает:

— Что ты задумала?

— Я хочу узнать правду.

— Нельзя подождать до утра?

— Хочу воспользоваться его эмоциональным состоянием и антуражем. Может быть, это поможет поговорить откровенно.

Гена больше ничего не спрашивает и не пытается поддержать разговор, давая мне время сосредоточиться и собраться с мыслями.

Спустя полчаса мы приезжаем к отделению полиции и после непродолжительных переговоров и формальностей проходим в комнату с железной дверью, где стоит только стол и два стула.

Оглядываюсь, ежусь и обхватываю себя руками в подсознательном жесте уберечь себя от чего-то пугающего. Поскольку ощущения от нахождения в этом помещении ужасные. Я свободолюбивая женщина, и здесь бы сразу зачахла.

Гена сокращает расстояние между нами, слегка обнимает за плечи и смотрит в глаза, пытаясь понять, как я.

— Все нормально, — отвечаю и ему, и себе, пытаясь поверить в сказанное.

Внимание привлекает грохот открывающейся двери, и я смотрю на входящего в сопровождении конвоира мужа.

Пиджак порван, брюки запачканы… Поднимаю глаза выше. Лицо помято, глаз заплыл от удара... Жуткая картина.

Он внимательно смотрит на меня, потом на Гену, и удивленно восклицает:

— Таксист?!

Какая хорошая память.

Понимая, что я приехала играть финальную партию и можно больше ничего не скрывать, заявляю ему в глаза:

— Частный детектив.

Челюсть у Родиона, конечно, не падает, но удивление муж скрыть не может.

— Может, объяснишь?

Усмехаюсь. Как это в его духе: перекладывать свою вину на других.

— Думаю, объяснять нужно тебе, а не мне. Знаешь же, что чистосердечное признание смягчает наказание.

— Кто ты такая, чтобы меня наказывать?! — вопит он, продолжая считать, что лучшая защита — это нападение.

— Во-первых, я пока еще твоя жена, хотя ты, наверное, забыл об этом, связавшись с секретаршей, а во-вторых, собственница фирмы, которую ты собирался отжать, — бросаю ему в лицо холодно и твердо показывая, что его приемы со мной не прокатят. Муж смотрит на меня ошарашенно.

Неужели думал, что я блефую?! Ну это же смешно.

Молчу, ожидая его хода, и вижу, как он буквально на глазах сдувается. Думаю, мои слова, напоминающие расклад в нашей игре, и заявление о частном детективе сбили с него спесь.

— Я зря приехала, или ты воспользуешься шансом и все расскажешь? — давлю на него, пытаясь заставить его говорить.

— Что тебе рассказывать, если тебе все уже нарыли?!

— У меня все равно есть вопросы.

Он бросает недовольный взгляд на Гену и требовательно заявляет:

— При нем говорить ничего не буду.

Оборачиваюсь к своему ручному Крокодилу и прошу:

— Гена, выйди, пожалуйста.

Частный детектив смотрит на меня взглядом «ты уверена?», и я добавляю:

— Не переживай. Все под контролем.

Кивает, идет к двери и произносит, скорее всего, устрашая моего мужа.

— Я буду за дверью.

— Хорошо.

Сажусь за стул и жду, когда Родион сядет напротив.

Немного помешкав, он все же делает это, и мы встречаемся глазами.

Как так происходит, что двое любящих людей, прожившие вместе много лет бок о бок в любви и согласии, расходятся, становятся чужими, а потом вообще переходят черту невозврата и предают физически и эмоционально…

Не удерживаюсь и озвучиваю наболевший вопрос:

— Почему?

Молчит, смотрит, а потом произносит:

— Я совсем перестал тебя интересовать! Вся твоя вселенная сосредоточилась на Олесе и ее семье, а я еще не старый мужчина! Мне нужно внимание, забота, любовь…

— Седина в бороду, бес в ребро, — усмехаясь шепчу я.

— Она слушала с открытым ртом, она смотрела восторженными глазами…

— Хорошая актриса. Теперь ты понимаешь это?!

Хмурится и не говорит «нет».

— Почему все мужчины, старея, всегда попадаются на одну и ту же уловку?! Ну априори не может молодая красивая девушка любить мужчину, годящегося ей в отцы. Она может имитировать чувства в обмен на какие-то блага. Но каждый считает, что так с другими, а он особенный.

Родион молча слушает и даже не возмущается в своей привычной манере. Неужели согласен?!

Вздыхаю, отступаю от лирики и понимаю, что приехала сюда к нему, чтобы собрать недостающие кусочки пазла, что почти сложил частный детектив.

— Что случилось в тот день, когда ты упал и потерял сознание в своем кабинете? — спрашиваю у Родиона и смотрю на него внимательным взглядом, чтобы не упустить ни малейшей детали.

Он мрачнеет еще больше, и я понимаю, что он знает ответ на этот вопрос, и я должна убедить его рассказать мне всю правду.