Развод. Уходи красиво

Эпилог

Через три месяца.

Звонок Ильи застал по дороге домой.

— Я нашёл её! — детектив отчитывался о проделанной работе.

Полина чуть не выронила смартфон.

— Где? — не знала, как описать испытываемые ощущения. Коктейль из облегчения и страха.

— В стране грёз! Мечта аферистки исполнена. Она в гареме у старого шейха.

Перед глазами картинка, увиденная Шиловым: Алина под пыхтящим на ней толстяком. Добавила волосатости и чуть не стошнило.

— Как попала туда?

— Выясняю. До этого её след терялся в Дубае. Но выбраться ей без вариантов. Кругом пески.

— Могу спать спокойно?

— Сто процентов! Что Силаев? Ждать его здесь?

— Спивается. Потерян смысл жизни. Похоже любил мерзавку последней любовью. Вернее, мечту о возвращении в прошлое с помолодевшей женой. Так бывает, когда любят глазами, а не душой. До связи! — она первой сбросила вызов, нуждаясь в осмыслении произошедшего.

Шейх старый, что будет с гаремом после его смерти? Ждёт Алину бордель до последнего вздоха. Её последняя надежда стать богатой помочь не сможет. Негодяй в СИЗО. Под следствием за финансирование ОПГ, финансовые махинации и неуплату налогов.

Осталось позвонить в Троицк. Обрадовать Ингу с Дмитрием. Их дочь пока жива.

Вот теперь вздох облегчения.

Через год.

На красной дорожке Полина чувствовала себя уверенно. Вокруг знакомые, чуть постаревшие лица. Молодые таланты, которые заполнят все освободившиеся ниши. Мэтры кино, с которыми здороваются с почтением. Вспышки камер. Вопросы от журналистов. Взгляды в спину, доброжелательные и не очень. Немного кружилась голова.

В воздухе пахло праздником, последними новостями, сплетнями и чем-то неуловимо сладким с нотками горькой полыни. Может, это аромат ускользающей славы? Хотелось, чтобы он стал шлейфом её успеха. С утра раздражали все запахи, только не этот.

Адеев похлопал по ладошке, привычно расположившейся на его руке.

— Не нервничай! Для меня ты достойна не только Ники, но и Оскара.

Разве можно пропустить такую возможность поддеть гения режиссуры?

— Я не против! — хитрый блеск в серых глазах. — Жаль, нет у тебя для меня статуэтки.

— Приз зрительских симпатий уже твой. Посмотри, как тебя разглядывают.

Смотреть было на что. В длинном платье синего цвета Поля неотразима. Длинная шея украшена ниткой крупного жемчуга. Изящные плечи открыты.

— Разглядывают не актрису, а жену Адеева. Известный, успешный и вдруг брак с сорокапятилетней тёткой с двумя детьми… — Она улыбалась. — Они не знают, что Денис твой.

Марс млел при любом упоминании сына.

— Не поэтому. У тебя с молодости слава высокомерной стервы. Не верят, что уживёмся.

— Они не знают, какое я сокровище. Думают, завлекла тебя обманом.

Режиссёр кивнул.

— И хорошо, что не знают. Иначе на изжогу изойдут… — Марсель с нежностью целовал тонкие пальчики. — Я удачно женился не только на красивой, но и очень богатой женщине.

— Любое добро наказуемо. Поэтому скоро станешь дедом.

— Знал, на что шёл… — Он нарочито вздохнул. — За всё в этой жизни нужно платить!

— Завтра знакомимся с парнем Яны. Можешь стать дедом в квадрате.

— Хоть в кубе. Детей много не бывает. Идём в ресторан или закажешь Ольге что-то особенное? Мясо или морепродукты?

Мимо продефилировала Эльза с новой добычей. Она одарила бывшую соперницу высокомерным взглядом и накрыла волной слишком ярких духов. Ладонь зажала нас, но поздно. Приступ тошноты погнал в туалетную комнату. Поля сбегала по ступенькам, умоляя организм одуматься. Не помогло. Унитаз стал родным на долгие пять минут. Сполоснула лицо, поправила макияж.

— Что-то вообще расклеилась ты, Полина Сергеевна. На всякую мразь так реагировать никакого здоровья не хватит!

На беду, вспомнила слова Марса о выборе ужина и вернулась к «белому другу».

Ад дежурил за дверью.

— Что случилось?

— Твоя бывшая. До сих пор от неё тошнит.

— А если серьёзно? — он убрал мокрую рыжую прядку за ушко. — На тебе лица нет.

Своей бледностью Полина любовалась пять минут назад. Круги под глазами тоже не удалось скрыть. Улыбка получилась вымученной.

— Я говорила утром, что плохо себя чувствую, — виноватый взгляд брошен на мужа. — Но уже всё нормально. Мне лучше.

Что важнее любой кинопремии, кинофестиваля и прочего? Марсель рыкнул, отметая ненужные споры:

— Едем в клинику!

Через пять лет.

Дом на берегу океана. Яхта. Любимая жена и дети. Не это ли мечта любого мужчины? Можно расслабиться и начать писать мемуары. Это при условии, что дом не перевалочная база для старших детей.

Жена не звезда местного городка, где все мужчины от пятнадцати до восьмидесяти влюблены в знойную красотку актрису. А младшие дети не бандиты трёхлетнего возраста.

Второй месяц отдыха на Мальдивах начинал походить на каторгу. Марсель просыпался от детского крика, и без сил засыпал под него.

— Папа!

— Папаська!

Два рыжеволосых, босоногих чуда неслись на веранду, сверкая мокрыми попками.

— Демьян! Трофим! Немедленно мыться! — строгая мама неслась следом, отфыркивая упавшие на лицо пряди. — Марс, лови их! Вылезли из ванны и бежать. Я с ума с ними сойду сегодня.

— Там коркодил!

Мальчишки щёлкали зубами, изображая кровожадного хищника.

— Клакодил хотел нас съесть! — ладошки, с расставленными словно когти пальцами, вскинуты вверх.

— Так, банда, с чего вы взяли, что крокодилы водятся в ванной комнате?

— Мама! — Демьян щёлкал челюстью.

— Мамаська показала… — Чёрные, как у папы глазёнки стали круглыми.

Мальчишки трясли голыми плечиками, изображая дрожь. — Осень стласно…

Мокрый Ад ссадил пацанов с колен на стулья перед собой. Пристальный взгляд брошен на стушевавшуюся Полину. Актриса развела руками.

— Они не хотели мыть головы! Пришлось…

Марсель не дал говорить, отлично представляя, что было дальше.

— Порой кажется, что у меня четверо детей, два внука и лапочка внучка! — В чёрных глазах смех. — По-моему вторая дочь перебор… — Не часто увидишь жену смутившейся. — Мальчишки, идите домываться. Крокодила я усмирил. Потом завтракать, и выходим в море.

— В мор-р-р-е!

Эхо Демьяна — Трофим:

— В моле!

Бег голых поп в обратную сторону был менее энергичным.

Поля проворчала:

— Всякий раз выходной няни стоит мне седых волос! — местную не брала из страха потерять любимых рыжиков.

Широкая бровь на лице мужа взметнулась вверх.

— Пора возвращаться в Москву?

Этот вариант капризную ворчунью тоже не устраивал.

— Денис с Анной и мальчишками прилетят в среду. Яна с внучкой в четверг! Да и я не сильно соскучилась по небу без солнца, по слякоти.

Марсель вскочил с места. Плен крепких рук. Страстный поцелуй в шею. Мурашки по коже под жаркими губами. Голос мягким бархатом лился в ухо:

— Несколько часов свободы, пока банда будет мучить стюардов. Большая постель в нашей каюте. Мы один на один. Без спрятавшихся под одеялом мокрых носов-шпионов. Без расспросов, почему папа мучает маму так, что она кричит! — Несколько поцелуев, от которых кровь горячей волной растекалась по венам и кружилась голова. — Громкая ты моя…

Ну, как не согласиться, если таешь воском в умелых руках?

Полина пошла за детьми на ватных ногах. Внизу живота сладко ныло.

Марсель вернулся в кресло. Солнце ярко светило на голубом небе. Тёплый ветер шевелил волосы. Легкий бриз подавал запах солёного океана и экзотических фруктов. Губы хранили вкус любимой женщины. Сердце пело от величайшего счастья быть любимым в ответ и замирало от нежности при виде детей.

Ад улыбался, подставив лицо под солнечные лучи. Разве можно иметь счастья больше, чем уже есть?

— Завтра приедут остальные… — Перед глазами стояли все члены большой семьи. Легко представить, на что будут похожи мордашки собравшихся вместе младших. Марсель рассмеялся. Рано ещё писать мемуары.

— Всё у нас будет хорошо, потому, что мы — банда!