Развод. Сломанная ветка

Следствие ведут Ко…

Из Нижнего Тагила мы возвращаемся через три дня. За это время я узнала много нового о стальном короле.

Его работоспособность поражает воображение.

Сразу из аэропорта мы едем на завод и проваливаемся в ситуацию, как Алиса — в кроличью нору.

Логинов закрывается в кабинете с директором комбината, а я остаюсь в приемной вместе с секретарем.

— Чай? Кофе? — женщина в возрасте придирчиво оценивает мой внешний вид и поджимает губы, но я игнорирую ее намек на неофициальный вид. Босс, знаете ли, тоже в джинсах и рубашке, так что два сапога — пара.

— Нет, спасибо.

Пока я свободна, гуляю по зданию, пользуясь пропуском-бейджиком. Смотрю, слушаю.

Народ кипит от эмоций, переговаривается на повышенных тонах. Понятно, что проверки притормаживают деятельность завода, что непременно отразится на их зарплатах.

Чтобы не сойти с ума от безделья, помогаю секретарю директора сортировать документы, собранные по запросу комиссии, — на это время между нами устанавливается негласное перемирие — и впервые вижусь с боссом около шести вечера.

Стучусь, вхожу в кабинет, который выделили Логинову на время нашего визита.

— Олег Романович, через пятнадцать минут у вас назначена видеоконференция.

Переговоры с немецкими поставщиками должна была пройти в Москве, но я согласовала ее перевод в видеорежим. Язык великого Гете и Шиллера был для меня чужд, но английский помог справиться с ситуацией.

— Хорошо. Спасибо, что напомнила, — Логинов отрывает взгляд от бумаг, разложенных на столе, и проводит рукой по волосам, устраивая на голове творческий хаос. Взъерошенный, в светлой рубашке с двумя расстегнутыми верхними пуговицами, сейчас он выглядит моложе своих лет и совсем не похож на стального короля: только в глазах сверкает металл, но это для тех, кто замечает.

К переговорам Олег приводит себя в порядок: темная шевелюра уложена волосок к волоску, воротник застегнут. Король готов к приему.

Босс знает английский в совершенстве и, подозреваю, что немецкий ему тоже знаком, потому что я замечаю, как темная бровь едва заметно подскакивает, когда во время конференции собеседники переходят на родной язык и пару минут о чем-то спорят между собой.

Я сижу сбоку, — вообще-то я хотела выйти из кабинета на время переговоров, но мне было велено остаться и палец босса ткнул на стул, стоявший неподалеку — не попадаю в объектив камеры, и внимательно наблюдаю за процессом. Интересно, познавательно, показательно.

Через полчаса все завершается. Условия сделки подтверждены, юристы начинают подготовку документов. На часах почти семь. Олег откидывается на спинку стула и расслабляется. Кажется, это происходит впервые за сегодняшний день.

— Как ты? Не устала?

Это он меня спрашивает? Меня?! Весь день я искала, чем бы заняться, бродила по комбинату и перебирала чужие бумаги, а он спрашивает не устала ли я! Если и да, то только от безделья.

— Нет, не устала. Олег Романович…

— Когда мы вдвоем, можно просто Олег, — мягко перебивает меня босс. Слова звучат как просьба, но я отрицательно качаю головой: не нужно мне все это. Какой Олег?! Зачем это сближение?! Я не хочу влюбляться! Мне не нужны проблемы! Прекрасно отдаю себе отчет в том, что влюбиться в стального короля слишком легко, но я устроилась на работу не за этим!

— Олег Романович, — повторяю с упрямством, достойным осла, — я не знаю, пригодится ли эта информация, но я слышала, как работники завода обсуждали случай на стройке… — мысль о том, что сейчас я собираюсь поделиться сплетней, царапает, но если в каждой шутке есть только доля шутки, то и в сплетне может храниться зерно истины.

— Что ты слышала? — заметив мое замешательство, Логинов придает уверенности и я решаюсь.

— Говорят, что эта плита упала не случайно. Народ шепчется, что погибший увел жену у работника, который крепил плиту на крюки крана, а еще говорят, что директор использует на стройке труд нелегальных мигрантов. Они выходят по ночам, а утром их сменяют рабочие, которые устроены официально. Говорят, что работа мигрантов оплачивается вдвое ниже, чем труд обычных работников, а за время стройки директор успел приобрести двухэтажный особняк в каком-то элитном комплексе.

Уф! Я сделала это и замираю, как мышь под метлой, в ожидании реакции босса.

После того, как последний звук растаял под потолком, в кабинете висит тяжелая напряженная тишина. В какой-то момент кажется, что сейчас стальной король нахмурится, заставит написать заявление по собственному желанию и укажет мне на дверь, но все происходит иначе.

— Где ты это слышала?

— Пока вы работали, я ходила по комбинату, слушала. Какая-то комиссия проводила опрос сотрудников, собирала всех на первом этаже, а я просто шла мимо. Народ ждал своей очереди, волновался, обсуждал разные темы… Они не обращали на меня внимания, а может просто не замечали, поэтому не стеснялись в выражениях…

Босс встает из-за стола и подходит к окну. Прячет руки в карманы джинсов, плавно перекатывается с пятки на носок. Когда он поворачивается ко мне лицом, я вздрагиваю: стальной король возвращается во всем своем великолепии и мощи.

— Спасибо, что сказала. Это очень важная информация, Света.

Закончив работу, Логинов забирает со стола свой ноутбук, и мы покидаем территорию завода. Машина везет нас в гостиницу, в которой забронированы два номера. Босс придирчиво осматривает мой и кивает.

— Нормально. Располагайся, и через полчаса жду тебя в ресторане.

Мы ужинаем в тишине. Вернее, не совсем так. Его телефон то и дело вспыхивает уведомлениями о входящих сообщениях.

— Все в порядке, Олег Романович?

— Да, Света, все в порядке.

Он обращается ко мне иначе, меняет официальное «Светлана» на «Света», но я делаю вид, что не замечаю. Это не заставит меня изменить своего решения, и стальной король навсегда будет для меня Олегом Романовичем, а не Олегом.

А дальше… дальше происходит то, на что я не рассчитывала: меня закрывают в гостиничном номере. Да-да, именно так.

После ужина, во время которого я предпочитаю молчать, босс провожает меня до номера и даже заходит в маленький коридор, закрывает за собой входную дверь.

Я кожей чувствую напряжение, исходящее от Логинова, но молчу. Жду.

— Света, с этого момента ты ждешь меня в номере и никуда не выходишь.

Он умудряется произнести распоряжение тихим спокойным голосом, но я отлично понимаю, что это — не предмет для спора и обсуждения, это — приказ, который нужно исполнять.

— Почему?

— Потому что я так решил, — чеканит Логинов. — Так будет лучше для всех, и спокойнее — для меня лично. Ты остаешься в номере. Отдыхай, смотри телевизор, читай. Я все время на связи. Завтрак и обед тебе принесут в номер, я распоряжусь, а поужинаем уже вместе.

Опаньки! Кажется, я влипла! Интуиция подкидывает мысль, что это нововведение — следствие того, что я узнала на заводе и о чем сообщила боссу.

— А как же вы?

Я сама не понимаю, что вкладываю в этот вопрос, который звучит слишком неоднозначно. Стальной король походит близко, очень близко. Я чувствую тепло его тела, едва уловимый шлейф парфюма. Темные глаза сканируют, препарируют без скальпеля.

— Я буду знать, что ты рядом и в безопасности, Света. Если что-то понадобится — сразу звони или пиши. Лучше пиши, потому что завтра я не всегда смогу ответить на звонок.

Босс ушел раньше, чем я успела прийти в себя. Дверь тихо щелкнула замком, оставляя меня наедине с мыслями, а около полуночи, когда я уже собиралась спать, из коридора донесся знакомый звук щелчка.

Это закрылась дверь в номер Логинова. Неужели…? Я от волнения прикусила губу и на цыпочках подошла к своей двери, приложила ухо к тонкому полотну.

Кажется, стальной король решил проверить мои слова и отправился на ночную охоту.

Ёптиль-моптиль!

Любопытство — не порок, а большое свинство, да. Я приоткрыла дверь и вздрогнула, увидев напротив мужчину, сидящего на стуле. А это еще кто?

Тот вперил в меня тяжелый взгляд и нахмурился.

— Будьте любезны, Светлана Олеговна, вернитесь в номер.

Упс!