Развод. Сломанная ветка

Все люди врут

Снежана

Кто сказал, что новорожденный ребенок красив? Бред! Он страшный, маленький, сморщенный. Больше похож на красную гусеницу, чем на человека. Он поджимает ручки и ножки, морщит нос и издает мерзкие звуки, похожие на скрип.

С момента рождения Мишки проходит больше полугода, а я только недавно начала брать его в руки с открытыми глазами и без нервной дрожи. До этого момента рядом с ним неотлучно находится нянька. Старая бабка что-то воркует, напевает, укачивает сына на руках.

— Придумали разные адские машины и радуетесь, — я слышу, как она проходит мимо люльки-качалки и бубнит. Нянька постоянно мне выговаривает и всем недовольна. Я хотела выгнать ее, но Мишка привык к старой уродине и быстро успокаивается, когда слышит ее голос. — Думаете, если ребенка в эту вашу качалку запихнуть, то ему шибко хорошо будет? Нет! Младенцу человеческое тепло нужно, голос матери, грудное молоко, а не эта ваша химия, — она брезгливо морщит нос и цедит через губу. — Что за мать такая, даже ни разу ребенка к груди не приложила?! Больная, что ли?

Мое терпение на исходе. Чужая баба пилит меня хуже матери. Как же я устала!

— Рот закрыла, пока я тебя… — повышаю голос и тут же слышу, как Мишка начинает кряхтеть в своей кроватке. Он странным образом реагирует на меня: куксится, кряхтит, а потом заходится в истерике. Иногда кажется, что в роддоме мне подменили ребенка. Мы с ним чужие друг другу.

— Ничего ты со мной не сделаешь, — мерзко улыбается нянька, — иначе этот красавчик так запоет, что оглохнешь. Легкие у парня отличные, лучше, чем у оперного певца.

Моя жизнь — ад. После родов тело медленно и неохотно приходит в норму. Я перетягиваю грудь, чтобы избавиться от грудного молока и едва не попадаю в больницу: температура, адская боль в груди. Кое-как разруливаю эту проблему, кляня себя за идею с беременностью.

А как хорошо все начиналось.

Однажды ко мне в гости заходит Диана Веллер. Вот кому повезло родиться в правильной семье! Это у меня родители сантехник да продавщица из супермаркета, а предки Ди — аристократия, элита!

Смотрю на счастливую суку, улыбаюсь, а сама чувствую, как от напряжения ноют скулы и чешется кулак. Врезать бы ей, чтобы не светилась так ярко, но нельзя! Ди считает меня своей приятельницей, а я планирую использовать эту иллюзию в личных целях.

— Снеж, тебе все еще нравится Макс? — Диана делает вид, что рассматривает свой безупречный маникюр, — в этой гадине все безупречно! Бесит! — а сама бросает на меня короткие внимательные взгляды. — Ты не передумала?

Передумала?! Я?! Нет!!!

Макс Веллер — моя мечта, мой король. Мужчина, за которым я готова идти в огонь и воду. Я однажды увидела его рядом с Дианой и с тех пор потеряла покой и сон, но Веллер-младший был женат и, как говорила Ди, Светлана крепко держит мужа за яйца. Чем? Не знаю. Когда я задала этот вопрос, Диана дернула плечиком и хмыкнула. Это было ответом.

Сердце бахает так, что я прикладываю руку к груди, с трудом сдерживаю волнение.

— Не передумала, а что такое? Что-то изменилось?

Красивая сучка смотрит мне в глаза и молчит. Ждет, тянет паузу. Воздух уже начинает звенеть от напряжения, когда она лениво замечает.

— Сейчас в семье Макса не все в порядке, у тебя есть шанс. Слушай меня внимательно…

О, Боги! Я впитываю каждое слово! Знаю, что эта затея — прогулка по краю пропасти, но кто не рискует, тот не выигрывает!

Я подготовилась, оделась так, как сказала Диана, нанесла на запястья духи, которые она мне принесла. Фу! Не мой запах, слишком легкий. Морской бриз и цитрусы — не мое, я люблю восток с его специями, сладостями и фруктами.

Перед выходом из квартиры я чувствую, как трясутся руки, по телу проносится волна слабости, пересыхают губы.

— Ты сможешь! — вспоминаю слова Дианы и прикусываю губу. — Сейчас Макс слаб и уязвим, он поругался с женой. Твое дело — просто расслабить его и предложить себя.

Получилось! Господи, у меня получилось! Повод безупречный: фотографии с последней рекламной компании. Пусть полюбуется, я отработала эту сессию на отлично! А дальше… всего-то и надо было подойти поближе, дотронуться до его руки.

— Макс Георгиевич, вы устали. Давайте я сделаю вам массаж плеч, я умею. Вам нужно хоть немного отдохнуть…

Давным-давно я прошла обучение на массажистку, но никогда не применяла знания на практике. Руки вспомнили сами. Я гладила, разминала, разогревала окаменевшие плечи Веллера, и в конце концов у меня получилось. Мужчина расслабился, а потом…

Как он меня крутил и вертел на своем столе! Ненасытный Веллер! Голодный до тела сексуальный гигант! И пусть, закрыв глаза, он называл меня Светланой, но кончал именно в меня. Презервативы сработали на ура! Я взяла упаковку и проколола каждый. Живчики Макса прорвались сквозь латекс, один нашел нужный путь и вуаля!

День, когда я почувствовала тошноту, стал лучшим в моей жизни. Тест показал две полоски. Две!!! После Веллера у меня никого не было, поэтому в отцовстве я была уверена на сто процентов.

— Теперь исчезни и затихни, — командует Диана, когда я сообщаю ей радостную новость. — Появишься, когда я скажу. Макс потребует тест ДНК…

— Да, конечно, я сделаю, — киваю так активно, что хрустят шейные позвонки. — Это его ребенок, будь уверена.

— Да мне-то что, мне пофиг. Это станет твоей проблемой, если ребенок окажется от другого. Короче, замри.

Я пропадаю со всех радаров. Отрабатываю на показах и в рекламных проектах, в которых уже заявилась и ухожу. Встаю на учет в одной из обычных клиник. Сейчас мне нужно знать, что с ребенком все в порядке, а потом я буду купаться в роскоши. Малыш — мой шанс на блестящее будущее, выход на новый уровень.

Колесо закрутилось. Я жду, когда срок беременности перевалит за тринадцать недель и встречаюсь с Максом.

Шок. Гнев. Отрицание. Торг. Он проходит все стадии, а тест, сделанный в трех независимых лабораториях, подводит к стадии принятия. Макс станет отцом, и мать его ребенка — я, а не жена.

В какой момент сценарий идет не так, как я планирую? Наверное, на крещении, когда в глазах Макса — пустота и холод. За все время он не приезжает, чтобы увидеть собственного сына, — между прочим, единственного! — не интересуется его здоровьем. Ничего. В мире Макса Веллера не существует ни меня, ни ребенка.

Идея заманить его жену на крещение принадлежит Диане.

— Это добьет ее и расчистит путь для вас с сыном. Ветка — дура, она слишком гордая и не примет нагулянного ребенка. Не поймет и не простит, так что действуй!

Я понимаю, что Ди заботится не обо мне, она просто играет. Ей скучно. Шоппинг, поездки, бары и клубы надоедают, ничто не радует, поэтому идеальная сучка решает поиграть судьбой брата и моей — тоже. Но если я включаюсь в процесс осознанно, — это я придумала прислать Светке букет белых роз и вложить туда записку — то Макс…

Нет, он не жертва! Нет! Макс получает в итоге любящую женщину — меня — и сына, но поворачивается к нам спиной! Гад! От бессилья и злобы я бросаюсь на стены, когда он приезжает на операцию Мишки, дожидается результата и молча уезжает. Исчезает, словно…

Мы ему не нужны. Ни я, ни пацан. Да, у меня на руках сын Макса Веллера, но я — никто. Ни жена, ни любимая. Хотя, нет. Я — враг. В глазах Макса — ненависть, гнев и боль. Я и Мишка — ошибка, причина распада его семьи. Светлана ушла, но она не расчистила дорогу к мужчине, наоборот. Ее уход — сошедшая лавина, которая засыпала путь неподъемными камнями с острыми краями. Ни обойти, ни перелезть невозможно, а новой дороги к сердцу Макса Веллера не существует.

И пусть мать Макса кружит вокруг внука, но это — другое. Она не может повлиять на сына, заставить его жениться на мне, стать настоящим отцом. Да, у меня появились деньги на содержание ребенка, но сумма смешная. Я не получила главный приз: мужчину.

Он изменился до неузнаваемости. Оставил бизнес отца, — теперь я даже на нормальные алименты претендовать не могу! — продал дом, в котором я так мечтала жить большой дружной семьей. Однажды я поджидала его на крыльце здания, где Макс сейчас работает, — в офис меня не пустила охрана в холле — но он так и не появился, хотя я ждала почти до полуночи. Я видела свет в окнах на пятом этаже, однажды в проеме мелькнула широкоплечая фигура. Это он, но он — там, а я — тут.

Я не стала Веллер и, кажется, никогда не стану. Мать внебрачного ребенка — вот мой предел. Желанная корона превратилась в терновый венец.

Game over. Конец игры.