Та, кого я не хотел

Глава 17

Федю я навестила через пару дней, когда его уже перевели в обычную палату.

Наверно, могла бы и вовсе этого не делать, но бывшая свекровь сказала, что он меня очень ждёт, очень надеется, что приду.

Да и у меня самой осталось ощущение какой-то незавершенности, несказанного последнего слова в отношениях с этим человеком.

Не знала, что почувствую, когда увижу его вот таким — травмированным, почти беспомощным на больничной койке. Я ведь годами делала все для его счастья и благополучия, смогу ли равнодушно дистанцироваться от его беды теперь?..

Но в итоге не испытала при виде него практически ничего и даже сама этому удивилась. Поняла — боль, которую он мне причинил, сожгла в моей душе все чувства дотла.

Я теперь была совершенно свободна от прошлого. И это принесло мне огромное облегчение.

А вот сам Федя, похоже, это прошлое отпускать и не хотел.

— Ты пришла, — улыбнулся он, едва завидев, как я вошла в палату.

Выглядел при этом искренне счастливым. Будто и в самом деле ждал, будто хотел меня увидеть…

Но эта мысль больше не отдавалась дрожью у меня в груди.

Он же попытался принять сидячее положение, чтобы, вероятно, не выглядеть совсем уж жалким, что в его состоянии было довольно плохой идеей.

Я подошла ближе, тронула его здоровое плечо и аккуратно надавила, заставляя лечь обратно.

— Не дёргайся так. Вредно.

Он перехватил мою ладонь своей правой, нетравмированной рукой. Попытался поцеловать…

Я мгновенно отдёрнула руку. Когда-то могла лишь мечтать о такой нежности с его стороны, теперь же — брезговала его прикосновениями.

Присев на стоявший неподалёку стул, решила сразу обозначить между нами границы.

— Считай, что это просто визит вежливости. Короткий. И в этом нет ничего личного — просто долг перед отцом моих детей. Паршивым, конечно, но все же отцом.

Он тяжело сглотнул и как-то весь словно бы сжался. Показалось, что на него резко навалилось чувство вины за все эти месяцы, когда он даже не вспоминал о своих родных детях, зато содержал чужих.

С этим чувством вины ему теперь предстояло жить.

— Как там… наши мальчики? — спросил почти жалобно.

— Наши? — усмехнулась я. — Мне показалось, что они теперь только мои. А если и в самом деле хочешь знать, как они — сам у них и спроси.

Он отвёл в сторону взгляд. Нервно покусал губы…

И наконец, после паузы, негромко сказал…

— Слушай, Аль, я столько всего хотел тебе сказать, а теперь даже слов не могу подобрать… Но хочу, чтобы ты знала — я так обо всем жалею… какой же я идиот, что ушёл от тебя, все бросил…

Его признание вызвало у меня лишь кривую ухмылку.

— Конечно, жалеешь. О том, что тебе теперь некому сесть на шею, чтобы беззаветно и самозабвенно себя жалеть, такого несчастного.

Он порывисто смял в кулаке простыню, словно отчаянно пытался найти слова, которые могли бы меня убедить…

Только в чем? В том, что он раскаялся? Меня это уже совсем не волновало.

В итоге он горячо возразил:

— Нет же, Аль, дело не в этом. Я по тебе скучаю, по детям. Слушай, мы ведь можем все вернуть и зажить, как раньше…

Я издала смешок. Наверно, даже стоило от него подобного ожидать. Ире он теперь был совсем не нужен — от одного мужчины с инвалидностью она уже сбежала и уж явно не для того, чтобы посадить себе на шею ещё одного. Да и нужна ли ему теперь была сама Ира, потерявшая в этой аварии свою красоту под ожогами?

Вот только я тоже не была гостевым домом, куда он мог приходить и уходить, когда вздумается.

Для меня во всей этой истории уже давно была поставлена точка.

Вздернув насмешливо бровь, я уточнила:

— Как раньше — это когда я тебя любила, все тебе отдавала, а ты в ответ — ничего? Спасибо, неинтересно. Я так больше не хочу.

Он быстро возразил:

— Тогда все будет иначе. По-новому. Вот увидишь — я исправлюсь…

— Боже, Федя, не делай из меня дуру. Ты сам пожил уже с той, которая тебя не любила. Понравилось? Вот и мне с тобой не понравилось. И больше я использовать себя не позволю.

Он нахмурился. Его голос сделался требовательным и капризным…

— Но ты ведь моя жена, ты должна…

Я рассмеялась.

— Бывшая жена, Федя. Бывшая. Выучи хорошенько это слово. И я тебе ничего не должна. Как и ты мне. Помнишь, как ты об этом кричал во всю дурь, когда уходил?

— Не ожидал от тебя такой злопамятности…

Я поднялась на ноги, держа спину безупречно прямой. Снисходительно улыбнулась…

— Ты хотел сказать — не ожидал, что я не дура? Думал, что после всего приму тебя назад, все забуду? Конечно, думал. Вот только даже у любви есть запас прочности. Ты мою разодрал в клочья и больше у меня к тебе ничего не осталось. Живи теперь, как знаешь.

Выйдя из больницы, я полной грудью вдохнула ещё прохладный, но уже веющий весной мартовский воздух.

На душе было как-то легко и хорошо. И дышалось так свободно, как, наверно, никогда прежде.

В кармане пальто тонко звякнул телефон, извещая о получении смс…

«Наш кофе сегодня в силе?».

Артур.

Я улыбнулась, ощущая, что готова к чему-то новому в своей жизни.

«Конечно. Я, кстати, уже освободилась».

Освободилась…

Да, так оно и было — во всех смыслах.

«Супер! Тогда я тоже выезжаю».

Я убрала телефон обратно в карман и зашагала вперёд, по улицам этого едва знакомого мне города.

А рядом со мной шагала наступающая весна.

И в этот миг мне верилось — в моей жизни ещё обязательно будет что-то прекрасное.