С чистого листа. После 40-ка... (СИ)

Глава 4. Юля

Глава 4. Юля

От обиды перехватывает дыхание. Открываю рот, чтобы высказать мужу что-то едкое... Но не могу. Слова застревают в горле. Он считает меня старой!

Как так-то?! Мне 43 года, а меня списали как ржавую машину.

— Ты из-за жалости со мной живешь? — до сих пор не могу в это поверить. От шокового состояния тело напряжено как струна. Смотрю на Сережу, а его лицо такое чужое. Ощущение, что впервые вижу и совсем не знаю собственного мужа.

— Это не жалость, Юль. Мы давно вместе. Ты сама все прекрасно понимаешь, — сумбурно отвечает он.

— Нет! Не понимаю! — встаю перед экраном телевизора, чтобы Сережа не пялился туда, когда я с ним разговариваю. Внутри гложет сомнение, а надо ли выслушивать все это. Ведь своими глазами видела его с любовницей. Но как последний мазохист я продолжаю этот унизительный разговор.

— Я мужчина в расцвете сил, — для чего-то поясняет Сережа. При этом он садится вальяжно на кровати, откидываясь на подушки. Ну падишах, не меньше!

— Только что ты сказал, что в 43 года я никому не нужна, — сглотнув комок слез, напоминаю. — То есть я старая, а ты в расцвете сил?

Даже рада, что этот разговор происходит. Потому что злость вытесняет из моего сердца любовь к мужу и жалость к самой себе. Уже не хочется стенать от боли. Все потом. А сейчас только ярость вспыхивает в глазах, распространяется по венам и обрушивается на меня с невероятной силой. Понимаю, что никогда не смогу его простить.

— Юль, всем известно, что к мужчинам зрелость приходит позже, чем к женщинам, — отвечает Сережа с пренебрежением. — Это просто факт. Я все еще привлекателен для женщин. Не виноват же я, что нравлюсь им.

В голосе мужа слышна гордость. Он просто упивается тем, что молодая девчонка обратила на него внимание. Готов писаться кипятком от этого!

Меня он списал в старухи, а себя считает зрелым. Мужская логика или только так мой муж считает?

— Привлекателен? — я не сдерживаю смех. — Тебе 45 лет, Сереж! А ей сколько?

Осекаюсь. Понимаю, что ничего не хочу знать про его любовницу. Не дай Бог, он сейчас начнет расписывать мне все ее прелести. Ведь если Сережа предпочел ее мне, значит, считает эту брюнетку идеалом для такого зрелого красавца как он.

— Может, ты просто не понимаешь, что я хочу? Я не собираюсь тратить время на то, чтобы оправдываться перед тобой, — брови мужа сходятся на переносице. — Я же сказал, что не собираюсь разводиться. Что тебе еще надо? Давай, закроем эту тему.

— Ты изменил мне! Я такое не проглочу! — стараюсь изо всех сил сохранять гордость, но слышу, как его смех рвет меня изнутри.

— Не надо делать из мухи слона, — отвечает он, явно не желая углубляться в разговор. — Я верен своей семье. У нас два сына, я хороший отец!

— Неужели? — с иронией в голосе говорю я. — Как можно быть хорошим отцом, когда ты обманываешь мать своих детей? Ты даже не понимаешь, что ты предал всех нас!

— Их это не касается, — отмахивается Сережа, его голос становится холодным. — Я стараюсь создать для ребят нормальную жизнь!

— Вот как? — переспрашиваю, не веря своим ушам. — Ты называешь нормальной жизнь, где отец изменяет маме? Ты думаешь, они останутся в неведении навсегда?

— Все останется так, как есть, если ты не начнешь открывать рот, — отрезает муж, привставая с кровати. — Не надо разрушать то, что у нас есть.

— Ты сам уже все разрушил, — я чувствую, как внутри все сжимается от боли. — Я не могу просто забыть измену, Сережа.

— Не надо делать трагедию из этого, — он возвращается к своему безразличному тону. — Ну было и было. Найди себе хобби, чтобы занять свои мысли.

— Ты сейчас это серьезно? — ощущение, что ноги приросли к полу. Не могу пошевелить конечностями. Настолько сильно шок овладел мной.

— Развод не решит наши проблемы, — говорит муж, подходя ближе и становясь серьезным. — Ты ведь понимаешь, что у нас есть семья? Мой и твой долг как родителей — сделать все возможное, чтобы у наших детей было только лучшее в жизни. А это значит, что у них должны быть папа и мама.

Вот вроде бы правильные вещи говорит мой муж. Только это никак не оправдывает его измену. Никак не вяжется с образом той брюнетки в магазине. Мой муж ведет двойную жизнь и считает это нормальным. Даже оправдываться не собирается.

— Ты влил в нашу семью щедрую порцию яда своими изменами. Как ты можешь говорить об этом так спокойно? — я чувствую, как гордость и ярость переплетаются в один узел, который невозможно распутать.

— Пойми, Юль, — снисходительно начинает говорить Сережа, — я мужчина. Мне можно иногда расслабиться.

— Теперь ты будешь расслабляться точно без меня! Собирай вещи и проваливай к своей любовнице! — с трудом душу слезы, заставляю себя держаться из последних сил. Не хочу, чтобы меня считали слабой... Старой и слабой.

— Юль, семья — это когда все общее. И эта квартира наша — твоя и моя, — как маленькой девочке объяснял мне Сережа.

— Я прекрасно помню, чья она, — процедила сквозь стиснутые зубы. Отлично понимаю, к чему он клонит. Память тут же подбрасывает образ не его любовницы, а банки икры. И становится так обидно, что аж распирает изнутри.

— Ну вот и отлично, — нагло улыбается Сережа и подходит ко мне ближе. Жду, когда подлец остановится на расстоянии вытянутой руки.

— Ненавижу! — кричу и залепляю звонкую пощечину. — Собирай вещи и убирайся!

— Ты без меня не проживешь, — цедит муж и держится рукой за покрасневшую щеку.

— Я начну свою жизнь с чистого листа! И в ней точно больше не будет тебя! — стараюсь держаться гордо. Знаю, что будет тяжело. Но пока не хочу даже думать об этом. Уходи, пока я не сказала детям о твоей лживости!

— Мои сыновья поддержат меня, — с уверенностью говорит муж. — Один из них все знает и не осуждает меня!