Глава 3. Неопределенность определенности. Соня

Я покосилась на каха, читающего с виртлиста доступную информацию по фогги. Сама я уже ознакомилась с большей частью имеющихся в сети сведений, пока Улянь выверял откорректированный курс, перенаправивший наш маленький кораблик к неизвестному широкой общественности астероиду.

Времени на чтение мне хватило за глаза, хотя особенно радоваться тут было нечему. Просто оказалось, материалов про фогги хорт наплакал, а те, что нашлись, мало отличались друг от друга. Если совсем откровенно, Мирта за жалкие пятнадцать минут ликбеза рассказала куда больше всех этих статей и энциклопедий рас. Впрочем, я не сильно удивилась. Сестра всегда умела добывать сведения и непостижимым образом помнила чуть ли не всё прочитанное.

В данный момент меня больше волновало другое. Как сказать Уляню, что именно по задумке сестры от него потребуется, и как уговорить уравновешенного каха на откровенную авантюру? Он и так повёл себя чересчур покладисто, развернув корабль без лишних вопросов и возражений. А кстати…

— Улянь?

— Ммм…

— Почему ты без споров сменил курс?

— Потому что Мирта попросила, — отозвался он с некоторым недоумением в голосе, будто это и так должно быть ясно.

— Да не смеши меня! Ты даже с ней не разговаривал!

— Зато ты разговаривала, а у тебя всё на лице написано, — пожал плечами ках и наконец оторвался от виртлиста. — Заметь, чипа связи у тебя нет, то есть Мирта нашла способ связаться с нами без него. При всём моём уважении к интеллектуальным способностям твоей сестры, в сложных технологиях она разбирается более чем посредственно. Делай выводы.

Я почесала нос и честно попробовала сделать эти самые выводы. Ничего не получилось.

— Прости, но я не понимаю. Ты говорил, по твоему браслету, — я приподняла руку с вышеназванным украшением, — мы с ней связаться не сможем никак.

— Пока никак, — выделив первое слово, поправил желейка. — Впоследствии, когда пройдёт достаточно времени, при определённых усилиях…

— То есть пока никак. Так вот, я точно знаю, что говорила именно с сестрой. Очевидно, кто-то помог ей загадочным образом связаться со мной без чипа, но это никак не объясняет, почему ты счёл сей факт достаточно веской причиной для пертурбации всех планов.

Улянь едва заметно улыбнулся.

— Сонечка, ты ведь не забыла ГДЕ находится твоя сестра? Согласись, как бы мы ни старались, быстро попасть в семнадцатый сектор отсюда нереально. И уж если она умудрилась за несколько дней оказаться чуть ли не на окраине вселенной, кто помешает Мирте за те недели, которые понадобились бы нам для повторения её «подвига», улететь ещё дальше?

— Но…

— Конечно, я бы предпочёл быть к ней поближе, но если это не представляется возможным, а рядом с ней появился неглупый лорри, которому Мирта в достаточной степени доверяет, есть смысл просто сделать так, как она просит. В конце концов, в её здравом уме сомневаться не приходится.

Вот почему Улянь всегда так рассудителен и прав? Обидно даже. Я фыркнула и скорчила рожицу:

— Зато уверенности в моём здравом уме нет, да?

— Да, — он хитро улыбнулся и вскинул бровь: — И нет.

— В каком смысле?

— В таком. Пойдём ужинать. У нас ещё несколько дней для доработки плана диверсии.

Желейка быстренько нажал что-то на панели управления, поднялся на ноги и, обернувшись сиреневым туманом, метнулся в комнату. Да так шустро всё это провернул, что я только и успела пару раз растерянно моргнуть, а его уже и след простыл.

— Улянь! — бросаясь вдогонку, возмущённо прошипела. — Что это за ответ такой дурацкий?

— Какой вопрос, такой и ответ, — отозвался этот… нахал!

Когда я влетела в комнату, мужчина в облике серокрылого невзрачного орлана уже стоял возле электронного окна и набирал что-то на консоли.

Часть одной из стен с тихим шуршанием отъехала в сторону, открыв крохотный кухонный блок. Бросив туда короткий взгляд, обнаружила простенький синтезак, столик, пару стульев, страдающих модернистским минимализмом, и стандартный набор техники. Ага! Вот оно! Сейчас стульчиком кого-то и убедю… убеждю… Нет! УБЕДЯЮ в своём непроходимом здравомыслии.

Я уже взвесила в руке не сильно тяжёлый предмет мебели и шагнула к желейке, когда он неожиданно обернулся через плечо и умильно свёл глаза к носу.

— Сонечка-а, — протянул он… жалобно?

От неожиданности этого тона я опешила, рука дрогнула, и пластиковый стул покатился по полу.

— Со-онечка, — повторил коварный ках жалобно, — а готовить ты умеешь? Местный синтезак создаёт исключительно жидкие питательные смеси.

С трудом удержавшись от мстительного «ха», я расплылась в обманчиво милой улыбочке. Готовить-то я умею, хотя и не слишком хорошо, но… здравствуй, моя жестокая мстя! Куда там альянсу хрупкой пластмассы и твёрдой маковки против мук голода и угрызений совести! Ведь совесть — она такая, в тандеме с возмущённым желудком действует куда как активнее.

Я небрежно повела крыльями и, соблазнительно изогнувшись, подняла оброненный стул. С нарочитой внимательностью осмотрела его на предмет трещин, а когда таковых не обнаружилось, села и, поставив локти на стол, пристроила подбородок на переплетённые пальцы.

— Радость моя желейная, — пропела сладенько, — у меня две приятные новости.

Улянь вопреки ожиданиям вовсе не обрадовался, а совсем даже наоборот — скрестив руки на груди, скептически хмыкнул и выжидательно вскинул брови. И никакой больше умильной жалостливости во взгляде. Вот же вредина! А ведь я только-только поверила в высшую справедливость.

— Бутерброды, — буркнула уныло.

— Что?

— Умею готовить исключительно бутерброды.

Увы, сомнений в том, что не испугаю ежа голой зад… своей косорукостью, у меня не осталось.

— Я так понимаю, это была первая «приятная новость»? — с премерзко добродушной улыбочкой уточнил ках. — А вторая?

— Я на жидкой диете, — уже совсем невесело отозвалась и возмутилась: — Вот почему ты все мои злобные планы рушишь? Я ж не щенок, — и с намёком повела крыльями. — Постыдился бы спутницу носом в её же глупость тыкать!

Склонив голову к плечу, ках несколько секунд смотрел на меня в упор с самым серьёзным видом, но я-то видела, как подрагивают уголки его губ в попытке сдержать улыбку!

— Ни капельки не стыдно, — в конце концов подытожил желейка, демонстративно потягиваясь всем телом. — И да, ты не щенок.

Я прикусила губу, сама не зная, чего мне хочется больше — обиженно надуться или рассмеяться, но тут Улянь подмигнул и весело заявил:

— Ты скорее на цыплёнка похожа.

— Чего? — я чуть со стула не упала. — Да как ты смеешь!

— Ма-ахонького пушистого птенчика… с очень крепким клювиком и острыми коготочками. Видно, хищная птичка со временем получится.

И я таки запустила в него стулом.

Миг, и желейка, снова обратившись туманом, поймал мой снаряд. Тот как бы влип в сиреневое облачко, заставив меня испуганно ахнуть, но уже в следующее мгновение в каюте раздался негромкий смех, напоминающий журчание.

— Да-да! И глаза у тебя сейчас такие же круглые и перепуганные, как у цыплёнка.

Раздражённо зашипев, я отвернулась и демонстративно скрестила руки на груди. На деле нахлынувшее облегчение было куда сильнее злости от ехидства желейки. Ведь уже успела испугаться, что ках не увернулся от стула и ушибся.

И вообще, что такое? Откуда столько раздражительности? Повод-то явно смешной. И да, пусть я не настолько уравновешенная и скучная, как Мирта, но кидаться мебелью в неугодных лорри мне тоже не свойственно. Прикусив губу, я задумалась, старательно подавляя пресловутую раздражительность и желание закатить скандал.

Краем глаза заметила, как Улянь снова принял уже привычную форму орлана и, поставив стул на место, повернулся ко мне спиной, исследуя небольшой стазисный шкафчик. К слову, там обнаружилось несколько вполне съедобных пищевых наборов. Стандартно питательных и притом откровенно неудобоваримых в гастрономическом плане.

Через четверть часа на столе красовались два стакана с ярко-оранжевым соком синтетического происхождения и тарелка по виду напоминающих стельки галет. На вкус они, кстати, также мало отличались от обувных стелек, но это мелочи. Хуже было другое — я так и не смогла понять, почему меня кидает из стороны в сторону. В смысле — эмоционально.

— Приятного аппетита, — улыбнулся ках и подмигнул, — птен…

— Назовешь птенчиком — клюну в темя, — предупредила, но протянутый сок приняла и глубоко вздохнула, прежде чем отпить глоток. Надо брать себя в руки. — Яркий вкус. При желании можно вычислить планету, где расположен завод по производству реагентов…

Улянь невозмутимо повёл крылом и отсалютовал стаканом:

— Именно так. Впрочем, я не гурман, мне проще прочесть адрес производителя на упаковке. Ты как? Пришла в себя?

— Не уверена, — я поморщилась и бросила на собеседника угрюмый взгляд. — Прости. Знаю, что веду себя по-идиотски, но ничего не могу поделать.

— Не бери в голову. Было бы странно, веди ты себя иначе в данных обстоятельствах.

— В смысле?

Ках промолчал. Демонстративно засунул в рот галету и принялся её с хрустом пережёвывать, будто не слышал вопроса. Впрочем, я и сама поняла, о чём он, только развивать мысль не хотелось абсолютно.

— Ладно, может, хоть теперь расскажешь, как ты оказался рядом с Миртой?

— Как и все, — хмыкнул желейка. — Прилетел на звездолёте.

— А зачем? Ты не очень-то похож на остальных женихов. На браке не настаивал, соблазнить Мирту не пытался.

— Соблазнять кшорти до совершеннолетия — дело гиблое и бессмысленное. Только силы зря тратить. А насчёт брака ты не права. Я неоднократно делал Мирте предложение.

— Ой, только не надо мне лапшу на уши вешать. Видела я, как ты делал предложение. И смех, и грех. Неужели после всего, что мы прошли вместе, нельзя просто сказать правду?

С минуту ках усердно жевал.

— Улянь!

— Это всё, что ты хочешь знать? — покончив с галетой, наконец отозвался он и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Не всё, — небрежно пожала я плечами. — Но надо же с чего-то начинать. Почему ты стал «женихом» моей сестры?

— Отец попросил.

Я растерянно моргнула. С одной стороны, чувствовала, что ках не лжёт. С другой… причина то ли совсем уж глупая, то ли чересчур очевидная.

— Просто попросил?

— Очень настойчиво.

То есть и вправду всего лишь очередной жених? Да быть такого не может! Всех наследников приударить за дочкой главы Союза наверняка просили их отцы. Или матери, если в обществе матриархат. Это не важно. Смущала банальность причины, побудившей каха ухаживать за Миртой. Улянь весь из себя особенный, загадочный, а тут…

— И зачем вам понадобилась моя сестра? Тоже из-за влияния на Совет?

— Отчасти, но скорее ради того, чтобы никто не смог повлиять на Совет за её счет.

Я скептически скривилась:

— Хочешь сказать, твоя главная задача уберечь Мирту от скоропалительного брака, а вовсе не сделать своей женой?

— Именно. Но согласись она принять моё предложение, я бы не расстроился. Твоя сестра завидная невеста и очень милая девушка. Пробыв с ней рядом несколько месяцев, было сложно не проникнуться уважением.

— А как же любовь? Думаешь, одного уважения довольно?

Я возмущённо запыхтела и от греха подальше спрятала руки под стол, чувствуя, как они сжимаются в кулаки. И этот туда же. Завидная невеста! Но в ответ на моё возмущение ках лишь пожал плечами.

— Я люблю её, — сказал он так спокойно и буднично, что сразу поверилось.

Сердце болезненно сжалось. Зависть и досада, такие неуместные и постыдные в данной ситуации, вгрызлись в и без того израненную душу.

— Даже зелёную, лысую и лопоухую? — куда язвительнее, чем хотелось бы, протянула и скептически вскинула бровь. — При всей своей легкомысленности, я точно знаю, как лорри относятся к внешности кшорти. Надо быть извращенцем, чтобы испытывать страсть к представителям нашего вида до трансформации. Если ты сам не кшорти, конечно.

— Соня, не передёргивай. Я говорил о любви, а не о страсти. Внешность меня мало волнует, не забывай, она для кахов почти фикция. К тому же Мирта ещё не готова к физической стороне отношений, а любовь бывает разной.

— Мне ли не знать, — фыркнула нервно и отвернулась, прикусив губу.

Отгоняя воспоминания о Рое, несколько раз глубоко вздохнула и заставила себя улыбнуться, прежде чем снова посмотреть на собеседника. Буря болезненных эмоций и мыслей об истинной паре сейчас была совсем неуместна.

— У моей расы есть одна особенность, о которой почти никто из чужих не знает, — не совсем в тему заметил Улянь, едва поймав мой взгляд.

— Какая же? — скорее чтобы отвлечься, чем из интереса спросила.

— Мы очень остро чувствуем «своих» и никогда не ошибаемся.

— В смысле — кахов?

— По большей части. Но я имею в виду тех, с кем предстоит провести жизнь. Родителей, близких друзей, любимых. Едва познакомившись с Миртой, я понял, она — своя. Не знаю, как и когда, но мы будем вместе и, если не всю, то большую часть жизни проведём рядом.

— Звучит очень странно, — я почесала в затылке. От этих откровений стало как-то… неуютно.

— Возможно.

— А Мирте ты об этом говорил?

— Нет.

— Почему же?

— При наших обстоятельствах в этом не было нужды. Она и без того чувствовала себя загнанной в угол, чтобы так её ошарашивать.

— А… Ты сам? Предопределённость не пугает?

Я не знала, как относиться к признанию желейки, но с некоторых пор сама мысль о судьбоносных предназначениях вызывала нервную дрожь и болезненные спазмы в желудке. Про сердце и вовсе молчу.

— Нет, Соня. Меня куда больше пугала перспектива провести жизнь в одиночестве и не отыскать свою пару.

— Хм… а без подсказки судьбы самостоятельно выбрать с кем жить и кого любить нельзя что ли? — я с претензией прищурилась. Тема зацепила за живое. — Неужели не противно, когда спутника выбирает судьба, рок, а тебе остается лишь молча подчиняться?

— Ты не права, — ничуть не обиделся на мой тон Улянь. — Окончательный выбор всегда делаешь сам, судьба лишь показывает дорогу. Рука об руку идут не только супруги. Есть друзья, враги, просто важные для тебя лорри, которые всю жизнь рядом. К примеру, я абсолютно уверен, что и ты — часть моей жизни. Почувствовал это с того момента, когда увидел вас вместе с Миртой в кафе. Помнишь?

— Стоп! — я нервно сглотнула, осушила ополовиненный стакан, и растерянно уставилась на желейку. — Как это?

— Очень просто. Я знаю, что так или иначе наши жизни переплетутся, и связь между нами будет прочной, но какой именно она будет — без понятия.

— То есть, любовь тут ни при чём?

Улянь покачал головой и мягко проговорил:

— Сонечка, ты меня не услышала. Любовь бывает разной. Друзья, родители и даже враги порой понимают друг друга лучше любовников или супругов. Кем мы станем — покажет время. Но и та любовь, которую ты имеешь в виду, тоже где-то рядом.

— Эм… — уже совсем было расслабившись, вскинулась я. — В каком смысле?

Вместо ответа ках указал на стол:

— Доедать будешь?

— Что? А, нет, не буду. Спасибо.

Улянь молча поднялся, убрал галеты и остатки сока в стазисный шкаф и, нажав несколько кнопок на панели, заставил маленькую кухоньку спрятаться в стене. Только стол со стульями и остались.

— Давай лучше займёмся более полезным делом, чем болтовня об особенностях моей расы. Что конкретно просила сделать Мирта, когда мы прибудем на место? Детально.

— Подожди, сначала скажи, почему ты решил, что твоя пара, которая истинная любовь, где-то рядом?

Тяжело вздохнув, желейка смерил меня пристальным взглядом и покачал головой.

— Кажется, упрямство — ваша семейная черта. Хорошо хоть, не единственная.

— Пожалуйста, Улянь! Ты же знаешь, сейчас это для меня особенно важно!

— Это для всех важно, — усмехнулся мужчина чуть грустно.

— Для меня особенно! Объясни толком.

— Толком не получится. Ощущения — очень эфемерная субстанция. Просто чувствую, что скоро моя жизнь изменится, а я обрету женщину, которая станет матерью моих детей.

— В будущем времени?

— Обрету? Да. Встретил ли? Не знаю, — и ках резко сменил тему: — Так что там с планами? Ты говорила, наша цель — полукровка фогги?

— Угу, — я отстраненно кивнула. — Мирта сказала, отец того лорри демон, а мать из фогги…

Загрузка...