Развод. Уходи красиво

Глава 21

Приятно наблюдать, как меняется в лице самоуверенная сволочь.

Яна вытаращила глаза, удивляясь поведению всегда спокойной интеллигентки.

— Мама, ты совсем очумела?

Уголки полных губ приподнялись. Слушать прилюдно оскорбления от собственного ребёнка? Хочет публичности? Получит!

— Но не пропиваю совесть, как ты! Посмотри на себя. Родную мать променяла на последнюю дрянь? Ещё вчера выносила мозг, что я бросаю отца, а теперь?

Яна завязала полотенце на груди и с трудом выбралась по лестнице наверх.

— Не смей обвинять! С кем хочу с тем и общаюсь. Папа ценит меня как личность! Не заставляет делать то, что мне претит, — пьяная икота делала речь неразборчивой, но била в сердце. — Я принимаю его выбор. Старая домохозяйка-зануда. От тебя любой мужик убежит!

Она, шатаясь, направилась к выходу, не обращая внимания на присутствующих мужчин. Голые ступни неуверенно шлёпали по мокрой плитке. Яна пошатнулась, но отказалась опираться на протянутую руку.

— Не трогай меня, лох! — осоловелые глаза прошлись по мощной фигуре телохранителя. — Скажу папе, всех вас уволит!

Оставаться среди врагов, не входило в планы Алины. Так глупо попасться. Она затравленно оглядывалась. Бассейн оказался ловушкой. Сбежать не удастся. Разве только нахрапом?

— Пошли вон, мудаки! Стас сделает так, что даже грузчиками никуда не устроитесь! — Наглый выпад не помогал. Началась истерика. — Нечего на меня пялиться. Прислуге не даю! — мерзавка сама себе вынесла приговор. — Ненавижу нищебродов!

Поля сложила руки на груди. Презрительный взгляд сверлил клона.

— У кого остались сомнения, что в бассейне плавает зло, от которого нужно избавиться?

Здоровяк начал раздеваться, грозно озвучив свои действия.

— Вытащу за волосы. Не хочу прикасаться к дерьму.

Алина озиралась по сторонам. Помощи ждать неоткуда. Пришлось соглашаться покинуть бассейн самостоятельно.

— Не нужно меня тащить! — Она подплыла к лестнице. — Выхожу! Не вздумайте коснуться шикарного тела грязными лапами! — Шатающаяся копия схватила блузку, валяющуюся у лестницы.

Тонкая ткань не хотела натягиваться на мокрое тело. Валик скрутился под грудью. Охранник пинком пододвинул шорты.

— Надень. Никто не хочет смотреть на твою жопу.

Алина ухмыльнулась, натянув шёлк на задницу. Словно не из дома изгоняли, а пригласили на кастинг хозяек.

— За эту попу отваливают миллионы. Тебе таких денег за всю жизнь не увидать!

— Не «увидеть», идиотка! — Поля обернулась к брюнету: — Жду, когда она окажется за воротами посёлка! — Чувствовала, что ещё минута рядом с наглой сволочью и начнёт колотить.

Алина кинулась к поручням лестницы, но была остановлена крепкой рукой охранника.

— Стоять! — он, не церемонясь, закинул её на плечо, предупредив: — Не дёргайся, могу уронить головой о пол. Побереги мозги!

— Я позвоню Стасу! Отдай мой «Порше»! Он купил его мне! Я уеду на нём!

— На доход от моих предприятий? — глаза Поли сверкали праведным гневом. — Ножками пойдёшь! И не вздумай пытаться вернуться в дом. В следующий раз уедешь отсюда в наручниках. Вещи Стаса закинут охране. Заберёт сам. Его пропуск я аннулировала.

Алина скрежетала зубами, посылая проклятия:

— Сука! Не радуйся, что ты победила. Умоешься кровью! — Хватило движения плеча здоровяка, чтоб гадюка перешла на шипение: — Ответишь за всё!

— За что я должна ответить? Шизофреничка, тебе место в дурдоме! — Полина шла на несколько шагов позади дёргающейся мерзавки. — Ещё раз окажешься на моём пути и отправишься лечиться. На лицо раздвоение личности. Молодая, красивая и вдруг хочешь стать мною. Почему? Что спрятано в твоём прошлом?

Алина стихла на некоторое время, а потом принялась визжать с прежней силой. В этом доме никогда не слышали столько проклятий, перемешанных с отборным матом. Теперь самозванка слегка напоминала внешне хозяйку дома, не более.

Стало настолько мерзко, что затошнило. Поля прижала ладонь к бунтующему желудку.

— Увозите её, пока дом не пропитался насквозь ядом!

— Алина, тебя куда? Отпустите! Что вы с ней делаете? Не смейте!

Поля обернулась на крик дочери. Та в пижаме быстро спускалась по лестнице. Босая, растрёпанная, с тёмными пятнами под глазами. Куда девалась рафинированная девочка с бзиками в голове, но всегда идеально ухоженная?

— Яна, иди наверх!

— Не хочу! Не смей её выгонять! Ты тут никто! Пустое место! — бунтарка споткнулась и с грохотом полетела вниз, прокатившись коленями по трём последним ступенькам.

Поля на мгновение сжалась, подавив желание броситься поднимать любимую девочку. Нельзя позволять ровнять себя с пылью и растаптывать последнюю гордость.

— Кто останется жить в доме, решать не тебе! — Она проследила, как закрылась дверь за спиной последнего охранника и обернулась к горничной: — Пройдёшь со мной в гардеробную. Соберём вещи Станислава Леонидовича.

Поля деланно не обращала внимания на скулёж пьяной дочери. Та напомнила о себе сама.

— Ты что, не видишь, что я упала? — Надутые губы, плаксивый рот, слёзное шмыганье носом. — Что ты за мать?

Больно и очень обидно, но самое страшное, что не знала, как реагировать. Оправдываться? Смысл? Повторенные за Алиной слова. Понятно кто теперь стал для Яны авторитетом. Сил и желания переубеждать не было.

— Я уже сказала — поднимайся наверх! — Навалилась усталость, словно пробежала несколько тысяч километров. — Дам задание Нине и зайду, обработаю тебе ноги.

— Чёртово задание важнее дочери? — безмерное удивление в папиных глазах. Привыкшая получать всё, что захочет, принялась за привычный шантаж: — Я уйду вместе с ними! Побегаешь за мной, уговаривая вернуться!

В душе кипело. Ноздри щипало от сдерживаемых слёз. Неужели на самом деле стала «никем» для дочери? Хватило сил говорить спокойным тоном:

— А чего ты ждала от «пустого места»? Можешь удивляться, но мир не крутится только вокруг тебя! Ты взрослая. Решай сама, с кем хочешь жить. Зайду к тебе через пять минут.

Солёный ком с трудом удалось продавить. Больнее всего от предательства родных людей. Поля уходила с гордо поднятой головой, чувствуя сверлящий взгляд в спину.

Ободранные коленки заживут, а что делать с испорченной душой дочери?