Одержимый. Ты станешь моей

Глава 7. Дана

Спустя полчаса внедорожник заезжает на подземную парковку элитного комплекса. Минуем ряды дорогих машин, каждая из которых блестит так, будто ее только что отполировали. Порше, Бентли, черный Ламборгини в дальнем углу, несколько Мерседесов последних моделей. Любая из этих машин стоит дороже квартиры в хорошем районе.

Остановившись в самом конце парковки, у отдельного лифта, мужчина глушит мотор и отстегивает ремень безопасности. Сталкер покидает салон первым, огибает капот и распахивает мою дверь.

– Идем, Дана.

Медленно вылезаю из салона и обхватываю плечи руками, пытаясь унять дрожь, которая пробирает меня с головы до ног.

– Опирайся на меня, если нужно, – произносит он почти мягко, но я не настолько наивна, чтобы доверять мнимой заботе.

Прежде чем успеваю ответить, широкая ладонь ложится мне на поясницу и настойчиво подталкивает к стальным дверям лифта. Пока он думает, что контролирует ситуацию, у меня есть время изучить его, понять, что ему нужно.

На панели нет привычных кнопок вызова, только черный квадрат биометрического считывателя, который мерцает красным светодиодом. Мужчина прикладывает карту-ключ. Раздается короткий электронный писк, цвет огонька меняется на зеленый, и створки бесшумно разъезжаются в стороны.

Зеркальная кабина залита мягким золотистым светом. Поднимаю взгляд и смотрю на собственное отражение. Жалкое зрелище. Волосы спутались и торчат в разные стороны, тушь размазалась под покрасневшими глазами, на щеке грязный развод.

Двери закрываются, отрезая последний путь к отступлению. Лифт плавно трогается с места, и цифры на электронном табло сменяют друг друга: 10… 15… 20… 25… 30… Наконец, створки открываются прямо в пентхаус.

Пространство оглушает своими размерами. Огромный зал тонет в полумраке вечернего освещения. Панорамные окна от пола до самого потолка, через которые открывается захватывающий вид на ночной Лос-Анджелес. Минимум мебели, но каждая деталь на своем месте: большой кожаный диван темно-серого цвета стоит лицом к окнам; перед ним низкий журнальный столик из темного дерева с матовой поверхностью; вдоль одной из стен тянется книжный стеллаж с аккуратно расставленными томами. Несколько абстрактных картин в тонких темных рамах.

Все выдержано в строгой монохромной гамме: черный, серый, белый. Никаких ярких акцентов и теплых тонов. И ничего личного. Ни фотографий, ни сувениров из поездок, ни безделушек, которые обычно накапливаются в любом доме. Ничего, что говорило бы о характере хозяина этого места, о его привычках, увлечениях или прошлом.

Делаю осторожный шаг вперед, и ноздри щекочет знакомый терпкий аромат сандала, озона и дорогого табака. Он мгновенно пробуждает смутные воспоминания, от которых по спине пробегают мурашки.

Тот самый запах, что я иногда улавливала в своей квартире по ночам, но каждый раз списывала на игру разыгравшегося воображения. Так же, как и те моменты, когда просыпалась среди ночи от тяжести чужого пристального взгляда на своей коже. Я вскакивала с кровати в холодном поту, включала весь свет в комнате, проверяла замки на дверях и окнах. Но квартира всегда была пуста.

Первое время списывала все на посттравматический стресс. Врачи предупреждали, что последствия могут преследовать годами. Потом замечала это ощущение и днем: затылком ловила чужое внимание на улице, в супермаркете, по дороге домой. Будто кто-то постоянно наблюдает, изучает, следит за каждым моим шагом.

Я даже звонила Хантеру посреди ночи, когда очередной приступ паранойи не давал уснуть. Кричала на него, обвиняла, что он втихую приставил ко мне охрану и скрывает правду. Но брат поклялся, что никогда бы не стал делать что-то подобное за моей спиной.

Значит, я не сумасшедшая. И не параноик.

Все это время рядом был он.