Развод. Сломанная ветка

Поговорим о том о сём…

«Чем занимаешься?»

Ловлю себя на мысли о том, что это сообщение от босса становится частью моей жизни. Приятной частью, что уж скрывать.

Мой сегодняшний ответ рубит возможность встречи на корню.

«Еду к родителям».

Жду, что ответит Логинов, перебираю варианты и… промахиваюсь.

«Приятной поездки».

Интересно. Я думала, стальной король начнет давить и договариваться о переносе или сокращении моего визита, но он отступает, дает пространство для маневра, проявляет гибкость.

В какой-то момент меня накрывает странная ассоциация: после развода я стала похожа на недоверчивого испуганного зверька, а Логинов приучает меня к рукам. Неспешно, день за днем, без резких движений выманивает из норки, используя самую разнообразную приманку. Забавная ассоциация, да.

Я и в самом деле еду в гости к любимым и единственным. Паркую «Шкоду» во дворе дома, поднимаюсь на четвертый этаж. Кажется, что с нашей последней встречи прошла целая жизнь, но по факту — неделя. Родители встречают меня с распростертыми объятиями. Обнимашки — наша традиция.

— Ты изменилась, дочка, — замечает мама, накрывая на стол. — Кто он?

Ну мама! Ни в бровь, а в глаз! Снайпер! Папа останавливается в дверях, чтобы услышать ответ.

— Изменилась? Как? И с чего вдруг ты решила, что у меня кто-то появился?

— Ну как же не понять… Глаза сияют, порхаешь, как бабочка, то и дело задумываешься о чем-то, — перечисляет мама, а отец утвердительно хмыкает, соглашаясь.

— Как бабочка? Мамуль, ты мне льстишь! У меня была такая сумасшедшая неделя, что я под конец еле ноги передвигала, а ты говоришь «порхаешь»! — я пытаюсь соскочить с темы. Не хочу обсуждать своего босса и его роль в моей жизни: все слишком хрупко и призрачно, и чуткая мама легко соглашается.

— Ну как скажешь. Если захочешь поделиться, мы с папой всегда рады выслушать.

Конечно, я рассказываю им про новую работу и имя Логинова звучит часто, даже слишком, но что я могу поделать, если моя работа — это он? Под конец рассказа родители открыто переглядываются и улыбаются.

— Хорошо, когда работа нравится, — деликатно замечает отец. — Когда ты про нее рассказываешь, светишься вся.

Свечусь? Да, наверное, особенно когда вспоминаю, как однажды во всем здании отключили свет, резервные генераторы обеспечивали только работу лифтов, а через пятнадцать минут в нашей переговорной должна была состояться презентация инвестиционного проекта. Помню, как я звонила представителю команды и объясняла ситуацию. Они были в пути, с флешкой в кармане. Помню, как я судорожно искала новый зал и нашла: в ресторане класса люкс, расположенном неподалеку, оказался свободным зал с проектором, в котором проводились свадьбы. Презентацию перенесли туда, все прошло без сучка и задоринки, а то, что моя шея была в мыле и за пару часов я похудела от волнения — не в счет. Моя работа — американские горки, да.

— О чем снова задумалась? — голос мамы возвращает меня в реальность, и я рассказываю этот случай. Смеюсь, вспоминая себя тем вечером, эмоционально опустошенную, но счастливую.

— Дочка, а это точно то, чего ты хочешь? Ты ведь не по образованию работаешь, твои мозги тут практически не нужны.

Папин вопрос сбивает с ног, возмущение приходит на смену удивлению.

— Пап, у меня на работе такие ситуации бывают, что мозги просто кипят! Так-то я не чай-кофе шефу приношу, а задачи решаю! Это интересно, правда.

Ловлю момент, когда родители обмениваются взглядами, и мама едва заметно пожимает плечами: дескать, ей виднее.

Так-то да, мой функционал далек от рекламы и маркетинга, но я точно не скучаю. Возвращаюсь от родителей поздно вечером, довольная и счастливая. Они — моя точка опоры, с помощью которой я могу перевернуть этот мир.

Сохраняю эти эмоции в душе, с улыбкой открываю дверь в квартиру и чувствую вибрацию телефона. Первая мысль — босс, но на экране высвечивается другое имя.

Макс Веллер.

После недолгих раздумий принимаю звонок, ведь бегать и прятать голову в песок — не выход. Если Макс решил набрать мой номер, значит что-то произошло. Благодушное настроение испаряется, ему на смену приходит настороженность. Летняя ночь уже не кажется теплой и приятной, тени прошлого выходят на сцену, чтобы напомнить о себе.

— Привет, Ветка…

Ветка. Логинов никогда не использовал эту производную моего имени, только Светлана или Света, Ветка — любимое обращение Веллера — младшего. Знакомый голос подсвечивает темный угол памяти, где хранятся предательство и море боли. Эхо пережитого возвращается неприятным ознобом и покалыванием в пальцах.

— Привет, Макс.

Я не знаю, о чем говорить дальше, и Веллер тоже молчит. Пауза становится все длиннее и тяжелее, она словно затягивает кислород из воздуха, дыхание сбивается.

Секундомер на экране ведет отсчет нашей тишины. Еще немного, и я положу трубку, но тут в эфире раздается шумный выдох Макса.

— Ветка, как ты?

— Нормально.

Тик-так… Тик-так…

Палец снова тянется к красной кнопке, но его останавливают новые слова.

— Мы можем встретиться? Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Моя любовь к бывшему мужу еще жива. Она похожа на бабочку со сломанным крылом, на которую случайно наступили тяжелым ботинком. Эта бабочка слабо трепыхается, но уже никогда не взлетит. Разве только случится чудо…

— Макс, скажи по телефону, так будет проще.

Кажется, я слышу зубовный скрежет и тяжелый вдох и уже знаю, что ответ будет отрицательным.

— Ветка, я соскучился, хочу тебя увидеть. Давай встретимся завтра утром

Я задумываюсь, кусаю губу. Меня страшит встреча? Нет. Я просто не хочу снова словить долбанный эффект дежавю.

Тик-так… Тик-так…

Решение принято.

— Завтра утром я плотно занята, Макс, поэтому давай в обед. Я напишу тебе адрес кафе и время, когда мне удобно с тобой встретиться.

— Хорошо. До свидания, Ветка, приятных снов. Приснись мне этой ночью, — тихий голос Веллера обволакивает, зачаровывает. Так было раньше, осталось и сейчас, но я усилием воли разрываю липкую паутину морока и возвращаюсь в реальность.

— До завтра, Макс.

И завершаю звонок. Вот так. На моих условиях.