Святой

Глава 21

Лили

Странное молчание мамы пронизывает машину, когда мы едем обратно в резиденцию губернатора. Я смотрю в окно, мои бедра все еще липкие под юбкой, мое тело гудит от воспоминаний о прикосновениях Луки. Палец, на который наденут обручальное кольцо, чувствуется странно голым, ожидающим.

— Лили, ты вообще меня слушаешь? — Голос мамы прорывается сквозь мои мысли.

— Прости, что? — я моргаю, понимая, что она говорила все это время.

Она вздыхает тем особенным вздохом, который приберегает для случаев, когда я ее разочаровала.

— Я сказала, твой отец пригласил несколько важных людей на ужин сегодня вечером. Тебе нужно выглядеть презентабельно.

— Конечно, — бормочу я, но мысли в другом месте.

Замужем. За Лукой Равелло. Слово отскакивает в моем черепе, как шарик для пинбола, зажигая разные эмоции с каждым рикошетом. Ужас. Возбуждение. Неверие. Желание.

Мы знакомы чуть больше недели. Это полное безумие. Такой импульсивный шаг, от которого мой осторожный, расчетливый отец лишился бы рассудка. И все же...

Машина въезжает в ворота особняка, и паника сжимает грудь. Как я должна просидеть весь ужин, зная, что грядет? Зная, что Лука — властный, опасный, пьянящий Лука — появится и изменит все?

— Лили, ты раскраснелась. Ты хорошо себя чувствуешь? — Мама прижимает тыльную сторону ладони к моему лбу, когда мы входим в дом.

— Все хорошо, — вру я. — Просто устала от спа.

— Хорошо, иди освежись. Ужин через час.

Я убегаю в свою спальню, запирая за собой дверь. Мои руки дрожат, когда я снимаю одежду, морщась от нежных мест, где пальцы Луки впивались в мою кожу. Я должна быть в ужасе от того, как быстро все произошло, от того, насколько полностью я сдалась мужчине, которого едва знаю. Мужчине с опасными связями за его благодетельной репутацией.

Вместо этого я уже снова жажду его.

Горячий поток душа ударяет по коже, и я закрываю глаза, мгновенно переносясь обратно в спа-салон. Я почти чувствую широкую грудь Луки, прижатую к моей спине, его зубы, касающиеся моей мочки уха, когда он шепчет грязные обещания. Моя рука скользит между ног, находя себя все еще набухшей и чувствительной.

Я поворачиваюсь лицом к лейке и регулирую насадку на пульсирующую струю. Вода ударяет по моему набухшему, ноющему клитору с идеальным давлением, и я ахаю, опираясь одной рукой о кафель. Другая рука скользит вверх, чтобы сжать сосок, представляя, что вместо этого там зубы Луки. Я двигаю бедрами навстречу струе, бесстыдная и жадная до освобождения.

— Вот так, малышка, — слышу я его голос в голове так же ясно, как если бы он был здесь. — Покажи мне, как сильно ты возбуждаешься, думая о том, чтобы быть на коленях для меня.

Я кончаю с приглушенным криком, все мое тело сотрясается, соки текут по внутренней стороне бедер, несмотря на струи душа. Когда интенсивные волны удовольствия наконец отступают, реальность обрушивается обратно. Что я делаю? На что я согласилась?

Но мысль о том, чтобы отступить, никогда больше не чувствовать рук Луки на себе, вызывает у меня физическое недомогание. Я никогда не хотела ничего — никого — так, как хочу его. Он будто перепрограммировал мое тело, мой мозг, саму мою душу жаждать его.

Я одеваюсь с необычной тщательностью, выбирая темно-синее платье, которое облегает мои изгибы, не будучи слишком откровенным. Ткань кажется прохладной на моей все еще разгоряченной коже, пока я наношу макияж, пытаясь скрыть искусанный любовью вид, кричащий «основательно оттрахана».

Мое отражение смотрит на меня, глаза слишком яркие, губы все еще слегка припухшие от поцелуев Луки. Я выгляжу как-то иначе. Заявленной.

Звучит гонг к ужину, и мой желудок подпрыгивает. Я бросаю последний взгляд в зеркало, убирая прядь волос за ухо.

— Ты справишься, — шепчу я себе. — Просто веди себя нормально, пока он не придет.

Большая лестница кажется длиной в милю, когда я спускаюсь, рука скользит по полированным перилам. Я слышу раскатистый смех отца из столовой, звон дорогого хрусталя. Еще один политический ужин в резиденции губернатора. Только сегодня вечером все изменится.

— А вот и она! — раздается голос папы, когда я вхожу. Он пересекает комнату, чтобы поцеловать меня в щеку, от него пахнет виски. — Моя красивая девочка. Как прошел день в спа с матерью?

— Поучительно, — выдавливаю я, избегая взгляда мамы.

— Ты прекрасно выглядишь, дорогая, — говорит он, направляя меня к столу, где уже сидят несколько мужчин в костюмах. — Иди познакомься с сенатором Брэдшоу и его главой администрации.

Я механически пожимаю руки, улыбаясь и кивая в нужные моменты, пока мысли несутся вперед. Когда придет Лука? Что он скажет? Как отреагирует мой отец?

— Лили, сенатор только что спрашивал о твоей учебе, — напоминает папа, его рука слишком сильно сжимает мое плечо.

— О, я…

Звенит дверной звонок, прерывая меня. Каждый нерв в моем теле наэлектризовывается. Он здесь.

Папа хмурится.

— Мы ждем кого-то еще, Джилл?

Мама выглядит так же озадаченно.

— Насколько я знаю, нет.

В дверях появляется дворецкий.

— Сэр, здесь мистер Лука Равелло, он хочет видеть вас. Говорит, это срочно.

Выражение лица моего отца мгновенно меняется с раздраженного на заинтригованное. Лука Равелло не наносит светских визитов, особенно в час ужина. Его присутствие означает дела — обычно того рода, которые связаны с крупными пожертвованиями на кампанию.

— Проводите его, Филлипс, — говорит папа, поправляя галстук. — Господа, для меня это неожиданное удовольствие. Равелло — один из самых выдающихся бизнесменов и филантропов нашего штата.

Я не могу дышать. Мои руки так сильно дрожат, что приходится сжать их на коленях. Комната слегка наклоняется, когда приближаются шаги.

И вот он здесь, заполняя дверной проем своим внушительным ростом, пронзительные голубые глаза сразу же находят мои через всю комнату. На нем идеально черный костюм, который делает его еще более сокрушительно красивым, чем я запомнила. Уголок его рта приподнимается в той тайной улыбке, предназначенной только для меня.

— Губернатор Мур, — говорит Лука, его глубокий голос посылает дрожь по моему позвоночнику. — Простите за вторжение. Я бы не пришел, если бы это не было важно.

Папа встает, протягивая руку.

— Равелло! Всегда рад. Присоединитесь к ужину?

— Спасибо, но я не задержусь надолго, — отвечает Лука, его взгляд снова мелькает ко мне. — Мне просто нужно несколько минут вашего времени.

— Конечно, конечно. Мы можем пройти в мой кабинет.

Мое сердце колотится так сильно, что я уверена, все его слышат. Вот оно. Момент, когда все меняется.

— Вообще-то, — гладко говорит Лука, — то, что я хочу обсудить, касается и вашей дочери.

Брови моего отца взлетают вверх.

— Лили?

Я встаю на дрожащих ногах, чувствуя, как каждый в комнате обращает на меня внимание. Мама выглядит озадаченной, папа подозрительным, а гости за ужином буквально смакуют неожиданную драму, разворачивающуюся перед ними.

— Да, — слышу я свой голос, удивительно ровный. — Думаю, я должна участвовать в этом разговоре.

Папа прищуривается, взгляд мечется между Лукой и мной. Впервые я вижу проблеск осознания в его выражении лица.

— Тогда мой кабинет. Сейчас.

Когда я следую за ними из столовой, моя мать хватает меня за запястье, ее ногти впиваются в кожу.

— Что ты наделала? — шипит она.

Я встречаю ее взгляд, внезапно чувствуя себя сильнее.

— Кое-что для себя, впервые.

Я вырываюсь и иду к своему будущему, напуганная, но уверенная. Что бы ни случилось дальше, пути назад нет. Я выбрала Луку Равелло — или, возможно, он выбрал меня — и помоги Боже любому, кто попытается встать на нашем пути.