Джудит Крэнц Слава, любовь и скандалы

Жинетт Спанье, открывшей для меня двери Парижа, с любовью, в память о долгих годах дружбы.

Стиву. Ему принадлежит моя любовь. Без него я никогда не написала бы эту книгу.

1

Фов в ярко-красном плаще, распахнутые полы которого реяли у нее за спиной, как крылья гигантской птицы, стремительно прошла через вестибюль и успела заскочить в лифт за секунду до того, как двери закрылись. Тяжело дыша, она хотела потуже свернуть большой полосатый зонт, но народу набилось столько, что не пошевелишься.

Если бы Фов приехала раньше, то поднималась бы наверх в полном одиночестве, но в это дождливое сентябрьское утро 1975 года на Манхэттене не оказалось ни одного свободного такси. Ей пришлось бесконечно долго дожидаться автобуса на Мэдисон-авеню, а потом бежать через Пятьдесят седьмую улицу. Промокшая Фов чувствовала себя очень неуютно. Выйдет ли хоть один человек до десятого этажа? Нет, на это нечего даже надеяться.

Старый, поскрипывающий лифт административного здания Карнеги-холла медленно полз вверх. Если не считать лифтера, то все небольшое пространство заполняли молодые женщины, испуганные, сосредоточенные, молчаливые, полные какой-то яростной энергии. Каждая из них выросла с сознанием, что именно она самая красивая девушка школы, родного города и штата, и ни минуты в этом не сомневалась. Это путешествие на лифте было последним шагом к той цели, о которой они с таким пылом мечтали многие годы. Их ожидал отбор в агентстве «Люнель», самом известном, престижном и могущественном модельном агентстве мира.

Фов ощутила почти невыносимую тяжесть тревоги и предвкушения, наполнявших воздух и пульсировавших вокруг нее. Казалось, лифту тоже нелегко тащить груз напряжения и страха. Она закрыла глаза и мысленно поторопила его.

— Кэйси уже спрашивала, не видел ли я вас, — обратился лифтер к Фов так громко, что его слова услышали все. — Она ждет вас наверху.

— Спасибо, Гарри, — Фов втянула голову в плечи, пытаясь спрятаться от двадцати пар внимательных и враждебных глаз, немедленно уставившихся на нее. Стоявшие рядом с ней девушки открыто рассматривали ее профиль, оценивали лицо от лба до подбородка и не находили ни малейшего изъяна. Оказавшиеся у Фов за спиной вынуждены были признать — и Фов ощутила их неудовольствие, — что она выше многих из них. Даже те, кого потеснили в самый дальний угол кабины, не могли не заметить ее роскошных волос такого экстравагантного рыжего цвета, что он мог быть только естественным.

Осмотр проходил при гробовом молчании.

— Вы модель? — спросила девушка, напряженно застывшая справа от Фов. Она словно обвиняла ее и откровенно завидовала.

— Нет, я просто здесь работаю, — ответила Фов и явственно ощутила всеобщий вздох облегчения. Она выпрямилась, потому что теперь на нее никто не обращал внимания. Пришедшие на отбор больше не видели в ней конкурентки. Как только двери лифта открылись, Фов вышла в коридор и направилась в агентство «Люнель», ни разу не оглянувшись.

Она знала во всех подробностях, что будет происходить у нее за спиной. Девушки выстроятся в очередь на открытый кастинг, который проводился три раза в неделю по утрам в этом агентстве, основанном сорок лет назад Маги Люнель, бабушкой Фов. Из нескольких тысяч девушек, пытавшихся пройти отбор каждый год, агентство отбирало не больше тридцати.

Пока Фов торопливо шла к своему кабинету, она думала о том, что, возможно, кому-нибудь и повезет. Может быть, кто-то из них обладает тем, что все в агентстве называют «искрой». Откуда этим девушкам знать, рассуждала про себя Фов, открывая дверь своего отдела, что одной красоты недостаточно?


Кэйси д’Огастино, помощница Фов, удивленно посмотрела на нее, подняв глаза от сигнального номера журнала «Вог». Миниатюрная кудрявая двадцатипятилетняя Кэйси была немного старше своей начальницы.

— Ты выглядишь так, словно за тобой гонится канадская конная полиция, — фыркнула она.

— Мне едва удалось вырваться из когтей разъяренных фурий… Я попала в лифт вместе с девушками, пришедшими на кастинг.

— Так тебе и надо. Нечего было опаздывать.

— Разве я часто опаздываю? — воинственно поинтересовалась Фов, сбрасывая мокрый плащ и со вздохом облегчения опускаясь в кресло. Она сняла промокшие туфли и положила ноги в зеленых колготках на стол. Фов всегда одевалась так, чтобы бросить вызов плохой погоде и поднять настроение, поэтому на этот раз она выбрала оранжевую водолазку и пурпурные брюки из твида.

— Редко, — согласилась Кэйси, — но тебе незачем извиняться. Ты все равно пришла вовремя. У нас проблемы.

— Проблемы? — Фов посмотрела сквозь стеклянную дверь кабинета, ее рыжие брови недоуменно взлетели вверх. Насколько она могла видеть, агентство работало нормально, десятки букеров — служащих, обеспечивающих контракты для моделей, — не отрывались от своих телефонов. Пока работали телефоны, никаких по-настоящему серьезных проблем в агентстве «Люнель» возникнуть не могло.

— Проблемы с Джейн, — коротко пояснила Кэйси. Она выглядела очень серьезной, и Фов занервничала.

— Опять? — Она стукнула карандашом по блокноту с такой силой, словно у нее в руках был молоток судьи, объявившего смертный приговор. — Я ее предупреждала на прошлой неделе. И что на этот раз?

— Вчера Артур Браун должен был снимать Джейн для «Харперс базар». Банни, его стилист, позвонил сегодня утром, совершенно багровый…

— Как ты это определила? По телефону? — съязвила Фов. Ей так не хотелось слышать то, что окончательно испортит ее и без того перегруженный и напряженный день. Новости о Джейн, топ-модели агентства «Люнель», не сулили ничего хорошего. Джейн была просто Джейн без фамилии, без запоминающихся звучных псевдонимов, потому что она была самой красивой синеглазой блондинкой в мире. Ее красота производила ошеломляющее впечатление без всяких «если бы», «но» и «возможно». Из всех моделей, с которыми была знакома Фов, только Джейн была довольна собой, невыносимая, несносная Джейн, знающая, что она само совершенство.

— Я хотела сказать, что Банни просто кипел от возмущения, — продолжала Кэйси. — Вчера Джейн опоздала на два часа, но Банни ничего другого и не ждал. Она же никогда не появляется вовремя. Так что проблема не в этом. Ее волосы оказались в ужасном состоянии. Но и этот вопрос они уладили: стилист их вымыл. Она принялась оскорблять визажиста, но обошлось и здесь, потому что его не так просто обидеть. Потом Джейн объявила, что едва держится на ногах от голода, и пришлось трижды посылать человека за разными йогуртами, прежде чем их светлость осталась довольна. Затем ей потребовалось позвонить личному астрологу, и она полчаса проговорила с ним. Но и это ничего. Проблема в том, что они до сих пор не сделали снимки. Джейн не позволила подрезать себе волосы.

Фов вскочила на ноги. На ее красивом живом лице застыла гримаса недоумения, большие серые глаза метали молнии.

— Джейн знала, что будет демонстрировать новую модель прически! Она знала, что им придется подрезать ей волосы на два дюйма. В этом был весь смысл! Проклятие! Разница в стрижке на следующий сезон составляет всего каких-то два дюйма. Я все обсудила с Джейн еще месяц назад, когда она согласилась сниматься для «Харперс базар».

— Только, видишь ли, наша Джейн передумала. Астролог сказал ей ничего не менять до тех пор, пока в ее гороскопе Солнце не окажется под влиянием Нептуна.

— Вот как! Что ж, Джейн должна уйти. Я намерена сегодня же разорвать с ней контракт.

— Но, Фов… — простонала Кэйси, думая о том, что Джейн предстояло сниматься по очень плотному графику следующие три месяца.

— Нет. Это невозможно. Как я смогу требовать от других девушек отличной работы и разумного поведения, если не отреагирую на эту ее выходку?

— Если ты разорвешь с ней контракт, то завтра же ее подберут «Форд» или «Вильгельмина». Ведь Джейн неповторима, и другие агентства пойдут на что угодно, лишь бы заполучить ее, — предупредила Кэйси.

— Ты не права, Кэйси. Рано или поздно появится новая Джейн, — спокойно сказала Фов, — а вот агентство «Люнель» уникально.

— Ну хорошо, убедила. Но, может быть, тебе все же стоит прежде обсудить это с Маги? — спросила Кэйси.

— Маги?! — удивленно воскликнула Фов. — Но ведь ее не будет, сегодня же пятница.

Для бабушки уик-энд обычно начинался с пятницы. На выходные она уезжала, и вся ответственность ложилась на плечи Фов.

— Маги сказала мне, что дождь слишком сильный, чтобы ехать за город. Она собирается уехать завтра. Так что большой босс в своем кабинете, — усмехнулась Кэйси.

— Разумеется, я поговорю с ней о Джейн, — задумчиво ответила Фов. — Еще какие-нибудь проблемы?

— Есть еще одна, но с этим ты ничего не сможешь сделать. Там работает Пит. — Кэйси говорила о телефонном мастере, который проводил в агентстве половину недели, разбираясь с неполадками на сотне внешних и десятках внутренних линий. — У Эдны что-то случилось с телефоном, так что теперь она принимает звонки пациентов какого-то психиатра, а он разбирается с нашими клиентами. Эдна всем советует хорошенько поплакать, потом принять холодный душ, выпить две таблетки аспирина и… молиться.

— Это никому не повредит, — уже с порога отозвалась Фов и направилась к большому угловому кабинету Маги Люнель, королевы модельного бизнеса.


Некоторых красавиц годы щадят. Другие безотчетно цепляются за какой-то период своей жизни и стараются остаться в нем, но все же постепенно увядают. Есть и такие, чья красота исчезает в один миг, и о ней вспоминают только те, кто видел их молодыми. Маги Люнель не старела. С двадцати шагов она казалась все той же семнадцатилетней девушкой, самой красивой натурщицей Монпарнаса. С десяти шагов Маги выглядела определенно самой утонченной женщиной Нью-Йорка. В ней сохранилось неповторимое изящество, которое старались копировать несколько поколений жительниц этого города. И даже самый пристрастный наблюдатель, оказавшись в двух шагах от нее, не подумал бы о том, что этой удивительной женщине давно уже исполнилось шестьдесят, настолько сильным было ее очарование, заставляющее забыть о подобных подсчетах.

— Магали, как жаль, что погода все испортила! Дарси очень расстроился? — Фов подбежала к бабушке, чтобы поцеловать ее, называя ее настоящим именем, на что никто, кроме нее, не имел права.

— Он немного поворчал, но потом договорился встретиться за ленчем с Хербом Мэйсом в «21», и это подняло ему настроение, — ответила Маги, обнимая внучку. — Вчера вечером по радио сообщили, что повреждены линии электропередачи, поэтому я отказалась ехать. Обычно мне изменяет моя выдержка, если приходится бродить по дому со свечой и жарить гамбургеры в камине.

— А я-то считала тебя такой романтичной… Что ж, еще одна иллюзия рассеялась как дым. Но все же я очень рада, что ты здесь. Я решила разорвать контракт с Джейн… — Фов посмотрела на Маги одновременно вопросительно и твердо.

— Я все гадала, когда же это случится. Мы с Лулу поспорили, что она не продержится и трех месяцев.

Фов удивилась: Лулу, старший букер агентства и любимица Маги, никогда не давала волю своим чувствам, демонстрируя редкое смирение перед выходками Джейн.

— И кто же выиграл? — поинтересовалась Фов.

— Лулу, разумеется. За последние пять лет мне ни разу не довелось выиграть у Лулу, но я не теряю надежды… — Маги улыбнулась и выразительно пожала плечами. Она решила, что этим хмурым осенним утром Фов выглядит просто сногсшибательно в своем странном ярком наряде и зеленых чулках. Любой из обожавших яркие насыщенные тона художников-фовистов, в честь которых девочку назвали, пришел бы от нее в восторг. Маги не сомневалась, что любой мужчина пришел бы в восторг от Фов, но никогда не говорила ей об этом. Не то чтобы Фов была тщеславна, но эти слова прозвучали бы естественно в устах любой бабушки, гордящейся своими потомками. Уже несколько десятилетий никто не оспаривал мнение Маги. Ее чутье на красавиц было известно во всем мире. И все же в глубине души она была рада, что Фов не стала манекенщицей. Она могла бы быть лучше их всех, она бы заткнула за пояс саму Джейн, но Маги никогда не желала для нее такой карьеры.

— Который сейчас час? — неожиданно спросила Фов. — Я оставила часы дома, а все потому, что очень торопилась. Но мне не хотелось бы пропустить ту рекламу творога, в которой снялась Энджел.

— Сейчас почти половина одиннадцатого.

— Отлично, мы ничего не пропустили. Можно включить твой телевизор? — В кабинете Маги специально стоял телевизор с большим экраном, чтобы она могла смотреть ролики своих моделей. — Или ты сейчас занята? Тогда я могу пойти к себе.

— Нет, останься, дорогая. Сегодня у меня не так много дел, и я с радостью посмотрю на Энджел вместе с тобой. Я слышала, что эта девушка очень хорошо справляется с работой, как ты и предсказывала.

Фов включила телевизор и села в кресло у письменного стола. За тридцать секунд Энджел сумела убедить даже их, что нежирный творог может стать лакомством для гурманов.

Ролик закончился, женщины пожали другу другу руки и поздравили себя с успехом. Они обе смеялись, и в их смехе было что-то, заставлявшее любого услышавшего его остановиться, прислушаться и подождать, не прозвучит ли он снова.

— Ты была права, когда перевела ее в топ-модели. Этот ролик можно крутить бесконечно.

— Я уже вижу, как она решает, что ей лучше купить на полученный гонорар — особняк или стадо коров. Вероятно, Энджел остановится на «Ягуаре», — с этими словами Фов потянулась, чтобы выключить телевизор.

В этот момент на экране появилась надпись: «Специальный выпуск новостей», и Фов опустила руку. Женщина-диктор затараторила:

— Жюльен Мистраль, считавшийся крупнейшим из ныне живущих французских художников, умер сегодня ночью от пневмонии в своем доме на юге Франции на семьдесят шестом году жизни. Его дочь, госпожа Надин Дальма, была рядом с ним. Более подробное сообщение вы услышите в полдень.

Фов и Маги застыли. Шок буквально пригвоздил их к креслам. На экране зазвучала музыка рекламного ролика. Маги пришла в себя первой, вскочила, выключила телевизор, а Фов все сидела неподвижно, ее живые, яркие глаза померкли. Маги подошла к ней, обняла за плечи и прижала поникшую рыжеволосую голову к своей груди.

— Господи, услышать это так неожиданно, — бормотала она, укачивая внучку словно маленькую.

— Все так внезапно, я ничего не чувствую.

Они молчали, цепляясь друг за друга, на Пятьдесят седьмой улице выли сирены, но Фов и Маги не слышали их. Жюльен Мистраль умер, и время остановилось для этих двух женщин. Они обе любили его.

На письменном столе Маги стояла единственная фотография в рамке. И, словно повинуясь неслышному приказу, они посмотрели на снимок, с которого им улыбалась Тедди, блестящая модель, красивая женщина, которая была дочерью Маги, любовницей Мистраля и матерью Фов.

Наконец Маги выпустила Фов из своих объятий, как будто ее французская прагматичность победила нахлынувшие чувства и подсказала, что делать дальше.

— Фов, ты должна поехать на похороны. Давай вставай. Едем к тебе, я помогу собраться. А Кэйси займется билетом на самолет.

Фов шевельнулась в первый раз после того, как услышала сообщение. Она встала, подошла к окну, посмотрела на стену дождя и сказала, не оборачиваясь:

— Нет.

— То есть как это «нет»? Я не понимаю.

— Нет, Магали, я не могу ехать.

— Фов, это шок, но он пройдет. Твой отец умер. Я знаю, что ты не разговаривала с ним больше шести лет, но ты должна присутствовать на его похоронах.

— Нет, Магали, нет. Я не поеду. Я не могу.

Загрузка...