Развод. Шах и мат от королевы

10 глава

— И что произошло за эти три года?

Обдает жаром. Я совсем не готова разговаривать на эту тему. Но не мы выбираем обстоятельства, а обстоятельства нас.

— Много, — произношу неопределенно.

— Это не ответ.

Знаю. Но мне необходимо время, чтобы собраться.

— Давай поговорим после ужина. Я голодная и хочу нормально поесть, — говорю тоном, не допускающим возражений.

Смотрит на меня изучающе, и я добавляю:

— Три года — немаленький срок, чтобы сказать в двух словах.

Родион молчит, и я демонстративно сажусь напротив, беру орудия труда и, показывая свои намерения, отрезаю кусок мяса и кладу в рот.

Еле проглатываю кусок, констатируя самой себе, что аппетит пропал, но после предыдущих слов номер отодвинуть тарелку не прокатит.

Минут десять мужественно давлюсь офигенной отбивной с ароматным салатом, а потом покоряюсь и, смотря на мужа, произношу:

— От твоего взгляда у меня даже аппетит пропал.

— Случилось что-то из ряда вон выходящее?

Пожимаю плечами:

— Нет. Просто я не привыкла есть под пристальным взглядом, желающим, чтобы я скорей закончила трапезу.

— Может, тогда все-таки поговорим?

За все время, которое взяла себе как передышку, я думала, что скажу Родиону на его вопрос, и поняла, что своих козырей выдавать не буду. Именно они дают мне шанс приостановить аферу с продажей фирмы и во всем разобраться.

— Давай, — соглашаюсь я. — Но по большому счету я не знаю, что тебе рассказывать.

Чувствую, как Родион сканирует меня, и пытаюсь

сдержаться, чтобы ни один мускул не дрогнул и не выдал меня.

— За это время мы немного отдалились друг от друга, — вставляю щепотку правды для того, чтобы мои слова звучали убедительно. — Я много пропадала у Олеси, помогала ей с ребенком. Ты жаловался, что я мало тебе уделяю времени, но ты всегда был ворчуном. Как-то так. Больше сказать мне нечего.

— Ты была в офисе?

Киваю:

— Бухгалтеру нужен был телефон, и я ездила помогать ей отправлять платежку.

Муж ненадолго замолкает, а потом снова спрашивает:

— Что говорят о том, что произошло со мной?

— Родион!

Смотрю на него ошарашенным взглядом:

— Ты думаешь, я ходила и выясняла это у сотрудников?

Хмурится, явно понимая, что спросил глупость, а потом признается:

— Я все время думаю и никак не могу вспомнить, что случилось.

Его голос, его лицо, его поза — ничего не говорит об обмане, и я все больше склоняюсь к тому, что муж реально не помнит события последних лет.

— Врач сказал, что память может восстановиться в любой момент. Средний срок около недели, — выдаю ему информацию, что озвучил мне врач, и поднимаюсь из-за стола. — Я устала и пойду прилягу. С посудой разберусь позже.

Не дожидаясь ответа Родиона, направляюсь к лестнице и поднимаюсь в комнату на втором этаже.

Голова у меня, конечно, не болит, но состояние реально вымотанное. Никогда в моей жизни мне не приходилось столько думать, анализировать и переживать, и это состояние непривычно и энергозатратно.

Вытаскиваю из кармана телефон и набираю Олесю. Мне нужно поговорить с дочерью, поскольку утром я нашла в себе силы только написать ей короткое сообщение, что папа попал в больницу, и я к ней приехать не смогу и объясню все позже.

Дочь быстро берет трубку и взволнованным голосом спрашивает:

— Ну, что у вас произошло?

— У папы подскочило давление, упал, ударился головой, — на автопилоте повторяю фразу, сказанную врачом.

— Папа потерял равновесие? — также удивляется Олеся, как вчера я.

— Не молодеем мы, однако, — отмазываюсь я.

— И как он сейчас себя чувствует?

— Он уже дома.

— Серьёзно?

— Ты разве не знаешь папу...

— Понятно. Сочувствую тебе.

Понимая, что должна ей сказать о том, что он не совсем здоров, добавляю:

— У него временная потеря памяти, но ты не пугайся, она пройдет.

— Кошмар!

Сил разговаривать дальше даже с любимым ребёнком у меня нет, и я сворачиваю разговор:

— Ладно, милая. Справляйся без меня пока, я не смогу помогать тебе в ближайшее время.

— Да хорошо, мам, справлюсь. Берегите себя.

Разъединяюсь и ложусь на кровать. Закрываю глаза и вижу мелькающие картинки дня: возмущающийся Родион, Барби, милующаяся с каким-то парнем, Гена в кресле.

В этом скопе событий мне нужно не потеряться, не ошибиться, поскольку права на ошибку у меня нет.