Секретный ингредиент Маргариты

Глава 23 Встреча с прошлым

— Как ты могла, Королева⁈ Как ты могла замутить с моим бывшим и ничего мне не сказать? Святые шпильки, надеюсь, ты в него не влюбилась…

Меря комнату шагами, я выплескиваю в воздух все то, что хотела бы сказать Вике, но что оставила при себе, увидев ее со Старховым в «Абсенте». Зажав рот ладонью, я следила за тем, как Антон задирал юбку моей лучшей подруги и рукой проникал под ее белье. Все. Достаточно. Скользнув вдоль холодной плитки стены, я вышла из туалета, оставив этих животных наслаждаться друг другом. Стоило мне поверить в то, что Стархов — человек, как он тут же перечеркнул это жирным крестом. Красным, как следы от помады Королевой у него на шее.

Подхватив со стола три кружки с чайной пленкой на стенках, я направляюсь на кухню. Босые пытки недовольно шлепают по линолеуму. У него же есть девушка! Я думала, он любит ее! Мне отчаянно хотелось в это верить, но, похоже, Стархов неисправим. Раз перешагнув черту измены, теперь он не видит границ.

Королева тоже хороша! Просила же ее не связываться с этим придурком. Оберегала ее впечатлительное сердце как могла. Но она купилась на глаза цвета океана, потертую кожанку и понтовый байк. Как банально! Купилась и продала нашу дружбу.

Интересно, и давно они сошлись? Надеюсь, это был их первый поцелуй… Наверняка Вика напилась и выловила Антона у бара. А этот козел перепутал ее грудь с двумя кочанами капусты и не смог сдержаться.

Я пытаюсь себя успокоить, но воспоминания услужливо подсовывают картину их первой встречи. Звенящее напряжение в воздухе, обжигающие взгляды и колкий флирт. Между Антоном с Викой еще тогда загорелась искра.

Что, если они общались все это время, а Королева скрывала от меня их интрижку?

Я со злостью давлю на бутылку с моющим средством, и оно попадает мне на топ.

— Черт, — шиплю свозь зубы, вытирая каплю и оставляя вместо нее мокрое пятно. — Ну почему нельзя было просто поговорить?

Принимаюсь за кружки, вымещая на них весь свой гнев. И как мне теперь общаться с этими двумя? Делать вид, что ничего не было? Или устроить им допрос с пристрастием? Может, если я сотру с кружки пару слоев лака и краски, на донышке появится подсказка?

Звонит телефон, и от неожиданности я роняю кружку в раковину. С печальным треском откалывается ручка. Я тяжело вздыхаю. Это была моя любимая, с градиентом от кислотно-розового до нежно-зеленого. Белое сердечко у каемки светилось в темноте. Я могла бы оставить ее — пусть теперь это и стакан — но, говорят, битая посуда в доме к несчастью, а у меня и без нее полно проблем.

Очередная вырисовывается на горизонте, когда я поднимаю трубку.

— Я заеду через час, идет? — голос Стархова тонет в шуме дороги.

— Зачем? — я искренне удивлена.

— Соскучился по твоему ворчливому консьержу, что ж еще! — усмехается Антон.

— А по мне? — отвечаю шуткой на шутку, но все еще жду от Стархова серьезный ответ.

На другом конце провода повисает тишина. Он сбросил вызов? Выкидываю осколки кружки, и тут Антон произносит:

— Невозможно прятаться вечно, верно? Ты сама все видела. Надо поговорить.

Он кладет трубку, не дав мне ответить. Но мне и нечего сказать. Я оторопело хлопаю ресницами, пялясь в экран, расцвеченный иконками приложений. В Telegram загорается новое сообщение:

Я дома, — от Королевой.

В «Абсенте» она написала мне, что поедет на ночь к какому-ту парню и чтобы я возвращалась в квартиру без нее. Судя по всему, этим счастливчиком был Стархов.

Притащишь мой рюкзак завтра в вуз? — еще одно сообщение от Вики.

Отправляю сухое «Ок» и выхожу из Telegram. Не хочу даже спрашивать, как все прошло. Антон приедет — расскажет.

Викин рюкзак я нахожу на диване, расстегнутым и полупустым. Косметичка и голубая пижама валяются на полу. Из-под нее выглядывает краешек блокнота, который вчера Вика тщетно пыталась спрятать. Я подбираю его, царапая пол длинными ногтями, и раскрываю на первой странице.

Записка королевы Виктории №1

15 окт 2023

Я вот все думаю, что со мной не так?

Поставила в духовку пирог с кокосовой стружкой, чтобы поднять себе настроение. К черту диету. Один раз живем…

Скользя взглядом по тексту, я натыкаюсь на свое имя.

Взять, к примеру, Марго. Да, она хороша. Умная, с классным чувством юмора, танцует отпадно. Я всегда ей восхищалась… Но Марго ведь никогда и пальцем не шевельнула для того, чтобы заполучить парня.

Недовольно прищуриваясь, опускаюсь на диван. Страницы шелестят в руках, выдавая грязные тайны моей лучшей подруги. Оказывается, не одна я веду двойную жизнь.

Люблю мальчиков побрутальнее. Как Антон, например… Идиотское правило — не мутить с бывшим лучшей подруги. А что делать, если ну очень-очень хочется?

Я подтягиваю ноги к себе и кладу дневник на колени — поближе к глазам, чтобы не было оснований им не верить. Как бы я ни пыталась отрицать, Вика давно запала на Антона. И молчала об этом.

Вдруг Стархов, общаясь со мной, всего лишь хочет потрепать нервы бывшей?

— Встретимся завтра?

— Я никуда и не собираюсь ехать, пока ты меня не поцелуешь…

Не говори о нас Марго, хорошо?

Он втянул меня в гримерку и прижал к стене…

Вик, ты мне очень-очень сильно нравишься.

Судорожно переворачиваю последнюю страницу. Строчки прыгают перед глазами.

Записка королевы Виктории №4

24 ноября 2023

Ты мне тоже очень-очень, до безумия сильно нравишься, голубоглазый черт Стархов.

Я резко захлопываю блокнот и перевожу взгляд на стену. Солнце разбросало по ней лимонные дольки лучей, и теперь они медленно падают на пол, растворяясь в холодной тени деревьев, заглядывающих в окна. Во рту у меня вдруг становится кисло и невыносимо противно.

От себя самой. Я разучилась прощать людей, слышать их желания и уважать их чувства. Я не захотела дать шанса Антону с Викой, а стоило. Я вела себя слишком резко, эгоистично, сама отдалила подругу, еще и возмущалась, отчего это она не сказала мне правду.

Во мне стало слишком много текилы и льда. Но я Маргарита. Все мои ингредиенты одинаково важны.

Антон напоминает о себе звонком. Меняю шорты на джинсы, с крючка в прихожей хватываю фисташковый бомбер. Надевать пальто нет смысла. Наверняка Стархов попросится ко мне на чай — на улице слишком сыро и неуютно для душевных разговоров.

Но вопреки моим ожиданиям, когда я выхожу из подъезда, Антон протягивает мне шлем и кивает на мотоцикл.

— Куда мы?

— На наше место, — Стархов хлопает по отполированному до блеска металлическому боку и расплывается в многообещающей улыбке.

Мне это не нравится. Какое еще наше место? Разве оно у нас есть?

Шлем я не беру. Я только помыла голову после работы, с трудом избавившись от тонны блесток и лака. Не хочу портить объем. Но на байк я все же забираюсь, обнимая Антона за талию. Он срывается с места, и поток ледяного ветра чуть не сносит меня прямиком на асфальт. Я готова убить этого придурка, о чем стабильно докладываю ему на каждом светофоре. Однако Стархов остается непреклонен. Делает вид, что не слышит меня из-за шлема, давит на газ, и мы снова ныряем в поток машин. Золотые лучи скользят по их крышам, стремясь нас обогнать, подмигивают из окон многоэтажек и смеются надо мной, из последних сил пытающейся сохранять самообладание. На поворотах я отчаянно впиваюсь ногтями в кожанку с запахом бензина, хотя хочется совсем другого — дать Стархову смачный подзатыльник и наконец слезть с этого бешеного коня.

Мы останавливаемся у входа в парк «Лужники». Другой конец Москвы! Мой бывший — сумасшедший. Разминая затекшие ноги, я выливаю на Стархова ведро ругательств и с легким сердцем направляюсь к стеклянным дверям. Приклеенная на ней табличка с правилами посещения парка предупреждает, что с мотоциклом Антона дальше не пропустят.

— Узнала? — Стархов паркует байк и размеренным шагом направляется ко мне.

А то… В этом парке мы впервые поцеловались. Как символично. Антон решил мне устроить трогательную встречу с прошлым?

Эта мысль ни капельки не греет. Наоборот, только прибавляет мурашек на теле, а их и без того много от холода. Садясь на байк, я не догадалась застегнуть бомбер. От ветра мокрое пятно на топе быстро высохло, но кожа под ним будто покрылась корочкой льда.

— Я не просижу тут и пяти минут! Уже рук не чувствую, — потираю ладони друг о друга, бросая на Стархова испепеляющий взгляд.

На удивление это помогает. Ледяная глыба по имени Антон оттаивает и отдает мне свою кожанку. Кутаясь в нее, я благодарно киваю, и мы заходим на территорию парка. Несмотря на раннее утро, тут полно отдыхающих: мамочки с колясками, парни-атлеты, соревнующиеся друг с другом на турниках, охотящиеся на них девчонки на роликах. И не холодно им в лосинах?

Ой, одна улетела в кусты. Похоже, загляделась на Антона.

— Так о чем ты хотел поговорить? — я бросаю на Стархова взгляд исподлобья. Если сегодня выходной, это еще не значит, что у меня нет дел.

— Ты сама прекрасно знаешь. О нас с Викой, — он достает сигарету и, не закуривая, крутит ее между пальцами. — Я видел тебя из-за угла.

— По-твоему, я вуайеристка?

Мамочка с коляской бросает на меня косой взгляд и ускоряет шаг. Антон смеется, приглаживая рукой волосы. Они отросли, пару прядей касаются жестких ресниц.

— Я имел в виду, что заметил тебя. Краем глаза, но только ты у нас в клубе ходишь в розовом, так что несложно было догадаться, кто это, — Антон чиркает зажигалкой. Огонек опоясывает сигарету янтарной каемкой, и Стархов делает затяжку. — Честно, я ждал истерики. А ты ушла. Вот так молча.

Я ежусь от холода и пронзительного взгляда голубых глаз. Ощущение, будто мне два кинжала приставили к горлу. И что он хочет выпытать?

— Да мне все равно, Антон. Встречайтесь, сколько влезет!

Стархов обгоняет меня и, развернувшись ко мне лицом, продолжает идти. Королева тоже любит так делать, но если она при этом вышагивает самоуверенно, как цапля, то Антон идет осторожно, иногда оглядываясь через плечо.

— Врешь, — он стряхивает пепел в ближайшую клумбу, затянутую брезентом. — Зная тебя, ты побила дома всю посуду.

— Всего одну кружку, — сжимаю губы, не давая улыбке прорваться наружу.

Антон останавливается у раскидистого куста сирени. Ветви выглядят сиротливо без цветков и листьев. Тень, будто старое покрывало, изъеденное молью, пропускает солнечные блики, и те прыгают по асфальту и спрятанной под кустом скамейке. Той самой скамейке, где мы первый раз поцеловались. Я опускаюсь на нее, закидывая ногу на ногу. Антон проводит рукой по спинке, на которой виднеются буквы «М+А». Я выцарапала их в нашу вторую встречу здесь.

Вот дура.

— Злишься?

Я киваю, решая быть честной.

— Так сложно было сказать сразу? — щурюсь, смотря на Антона против солнца.

— Сказать — всегда самое сложное, — он кидает недокуренную сигарету в мусорку и садится рядом. — Просто поговорить. Просто, но сложно.

Вспоминаю фрагмент из Викиного дневника про ее первый поцелуй со Старховым. Перед этим он рассказал ей про Диму и смерть его младшего брата. Я знала, что Дима был лучшим другом Антона, знала, что они поссорились, но Стархов никогда не посвящал меня в подробности.

— Не так уж это и сложно. Особенно когда знаешь, что ты ни в чем не виноват. Так вышло, и все тут, — я пожимаю плечами. — Если боишься растеряться в моменте, заранее напиши слова на бумажку… И позвони уже Диме.

Стархов дергается, неестественно выпрямляя спину. В его глазах застывает немой вопрос.

— Нет, Вика ничего мне не говорила, — ковыряю отросший маникюр. — Я нашла ее дневник.

Стархов сцепляет руки в замок и отворачивается, смотря вдаль, туда, где за бетонным парапетом плещется вода с разводами золота. Над ней парят чайки, разрезая воздух резким криками. На другом берегу блестят стеклянные бока Москвы-сити.

— Отчего же ты не записала все на бумажку и не поговорила со своим мажором на «Мерсе», раз все так просто? — Антон наконец разворачивается ко мне. Глаза раскраснелись — наверное, от холода.

— Мы поговорили, — голос предательски дрожит, когда я вспоминаю встречу в випке. — И все выяснили.

— Да что ты! И что именно вы выяснили? — Антон откидывается на спинку скамейки и смотрит на голые ветки сирени, серыми стежкам прошивающие небо.

— Что он хочет быть со мной.

— А ты?

— И я… — проглатываю комок в горле, — хочу быть с ним.

— Так вы вместе?

— Нет, — я запускаю руки в волосы и делаю глубокий вдох. Отстраненным взглядом скольжу по краю клумбы, куда опускаются две чайки. — Понимаю, со стороны это выглядит глупо, но подводных камней куда больше, чем ты думаешь. Они тянут меня на дно, а я не хочу там оказаться, понимаешь?

— И что же это за камни? — Антон вскидывает брови, скрывая их под светлой челкой. — Судя по цене его машины, бриллианты. Я прав?

— Можно и так сказать… Он закрыл мой долг «Абсенту», заказал меня в випку. А я не хочу, чтобы меня покупали. Я хочу, чтобы меня любили!

Всплескиваю руками, и чайки с испуганным криком взмывают в воздух. Стархов хмыкает и лезет в карман джинсов за новой сигаретой. Раскрывает пачку и протягивает ее мне.

— Ты же знаешь, я не курю.

— Почему? Думаешь, курящих девушек никто не любит?

— Нет, почему же?..

Антон с резким щелчком захлопывает пачку, не дав мне объясниться.

— Это же изъян. А ты боишься, что неидеальных никто не любит.

Открываю рот и закрываю его, так ничего и не произнеся. Все-то он знает!

— С чего ты решила, что никто не полюбит стриптизершу? По-настоящему? — Антон на меня не смотрит, все внимание приковано к картонной пачке в руках.

— Ты сам говорил, что парни не из нашей сфере хотят лишь одного…

— Я просто хотел тебя вернуть.

Стархов подкидывает пачку в воздух, боками ловя солнечные блики, и подхватывает ее другой рукой. Беспечный взгляд голубых глаз скользит по моему удивленному лицу. Он только что признался, что манипулировал мной?

Но я знала это и без него. Знала, что…

— Плохих парней любят, а плохих девчонок — нет. Их бьют ремнем и лишают сладкого.

Пачка сигарет падает Антону под ноги, но он ее не поднимает.

— Слушай, Марго, — Стархов аккуратно, будто боясь меня спугнуть, кладет руку мне на коленку. Кольца поблескивают нежным светом. — Я не знаю, что у тебя произошло. Ты можешь мне и не рассказывать. Но поверь, ни один парень не поступит так с тобой. Кто захочет, тот не осмелится. Зверье чует силу и боится ее. А в тебе ее вот тут, — он дотрагивается пальцем до моей груди, — очень много.

— Ага, — грустно усмехаюсь я, пересекаясь с ним взглядом, — и буду я жить с этой силой в безопасности… и в одиночестве.

Антон поджимает губы, будто сдерживая ругательства.

— Да любит он тебя, очнись! Не любил бы, не бегал за тобой! Думаешь, нам, парням, так нравится в догонялки играть? У нас тоже гордость есть, самовлюбленная ты тупица!

— Эй!

Я тянусь к Стархову, чтобы дать ему подзатыльник, но он уворачивается. На пару секунд веселье вместе с солнечными искорками пробирается под кожу, но потом я снова грустнею.

— Да просто секса он хочет. По дружбе. Вот и все.

— Не верю, — Антон встает со скамейки и скрещивает руки на груди, сверля меня упертым взглядом. — Думаешь, кроме тебя, свободных девчонок нет? Прям-таки по всей Москвы не найдет с кем перепихнуться? Ты ему нужна, — Антон тяжело вздыхает и едва слышно бурчит: — Ох, вляпался парнишка. Терпения ему.

Вскакиваю со скамейки и ударяю своего бесцеремонного бывшего по плечу.

— Так! Я, вообще-то, здесь!

— Вот именно, Марго! — он хватает меня за плечи. Голубые глаза оказываются совсем рядом. Воздух позади меня вдруг становится плотным, и я не могу сделать ни шагу назад. — А должна быть рядом с ним. Иди уже запиши все на бумажку и скажи ему, что чувствуешь. Пока не стало поздно.

С полминуты я стою молча. Считаю, сколько раз Антон моргнет и сколько сощурится от солнца, спрятавшегося за моей спиной. Мне тоже хочется спрятаться, но от правды не скрыться.

— Тебе-то это зачем? — наконец выдавливаю я, отстраняясь от Стархова.

В пару широких шагов он достигает парапета и идет вперед по дорожке.

— Хочу, чтобы ты наконец от меня отстала, — в голосе звенят веселые нотки. — А то я тебе уже и цветы с запиской отправил, и с твоей лучшей подругой замутил, а ты все ходишь за мной попятам.

— Что?

Я замираю, ошарашенная внезапной догадкой. Из легких пропадает весь воздух, их стенки склеиваются, будто обмазанные липким сиропом, и я не могу больше сделать ни вдоха. Сердце жалобно стучит под ребрами. Вот-вот остановится.

Оно и к лучшему. Жить с осознанием того, что я натворила, все равно не получится.

Тот букет в «Абсенте» и записка про дружбу была от Стархова! Значит, Паша никогда и не думал обрывать наши отношения⁈

В голове розовыми вспышками всплывают фразы:

— Я просто по натуре такая. Недоверчивая.

— Я тоже раньше таким был. В любовь не верил, представляешь?

Фрагмент подслушанной ссоры Паши с Мишей:

— Она моя девушка! И я люблю ее!

Наш разговор в его комнате:

— Это был шанс начать с тобой общаться, и я не мог его упустить.

— Зачем тебе нужен был этот шанс?

— Чтобы ты стала моей.

Тихое, едва различимое «Я люблю тебя» в конце того вечера.

— Больше никаких фиктивных отношений?

— Теперь все по-настоящему.

— Вы бы не увидели ее, если бы не один человек, которого я очень сильно люблю и ценю… Спасибо тебе, Маргарита.

— Марго, не отталкивай меня. Я пытаюсь тебе помочь.

— Я хочу быть с тобой.

— Я люблю тебя, а ты боишься это признать.

Я поджимаю губы, но с них все же слетает протяжное ругательство.

— Что? — тон у Стархова такой, будто он защищается. Боится, что я воткну в него шпильку? Зря переживает. Воткнуть ее мне хочется в свое глупое недоверчивое сердце.

— Слушай… — Антон отбрасывает назад светлые пряди. Прямой взгляд голубых глаз. — Я хочу, чтоб ты тоже нашла свое счастье, Марго. Ты классная девчонка, только сама себе жизнь портишь зачем-то. И это, — он дергает уголком губ и манит меня рукой. — Отдай уже куртку. Замерз жутко!

Я стягиваю с себя кожанку и бросаю ее Стархову в лицо. Чтобы он не видел мою зарождающуюся улыбку, непрошенную слезинку, катящуюся по щеке, и пронзающие грудь осколки сердца, улитые кровью сожаления, но горящие теплым светом надежды.