Развод. Уходи красиво

Глава 52

Горничная успела приготовить для Татьяны Кировны комнату рядом со спальней дочери, помогла устроиться.

— А где мои внуки? — выцветшие глаза осматривали просторную комнату, словно дети могли где-то прятаться.

— Денис Станиславович скоро приедет. Яна Станиславовна живёт в своей квартире.

— В своей квартире? — она стыдливо улыбнулась, не желая напоминать о болезни. — Я забыла совсем. А Дениска по-прежнему живёт с мамой?

— Обычно тоже в своей квартире, но сейчас у семьи непростые времена.

Татьяна Кировна удивлённо приподняла брови.

— Непростые?

Невысокая брюнетка, принятая на место прежней горничной, прикусила язык. Незачем передавать сплетни, если не хочет отправиться следом за Ниной.

— Вечно я путаю. Вы спросите Полину Сергеевну… — Она пятилась к двери. — Простите, меня ждёт работа.

Большая, расправленная кровать манила. Стоило положить голову на подушку, и Татьяна Кировна мгновенно уснула.

Поля быстро ополоснулась под душем, переоделась и заглянула в спальню мамы. Та спала, по-детски положив под щёку ладони.

Марсель сидел в гостиной, склонившись над столом. На столешнице лежало несколько фотографий. Он, почувствовав взгляд на спине, не оборачиваясь, шумно втянул воздух.

— Годы идут, а пахнешь ты так же, как раньше. Из тысячи женщин всегда узнаю тебя.

Нервные пальцы поправили вырез хлопковой блузки. Глаза светились улыбкой. Комплименты всегда приятны.

— Засмущал совсем. Я только из душа. В домашней одежде. Ноль косметики.

Ад перебил, резко обернувшись назад. В оценивающем взгляде неподдельное восхищение.

— И тем не менее, возмутительно хороша!

Ухмылка на полных губах.

— Полчаса назад клеймил мою ревнивую натуру, а теперь запел соловьем… — Тёмная бровь поползла вверх. — В чём причина?

— Понял, что ты очень богатая женщина.

— Я была ею и минуту назад. Что за загадки? — режиссер умел создать атмосферу тайны, но хотелось ясности.

— Прости, что повысил голос.

— Будто первый раз.

— Последствия страха. Злюсь, понимая, как много потерял когда-то. Не дай бог повторится ситуация. Если с тобой что-то случится, для чего мне жить?

Полина встала за широкой спиной.

— Повторяешься. Давай вернёмся к очень богатой женщине… — Любопытный взгляд скользил по старым глянцевым снимкам. — Что-то нашёл?

Марс похлопал по дивану рядом с собой.

— Присядь. Посмотри фотографии, на которых записан номер счёта и код. Не думаю, что твой отец положил в швейцарский банк пару тысяч евро. Взгляни на год, — он перевернул снимок обратной стороной. — Там только процентами должно набежать немало.

— Не понимаю, почему он не говорил мне про этот счёт?

— Может потому, что не думал умирать?

Больная тема. Полина скривилась. Сколько всего передумала после внезапной смерти отца и вот, опять.

— Мама сказала, он должен был закрыть счёт до дня рождения, или это сделаю я.

Марсель удивился.

— Почему ты?

— Мы были вдвоём в Швейцарии на моё совершеннолетие. И в одном из банков тоже. В том или нет, не знаю. Отец оставил там отпечатки пальцев на биометрию и меня смехом попросил. Мол, решает, разместить ли здесь дядины деньги.

— Пётр Семёнович не имел права делать вклады в другом государстве.

— Тоже тогда так подумала. Посмеялась даже. Бывший кагэбэшник, высокопоставленный сотрудник органов и вдруг банк Швейцарии?

— Петя во всём доверял Серёже. Не один раз слышала их разговоры, что у них общий бизнес.

Поля обернулась на голос. В дверях стояла заспанная Татьяна Климовна.

— Мамочка, ты проснулась? Давно тут стоишь?

— Достаточно, чтоб понять, что ты ищешь счета Петра в Цюрихе.

Что-то не сходилось. Поля массировала пальцами лоб. Мозг бомбардировали версии. Но ни одна из них не делала картинку полной. Постоянное чувство чего-то ускользающего.

— Зачем дяде рисковать? У него было всё, кроме семьи.

— Мы его семья, — поправила Татьяна Климовна. — Как Клава попала в автомобильную катастрофу, другой жены не захотел.

— Поэтому на тебя вклад открыл или было ещё что-то? — Адеев переваривал информацию вслух. — Не везёт вашей семье с автомобилями. И отец твой так погиб, и Пётр Семёнович, и его жена…

Татьяна Климовна не соглашалась.

— Серёжа болел.

— Но погиб, не успев оставить завещание и рассказать, где хранил деньги. Выходит, — Алеев взглянул на растерянную Полину, — для этого и нужна была катастрофа.

Татьяна Климовна словно не замечала «бывшего» дочери. Она подошла к столу.

— Что вы такое говорите? — взгляд прошёлся по фотографиям. — Доча, ты нашла синий альбом? Посмотри и тут они вместе, — палец лёг на один из снимков, — и даже тогда, в Швейцарии.

Сомнений в том, почему «друг» отца разрушает её семью больше не было.

— Мама, отец доверял Феофанову? Мог рассказать про вклад дяди?

Татьяна Климовна пожала плечами. Задумчивость на лице, как всегда при упоминании покойного мужа.

— Не знаю. О делах Петра Серёжа всегда молчал. Если только проговорился за рюмочкой. Они, как братья были. Всегда друг за друга горой… — Она приложила ладони ко рту, осознав, о чём идёт речь. Седая голова покачалась из стороны в сторону. — Нет! — Глаза метались с лица дочери на Адеева. — Нет, что вы? Олежа не мог!

Худенькая спина вздрагивала. Тяжело признать, что человек, много лет вхожий в дом, оказался злодеем. Возможный убийца мужа пил за его столом, ел из его посуды, приходил в дом до последнего дня.

Сердце сдавило от жалости. Полина обняла мать. Серые глаза с мольбой смотрели на Марселя. Лучше при ней ни о чём негативном не говорить.

— Мамочка, ну что ты? Это всего лишь наши размышления, — губы коснулись седовласой макушки. — За правдой нужно лететь в Швейцарию.