Одержимый. Ты станешь моей

Глава 3. Тень

Какого гребаного хера Дана делает в моем клубе?

Если бы она так не дорожила дружбой с Эллой, я бы уже отправил змею куда-нибудь восвояси. Мне следовало догадаться, что она вытащит мою девочку из дома сегодня.

Но какого черта Амалия пропустила Дану и оформила для нее членство без разрешения?! Впрочем, скоро у меня будут не только ответы, но и голова тупоголового солдата, что просрал Дану.

Называется, отлучился на один вечер, черт возьми! Один, блядь, вечер!

В прошлом году я уже пробовал подобраться ближе. Отправил малышке подарок с ее любимыми цветами и круассанами, но у нее случился приступ паники, и она все рассказала Хантеру. Моим людям пришлось постараться, чтобы их не заметили во время слежки. Я до сих пор помню ее дрожащий голос с записи, когда она плакала, рассказывая все брату, и тряслась в ванной. Поэтому в этот раз решил обойтись без подарков, но и приехать к ней тоже не мог. После того, что произошло ночью, я не уверен, что смог бы сдержаться и не притронуться к ней. И не сделать гораздо больше, чем заставить кончить мне в рот снова, пока она спит.

Чтобы не сорваться к ней, я решил провести время с пользой. Мне поступает множество предложений об открытии клубов по всему США. Хотя это не основной источник дохода, скорее мое личное эгоистичное желание. Но лишних денег не бывает, и было бы глупо отказываться. Поэтому встретился с потенциальными партнерами и позволил им увидеть клуб воочию. А день открытых дверей, в честь дня рождения Даны, как раз был, кстати.

Но Амати то ли обдолбался, то ли на самом деле такой идиот, и предложил мне совершенно невыгодные условия. Я был на грани того, чтобы вытащить ствол и выстрелить ему в бошку на глазах у всех. Но в кармане завибрировал телефон, и, когда я ответил, Марио доложил, что потерял Дану час назад. Потому что идиот, отлучился в туалет, а она, по всей видимости, в этот момент села с Эллой в машину.

И какой гребаный сюрприз! Дана сидит напротив и смотрит прямо на меня! Еще и в красной маске, приглашая любого ублюдка приблизиться к ней!

Моя.

Дана Вега, блядь, моя. Каждая клетка ее тела принадлежит мне.

И, сука, малышка так чертовски красива, что хочу вытащить ее на главную сцену, сорвать маску и заставить кричать. Чтобы ее голос сломался от удовольствия и ужаса, заглушая музыку в зале. А потом вырвать каждому из присутствующих глаза и уши – за то, что они увидели, как мой невинный ангел падает и принимает свое чудовище.

Грудную клетку сдавливает так, что становится трудно дышать. Я с силой сжимаю челюсти, отгоняю мысли о ней и стараюсь сосредоточиться на проблемах. Первым делом уволю Амалию, а с Марио заставлю разбираться Тео. Брат будет более чем рад испытать на нем свои новые ножи.

Вскакиваю с кресла так резко, что оно с грохотом отлетает назад. Игнорирую его и длинными шагами пересекаю главный зал. Краем глаза замечаю, как Амати ошарашенно следит за мной, но мне плевать на него и его таких же тупоголовых братьев.

Я выхожу в коридор, ведущий к служебным помещениям. Гул в голове нарастает с каждой секундой все сильнее. И дело не только в музыке. Мой контроль трещит по швам. Я чувствую, как внутри меня все пульсирует от дикой энергии, которая ищет выход. Не останавливаясь, со всей силы бью кулаком в бетонную стену. Треск костяшек тонет в грохоте музыки, по руке до самого плеча простреливает острая боль, немного отрезвляя. На секунду в голове становится тихо. Но потом перед глазами снова встает лицо Даны. В этой гребаной маске.

Приближаться к ней в таком состоянии – самоубийство. Она испугается и сбежит. А это совершенно не то, к чему я стремлюсь. В конечном счете, мой ангел должна полюбить меня.

Наконец, бесконечные коридоры остаются позади, и передо мной дверь в офис, который делю с Амалией. Я не частый гость клуба, поэтому не против иногда потерпеть соседство с партнером.

Я врываюсь внутрь, но Амалия даже бровью не ведет. Она лениво поднимает голову от экрана компьютера, переводит взгляд на меня и слегка наклоняет голову.

– Раз ты здесь, значит, уже видел своего питомца?

– Следи за своим гребаным языком! – цежу я сквозь зубы, медленно подбираясь к ней. За спиной со щелчком закрывается дверь, отрезая нас от шума клуба. Останавливаюсь у стола и упираюсь кулаками в темное дерево, нависая над ней. С костяшек на полированную поверхность капает кровь. – Какого хера ты пустила ее сюда без моего разрешения?

– Насколько я помню, ты не был против, чтобы ее подруга стала нашим клиентом? – она провокационно выгибает бровь и самодовольно ухмыляется. – И ты ни разу не говорил, что Веге нельзя присутствовать здесь. Да и если не забыл, я звонила тебе на этой неделе, но ты был слишком занят.

Я чертыхаюсь про себя, потому что она, сука, права. Амалия действительно хотела обсудить несколько новых клиентов, но я был слишком поглощен поисками, что отмахнулся от нее.

– Ты знала, кто она! – шиплю я, наклоняясь еще ниже. Мои сто девяносто пять сантиметров против ее ста семидесяти. Но ей, как всегда, плевать, и она ничего не боится. Что очень даже зря. Я могу закрыть глаза на многое, но не тогда, когда дело касается Даны. – Ты уволена. В течение часа Джек переведет твою долю и компенсацию. Можешь сохранить свой статус в клубе со всеми привилегиями, но наше партнерство закончено.

– Серьезно? – она, наконец, теряет самообладание и вскакивает из-за стола. – Ты забудешь нашу многолетнюю дружбу и успешное сотрудничество? Из-за какой-то девушки?

– Мы никогда не были друзьями, – я качаю головой и отступаю, делая шаг назад. – И Дана не какая-то девушка. Она моя Неприкасаемая, и ты, черт возьми, знала!

Амалия начинает кричать что-то по-испански, но я уже не слушаю. Резко разворачиваюсь и иду прочь. Следующая цель – кабинет охраны. Марио должен ждать меня уже там. И когда я захожу через пару минут, он нервно расхаживает по комнате. А Серхио и Томмазо, следят за ним, держа оружие наготове, и по очереди наблюдают за камерами в клубе. Мои люди достаточны умны, и понимают, что будет, если нарушат приказ или накосячат.

– Леони, – произношу тихо, и он замирает на месте. Я медленно достаю из-за пазухи пистолет. – Думаю, мне не нужно объяснять, почему.

Марио тут же выпрямляется, как идеальный солдатик, и отрицательно качает головой.

Обычно мне не нужны причины, чтобы убить человека. Я, блядь, псих, и достаточно одного моего желания. Но обычно предпочитаю куда более медленную смерть. Люблю часами выслушивать мольбы, наслаждаться каждой секундой их агонии, пока из человека выходит жизнь. Случись что с Даной, Марио заслужил бы именно такое наказание. Я на секунду закрываю глаза и представляю, как мучаю его в течение нескольких дней, как неторопливо выбираю подходящий инструмент для следующего шага. Даже чувствую в руке фантомный холод заточенного скальпеля, пока вырезаю на его коже имя моего ангела.

Снова.

Сначала придется прижечь края букв, чтобы надпись получилась четкой. И при этом главное – не задеть артерию. Но сейчас, когда Дана в клубе, на моей территории, не хочу пачкать руки. Я не смогу приблизиться к ней, будучи в крови. Да и тратить время на его пытки кажется… неправильным. Это отвлечет меня от главного.

– Ты хорошо служил нам пять лет, Марио.

Леони молча кивает, и во взгляде нет ни капли страха. Его спокойствие перед неминуемой гибелью в любое другое время вызвала бы у меня интерес. Но не сейчас.

– Ты подвел меня, но я не могу закрыть глаза на твою верность. Поэтому мы позаботимся о твоей семье. – Я взвожу курок, и громкий щелчок заставляет Марио едва заметно вздрогнуть. Наконец-то. – Но на быструю смерть не рассчитывай.

– Спасибо, босс.

Я стреляю, но целюсь не в голову или сердце. Это было бы слишком быстро и милосердно.

Первая пуля входит ему в живот, и тело Леони дергается, складываясь пополам. Марио открывает рот, чтобы закричать, но в последний момент с силой сжимает челюсти, не издав ни звука – только тихий хрип. Вторая пуля вонзается в плечо, выбивая из него равновесие, и он тяжело падает на колени. Третий выстрел, в бедро, и тело, наконец, заваливается набок.

С его губ срывается первый низкий, сдавленный стон, переходящий в шипение. Марио пытается зажать раны, но его пальцы лишь беспомощно скользят по одежде, которая быстро пропитывается темной, густой кровью. Спокойствие на лице исчезает, сменяясь ужасом и болью, что на мгновение приносит мне легкое удовлетворение и почти физическое облегчение. Гул в голове становится тише, но не исчезает полностью.

Я стою над ним несколько секунд, смотрю, как тело мелко подрагивает в агонии, и вслушиваюсь в его жалкие, прерывистые хрипы.

Наконец, небрежно опускаю оружие и поворачиваюсь к Серхио.

– Отвези его к Тео. Скажи, что у него есть время до рассвета. Пусть проявит фантазию.

– Будет сделано, босс, – ровным голосом отвечает Серхио. На его лице не дрогнул ни один мускул, лишь в глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на мрачное понимание. Он без всяких церемоний хватает Марио за воротник и волочет к скрытому выходу, оставляя широкий кровавый след.

Томмазо вызывает по внутренней связи уборщиков, а затем, когда за Серхио закрывается дверь, тихо обращается ко мне:

– Нам найти нового телохранителя для мисс Вега?

– Нет, сам разберусь, – качаю головой, достаю телефон и выхожу в коридор. Набираю номер одного из братьев, но прежде чем успеваю хоть слово вставить, Тео просит подождать и подключает остальных.

– Зачем ты уволил Амалию? – первым спрашивает Джек. Та, видать, уже успела нажаловаться в надежде, что мой прагматичный брат сможет меня переубедить.

– Какого черта я пропускаю самое интересное? – ворчит следом Адам. – И почему ты не сказал, что сегодня вечеринка?

– Дана в клубе. Без моего разрешения, – отвечаю я Джеку, самому спокойному из нас. – Переведи Амалии оплату в течение часа и найди замену.

– Как скажешь, – бормочет он и начинает стучать по клавиатуре, а я перехожу к следующему.

– Адам, ты сам не захотел встречаться с Амати. И разве ты сейчас не отдыхаешь в Майами, где вечеринки проходят каждую ночь?

– И вот так всегда, – наигранно дуется он, но не заостряет внимания. – Если у вас больше нет ничего серьезного, мне пора идти. Давид скоро будет на месте.

– Постарайся не потерять его снова из-за очередной юбки, – хмыкаю в ответ. Тяжелый узел в груди начинает медленно развязываться. Не всегда, но их голоса помогают обуздать гнев.

Адам что-то бормочет и отключается. Тео выжидает еще несколько секунд и, наконец, говорит:

– Я так понимаю, Леони не проследил за Даной?

– Да, Серхио привезет его к тебе.

– Боишься запятнать свой дорогой костюм? – усмехается брат.

– Хочешь, чтобы он совсем с катушек слетел? – буднично у него интересуется Джек.

– Я думал, это произошло два года назад.

– Эх, а я надеялся, ты обрадуешься, – усмехаюсь я, откидывая голову и прислоняясь затылком к холодной бетонной стене. – Последнюю неделю только и делаешь, что ноешь, что тебе не на ком испробовать новые игрушки из Германии.

– Но не на своих же! – парирует он, чуть повышая голос. – И все из-за твоей девчонки!

Тео говорит о ней так, будто Дана – корень всех проблем, а не единственная причина, по которой я все еще дышу.

– Опять, – устало выдыхает Джек и тут же отключается.

Я сжимаю телефон так, что пластик трещит, и уже собираюсь открывать рот, чтобы высказать брату все, что думаю о его отношении к моей женщине, и напомнить о Селине, но не успеваю. Дверь в кабинет охраны резко открывается, и в проеме появляется бледное лицо Томмазо.

– В чем дело?

– Босс, там… это… – бормочет он, запинаясь и избегая встречаться со мной взглядом.

– Говори уже! – рявкаю я, отталкиваясь от стены и делая шаг к нему.

– Лучше посмотрите сами, – нервно сглатывает он и отступает в сторону, пропуская меня.

Сбрасываю звонок, не прощаясь, и проношусь мимо охранника в полутемную комнату. Приближаюсь к компьютерам, и мой взгляд мечется по десяткам экранов: танцпол, VIP-зоны, бар, главный зал. Где она? В животе все скручивается от нехорошего предчувствия. И тут замечаю ее. На одном из мониторов, в уединенной кабинке. Картинка зернистая, но я узнаю Дану всегда.

И она, там, черт побери, с мужчиной!

Челюсть сводит до скрипа зубов, мышцы шеи и плеч напрягаются, а ноги уже готовы сорваться к ней. Но я застываю на месте, впиваясь ногтями в ладони и не отрываясь смотрю на экран. Впитываю и мучаю себя одновременно.

В голове уже щелкает обратный отсчет до того момента, как сердце ублюдка сделает последний удар. Десять секунд. Девять.

Дана не выносит мужских прикосновений. Панически их боится. Вчера я был уверен, что ее тело вспомнило меня. Но, похоже, я ошибся. Потому что прямо сейчас ее лапает Кай Паркер. Гребаный сенатор Лос-Анджелеса, примерный семьянин с тремя выродками. ОН сует свой поганый язык в рот моей девочки.

Восемь.

Пальцы Паркера ползут по ее бедру, задирая край платья. Еще пара сантиметров, и он коснется кружева на ее трусиках.

А Дана не отталкивает его!

Семь. Шесть.

Комната плывет перед глазами. Желчь поднимается из желудка прямо в горло, обжигая пищевод. Каждая клетка тела будто горит огнем. Но я продолжаю пытку и смотрю, как Дана позволяет другому прикасаться к себе. Целовать ее. Дарить удовольствие.

После того как блядь вчера кончила для меня!

– Босс, нам что-нибудь сделать? – неуверенно спрашивает Томмазо, стоя сбоку от меня.

Я почти физическим усилием поворачиваю голову, отрывая взгляд от экрана. Мне хочется приказать схватить Паркера, и обезглавить ублюдка прямо у Даны на глазах. Но вместо этого выпрямляюсь и делаю глубокий вдох, пытаясь вернуть контроль. Но вдруг слышу знакомой до боли голос в динамиках:

– Крылья!

Воздух с хрипом вырывается из легких. Таймер в голове замирает на отметке «три». Я чувствую, как по пальцам течет кровь, но не обращаю на нее внимания.

Паркер, ты уже практически труп.

Томмазо, услышав кодовое слово, не ждет приказов. Он бросается к дверям, на бегу выхватывая из-под пиджака пистолет. Еще несколько охранников из соседней комнаты следуют за ним. Их быстрые шаги отдаются эхом в коридоре.

А я неторопливо шагаю позади, спокойно поправляя манжеты рубашки.

Дана получит наказание. Я преподам ей урок, который она не забудет до конца своих дней. Но сначала разберусь с ублюдком, что посмел прикоснуться к ней.