Серая мышь для магната (СИ)

Глава 17

Андрей

Крёстная накрыла стол на большой веранде. И не потому, что мы платим ей деньги, нет. Просто ей так хотелось. Я наивно полагал, что она останется с нами. Но бойкая женщина скрылась из виду под предлогом каких-то срочных дел.

Я сел за стол, лицом к выходу на веранду, лениво откинувшись на спинку стула. Разлил по стаканам немного белого вина, к рыбе, что столь своевременно запекла моя любимая Мухамедовна. Именно она дала мне толику материнского тепла, которой не успевала делиться моя биологическая мать. То ли от занятости, то ли оттого, что просто не была такой женственной, как другие женщины. Впрочем, её мужские качества помогли сколотить солидный бизнес. И сделали из меня адекватного человека, без мужского воспитания. Отец ушёл рано, а дядя Эдуард был занят своей семьёй.

Мои мысли прерывает появление Янины.

Она сменила свой дорожный наряд на лёгкое платье в мелкий цветочек, что подчёркивало её женственность и юность. Девушка, конечно, выглядела прекрасно. При всей своей какой-то подростковой угловатости, что списывала пару её реальных лет, рыжая умело подчёркивала достоинства и прятала недостатки. Широкая улыбка, блеск глаз и всё остальное уже не имеет значения.

Также, с её появлением я ощутил лёгкий аромат женщины, который всегда сопровождал эту представительницу прекрасного пола. Ловлю себя на мысли, что любуюсь ею вновь, а это в мои планы не входило.

— Простите, что долго, — смущённая моим взглядом, говорит девушка и спешит к своему стулу.

Встаю, в надежде поухаживать, но она меня опережает и спешно садится сама.

Возвращаюсь на место с долей разочарования. Хотелось коснуться её и удостовериться, что это чудо реально, и мне предстоит её совратить. Самый прекрасный план из тех, что приходил в голову. Только вот с чего начать? Комплименты и внезапные признания смущают Яну, так что надо быть осторожнее. И уж точно, совершенно тупо было предлагать ей деньги.

— Ожидать столь прекрасных дев к обеду мне приходится довольно редко, — ляпаю в ответ и понимаю, что снова сделал это.

Янина краснеет и опускает ресницы. Вот и зачем я так сказал? Надо быть проще. Более открытым и не трепаться шаблонами.

— А как же ваша мама? — находится с ответом Алая, — Или она у вас очень пунктуальная?

Ах, как коварно. Разве я, как любящий сын, могу сказать, что моя мать не самая прекрасная женщина в мире?

— Она деловой человек, а, как известно, время-деньги. Поэтому да, её ждать приходится довольно редко. Давайте лакомиться стряпнёй Мухамедовны?

Тянусь к щипцам для рыбы, в надежде всё же поухаживать за гостьей. Та послушно подставляет тарелку, пока я неуклюже кладу ей рыбный стейк. Янина благодарит и протягивает мою тарелку, тем самым проявляя заботу. Это цепляет. Яина такая внимательная.

Когда с этим покончено, я сажусь на место, и мы принимаемся за еду.

— Я вот подумала, — начинает моя компаньонка, глотнув вина из пузатого стакана, — вы никогда не рассказываете о своём отце.

Вопрос ожидаемый. И раз уж у нас полная откровенность, то стоит быть открытым до конца.

Я кладу салфетку на колено, которой только что протёр губы и окинул взглядом девушку. Она сидела спиной к бухте, лёгкий бриз раздувал её непокорные кудри. От влажности и долгого путешествия, волосы Янины медленно обретали привычную форму, сменяя стильную гладкость. Такой она нравилась мне больше.

— Что говорить? — вздыхаю с долей грусти, — Он погиб, когда мне было тринадцать.

— Мне очень жаль, — виновато отзывается она, — Простите.

— Нет, всё в порядке. Эта история не самая приятная, но я готов поделиться с тобой, — отвешиваю очередную улыбку девушке, и та расслабляется, — Они с матерью начали строить свой бизнес в девяностые, так что сама понимаешь, без поддержки группировок не обошлось. Одним словом, при очередной сделке что-то пошло не так. Возник конфликт, и моего отца застрелили в подъезде, когда он возвращался домой.

— Какой ужас!

Киваю, в попытке скрыть, как на самом деле не люблю вспоминать эту историю. Всякий раз, когда мать пытается говорить об отце, она срывается и впадает в некий транс. Выходит из этого состояния довольно долго.

— Да, — соглашаюсь со словами Янины, отпивая ещё один глоток, — Когда его не стало, всё резко изменилось. Матери даже не дали толком его оплакать, потому что пошла делёжка бизнеса. Самойлов пытался взять всё в свои руки, но мы с мамой сумели отстоять свою долю.

— И вы? В тринадцать лет?

Киваю медленно, хотя мне неприятно то неприкрытое удивление и восхищение моим поступком. Я сказал правду, но в её устах это звучит как хвастовство. А этим я обычно не занимаюсь.

— Ей был нужен мужчина в тот момент. Мать оказалась дезориентирована и потеряла опору. Я понял это довольно быстро и был вынужден помочь.

Девушка понимающе кивает и никак не комментирует. Впрочем, об этой истории знали только в нашей семье, и в прессе никогда не мелькало. Я предпочитал держать это в себе. Но зачем-то говорю сейчас…

— Конечно, дядя Эдуард тоже хотел помочь и действовал из лучших побуждений. Но мы решили не упускать бизнес, даже в его руки. Полагаю, именно прозорливость и помогла удержаться на плаву.

— Нашли тех, кто убил вашего отца?

Забавно, что обычно никого это не интересовало. Но, кажется, Янине важны все детали. Смотрю на неё, пытаясь понять, чем она отличается от остальных. На вид обычная девчонка, каких тысячи.

— Нашли, но только исполнителей. Заказчик остался в тени.

Рыжая кивает осторожно, напряжённо комкает салфетку тонкими пальцами.

— Представляю, как вам было страшно. Не удивительно, что вы стали таким…

Осознавая, что сказала лишнего, Янина вскидывает на меня настороженный взгляд. Я снисходительно усмехаюсь и киваю.

— Да, ты права. Страшно и правда было. Но ко всему привыкаешь. И хватит рисовать меня каким-то монстром, Ян. Я простой и понятный. Дай мне шанс, — отправляю в рот новую порцию стейка карпа, глядя на девушку, в голове которой происходит когнитивный диссонанс.

Она гулко сглатывает, отпивает вина, видимо, для храбрости и вдруг говорит:

— Вы мне нравитесь, правда. Но нет нужды так уж стараться, — кривит губы в улыбке, — Я не стану мешать Владу, честное слово. Просто хотелось побыть в центре его внимания один вечер…

— А попала в центр внимания моего, — парирую с кривой улыбкой, — разве это плохо?

— Я не хотела, чтобы всё так вышло.

— Тебе не нравится моя компания?

Прямой вопрос ставит девушку в тупик. Она смотрит на меня, часто моргая и утратив своё привычное красноречие.

— А я вот рад, что случай позволил мне провести время в твоей компании. Сначала, конечно, явился, чтобы просить тебя оставить Самойлова в покое. Но чем больше провожу с тобой время, тем лучше понимаю, насколько ты… — теряюсь на миг, в попытке подобрать правильные слова, — Другая. Отличаешься ото всех, с кем мне приходилось иметь дело прежде. Как свежий морской бриз в старом, заброшенном доме.

Хмыкаю, оглядываясь на отель.

Янина опускает глаза и смотрит на руки. Почему она так теряется от добрых слов? Ведь это истина.

— И ты права, я такой вот бесчувственный и сухой человек. Но с тобой всё как-то иначе. Уж не знаю почему.

Тянусь за бутылкой вина, чтобы обновить напиток, как девушка поднимает глаза. Большие и тревожные.

— Надеюсь, вы не так жестоки, чтобы морочить мне голову, Андрей Викторович?

Моя рука зависает на миг, так и не дотянувшись до бутылки.

Жесток ли я? Ох, милая, я подонок ещё тот.

Сжимаю бутылку пальцами и поднимаю её, тряхнув головой отрицательно. Господь покарает меня за эту ложь.

Я должен завоевать внимание этой женщины любой ценой, а там посмотрим. Таков был план?

Поднимаюсь, обхожу стол и, приблизившись к девушке, останавливаюсь под предлогом того, что собираюсь наполнить её бокал. Она вскидывает на меня свои глазищи.

Очаровательная глупышка.

Лицо Янины на уровне пояса моих брюк вдруг побуждает грязные мысли. Представляю на миг её лицо, искажённое сладкой мукой оргазма. Или то, как она сидит на мне верхом, и гладит свои розовые груди, кусая губы…

Картинка казалась такой яркой и такой реальной, что ощутил эрекцию. Что за чёрт?

Спешно выкидываю из головы это, в попытке понять, какого дьявола происходит и кто кого вообще соблазняет?!

Подливаю вина собеседнице и наконец, отвечаю:

— Я никогда прежде не был так откровенен.