Станция "Глизе"

Глава 59

Звук сирены оглушал. Открыв нужную панель, Зейн вошел в центральный сервер станции и принялся методично менять коды допусков. Я не мешала ему. Мой взгляд был прикован к небольшой площадке перед входом в отсек. Дальний коридор. Я восстанавливала события в своем сне. Отец прятался. Бежал. Стены… большое черное пятно. Я нашла его взглядом. Да, там, у самого поворота. Вот только чтобы проверить догадку, нужно будет потерять время. А если я ошиблась — снова думать и искать…

Обернулась на Зейна. Он водил пальцами по экрану, вводя символы, что-то бубня себе под нос. Его глаза нервно бегали по строкам кода. Я сжала кулаки, чувствуя, как под ногами дрожит пол. Где-то хлопнула дверь, эхо прокатилось по металлическим стенам.

— Зейн, ты мне доверяешь? — спросила, глядя почему-то на его трясущиеся пальцы.

— Конечно, — пробормотал он в ответ, даже не отрываясь от работы.

— Тогда я сейчас вернусь, а ты делай, что делаешь.

Выдохнув, я резко развернулась, толкнув плечом стену для рывка, и сорвалась на бег. Ноги сами понесли меня вперед, мимо мигающих панелей, в полумрак коридора. Сердце колотилось в такт шагам.

Открыла дверь. Пересекла открытую местность, ощущая, как непривычно холодный воздух обжигает лицо.

Шлюзы вскрыты… здесь все начинало медленно замерзать. Времени у нас действительно было мало. Прижалась к стене, прислушиваясь к далеким звукам. Не оборачиваясь, юркнула в коридор, ловя ртом воздух. Пальцы скользнули по шершавой поверхности стены, но я тут же одернула руку.

Двери… разные. Но все не то. Черная небольшая лужа пульсировала, будто живая. Я замерла, почувствовав запах тления. Да, вот она… нужная, с решеткой. Вдохнула глубже, сжала дрожащие пальцы.

На цыпочках, по сухой поверхности, пробралась вперед, избегая маслянистых разводов. Взглянула на запачканную ручку двери, ощутив брезгливость. Мысленно поблагодарила учителей приюта за правило одного платка в кармане и вытащила цветной старенький квадрат ткани, развернув его дрожащими пальцами.

Открыла дверь, обернув его вокруг ладони, почувствовав, как сквозь ткань просачивается мерзкий холод. Внутри все было выпотрошено черной дрянью… Но главное…

Зажмурившись, я ощутила тошноту, когда глаза нашли силуэт. Тело отца частично все еще было здесь. Мумифицированное. Торс, кости бедер… и рука. А под ней — планшет. Я сжала зубы, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Оно до него не добралось. Или отец уже был мертв, вот и осталось тело.

В голове мелькнула мысль — поэтому оно приобретало форму отца. Знáло, что он жив, потому что не заполучило его. Не убило. Вот и пыталось нас обмануть. Чтобы мы впустили. Ведь оно и говорило — впустишь.

Впусти… Марински… Оно себя Марински называло.

Какой бред. Но… и форма жизни абсолютно иная, и то, что для нас глупо, для них, быть может, идеальный план.

А папа, выходит, медленно здесь умирал. Один в этой подсобке. Мне даже представить страшно было, что он испытывал. Наверное, хватило времени всю жизнь пересмотреть.

Мне стало страшно. Но малодушную мысль сбежать — отогнала. Просто иногда нужно делать то, на что морально не готов.

— Я потом буду плакать, — пробормотала под нос, чувствуя, как слезы уже подступают. — Истерить. Руки заламывать. И стошнит меня потом.

Сделав шаг, все так же платком схватила гаджет и дернула. Кости хрустнули, сухая рука отца проехалась следом и откатилась с глухим стуком.

Взяв крепче планшет, я развернулась, спотыкаясь о собственные ноги. Все так же спокойно, огибая лужу, отступила от двери, чувствуя, как чернота за спиной будто тянется следом.

Где-то там, в перерывах между сигналами эвакуационной сирены, шипели потоки воды. Я прислушалась к этому звуку, ощущая, как мельчайшие капли влаги оседают на моей коже. У дяди Фуки все вышло… Жив он или нет, я не знала. Но злость на него и отца внезапно отступила. Она просто лопнула как мыльный пузырь, оставив после себя странную пустоту в груди.

Обтерев отцовскую вещь платком, я сжала ее двумя руками, почувствовав, как дрожь проходит по пальцам, и побежала по коридору обратно. Ноги несли меня с такой скоростью, будто за мной по пятам смерть шла. Хотя, возможно, оно так и было. Я жутко боялась даже думать, мчалась, не разглядывая ничего вокруг и не замедляя шаг.

На этом, видимо, мое везение и закончилось. Сердце бешено колотилось, когда я, не снижая скорости, выбежала на платформу и запнулась, чуть не упав. Оно было там. Черная субстанция. Она возвышалась над лужей, которой здесь уж точно не было, и старательно отращивала себе человеческое тело. Руки, торс… Я замерла, чувствуя, как холодеет спина. Как же я боялась увидеть лицо отца… Но видимо, космический разум сжалился надо мной. Потому как оно открыло рот и уставилось на меня лицом Рихарда, если вообще можно так выразиться.

Это подстегнуло и придало сил. Я ощутила, как ненависть к нему переполняет душу.

— Ну привет, тварь, — я улыбнулась, сжимая планшет в потных ладонях, и, помня, как быстро оно может передвигаться, медленно обходила его, не сводя глаз с черной массы.

Кричать было бесполезно… Но я все равно крикнула:

— Отец, мне уж очень надо, чтобы ты с этим что-то сделал. Опыта у тебя больше…

Резкая боль в виске заставила вздрогнуть. Против воли я рванула вправо, чувствуя, как воздух рассекается рядом, и, резко замерев, отпрыгнула влево. Лже-Рихард устремился за мной, снова распадаясь в лужу. Но вот таким ловким, как я, он не был, и останавливать свое движение в считанные секунды тоже не научился. Лужа, пролетев буквально в шаге от меня, перелилась через заграждение. Я зажмурилась, когда вспышка осветила пространство, и ее догнал снаряд бластера.

— Я тебе потом скажу все, что о тебе думаю, — процедил Зейн с оружием в руках. — Тебе не понравится разговор совсем.

— Да-да, — отмерла, наконец, наша язвительная мелочь, вытирая пот с виртуального лба.

Повернув голову, я хохотнула, глядя на Фиомию в образе дьяволицы, которая перезаряжала свой бластер.

— Нам пора возвращаться? — уточнила, переводя дыхание.

Но Зейн покачал головой и поманил меня пальцем обратно в диспетчерскую, жестом показывая, что работа еще не закончена. Я кивнула, поправляя планшет под мышкой, и шагнула за ним, оглядываясь на горящие на нижней платформе остатки черной субстанции.