— Никуда ты не поедешь.
Я сама удивилась тому, какая отборная сталь прозвенела в моем голосе. И какая суровая решительность.
Муж растерянно застыл.
— В смысле? Почему?
Мне захотелось ругнуться. Он это серьёзно?
— Это я тебя должна спросить, почему. Почему ты мчишься к ней, сломя голову. Особенно после того, как я ей только что по телефону сказала, что у нас сегодня есть планы и ты приехать не сможешь.
Он недоуменно моргнул.
— Какие планы? Ты ничего не говорила.
Мне стало обидно. Больше всего от того, что он, видимо, в отличие от меня вовсе не радовался этому вечеру и не ждал возможности побыть только вдвоём.
— А надо говорить об очевидном? — ответила, не скрывая разочарования.
— Ну, раз я ничего не понимаю, то, видимо, не такое уж оно и очевидное! Так в чем дело-то?
Я ощутила, как пакеты, которые муж даже не догадался у меня взять, больно оттягивают руки и с размаху поставила их на пол.
— Дети у деда! — проговорила хмуро, решительно захлопывая за собой дверь. — Когда ещё такое будет, чтобы мы вдвоём отдохнуть могли? Я закупилась, собиралась побаловать тебя особенным ужином…
Федя рассмеялся.
— Ну так пока ты готовишь, я и съезжу. А потом поужинаем и… ну, прочее.
Его упрямство окончательно меня разозлило. Я с вызовом повторила:
— Сегодня ты никуда не поедешь.
Он раздражённо нахмурился.
— Рабство давно отменили, ты в курсе?
Я сглотнула ком, неожиданно образовавшийся в горле, и парировала:
— Нормальные люди ставят в приоритет свою семью, а не чужую. Ты в курсе?
Он шумно выдохнул. Я отошла от двери и махнула на выход…
— Выйдешь сейчас — и обратно можешь не приходить.
Федя с размаху отбросил в сторону куртку.
— Ну что ты драматизируешь-то на ровном месте?! — сорвался он.
Я ощущала, что назревает крупная, совершенно неожиданная ссора. Но остановиться никак не могла.
Отчего-то казалось очень важным ни за что сейчас не уступать. Будто я вела какой-то невидимый, мне самой неведомый, но многое определяющий бой.
Сложив руки на груди, я холодно поинтересовалась:
— А ты что так завелся? Или, может, от шкафа этого жизнь чья-то зависит?
— Я просто помочь хотел! Ты же сама всегда просишь ей помочь!
— А сегодня прошу не помогать! Так что ты так рвешься?
Он шумно выдохнул, растрепал свои темные волосы…
— Дурдом какой-то.
— Совершенно с тобой согласна.
Мы оба замолчали, будто переваривая послевкусие всего сказанного. А оно было весьма… горьким.
Наконец муж молча развернулся и пошёл в спальню.
Я посмотрела на валяющуюся на полу куртку Феди и, сделав глубокий вдох, направилась с пакетами на кухню.
Щеки пылали от обиды, по душе расползался неприятный, колючий холодок.
Что это все было такое?..
Неужели Ира после моего отказа позвонила Феде напрямую? То есть, ни во что вообще не ставила мои слова?..
И почему муж так рвался ей помогать?..
Я была очень благодарна ему за то, что он всегда так отзывчив к моим просьбам помочь Ире. Ведь, по сути, он регулярно тратил время и силы на чужого человека именно потому, что его об этом просила я.
Но сейчас было совсем непохоже, что он воспринимает Иру, как чужую.
Болезненно сжались внутренности. Полезли в голову совсем уж дикие мысли — а вдруг между ними что-то есть…
Я тут же попыталась успокоить себя тем, что Ира ведь любит Колю, своего мужа. Даже после того, что с ним случилось, она не отвернулась, приняла на себя всю ответственность за него, все заботы, которых было весьма немало…
А Федя?..
Была ли я так же уверена в том, что мой муж меня… любит?..
Все эти годы, что я с ним прожила, я в это свято верила. Хотя в начале наших отношений и опасалась того, что они могут оказаться не прочными, но вот ведь — мы были вместе уже семнадцать лет…
За такой срок настолько пропитываешься человеком, его привычками, интересами… что начинает казаться, будто вы неразделимы.
Мысль, что муж мог мне изменить, казалась равносильной смерти.
Разложив продукты по полкам, я замерла и прислушалась. Что он там делает в комнате? Федя не торопился прийти и помириться и это тоже больно царапало душу.
В конце концов, я решила подойти сама. В голове возникла мысль аккуратно его спровоцировать…
Он растянулся на диване в зале. В руках у него был телефон и он быстро печатал кому-то сообщение.
Ире?..
— С кем переписываешься? — спросила ровным голосом.
Он бросил на меня сердитый взгляд.
— Ты теперь каждый мой шаг будешь контролировать, переписки проверять?
Я выгнула бровь:
— А есть повод?
— Только в твоей голове. Тебя как подменили сегодня!
Я подошла ближе, присела на край дивана…
— Я уже сказала, что планировала провести этот вечер по-особенному. И твоя поездка к Ире в эти планы не входила.
— Я же не знал про твои эти планы, — фыркнул он.
— Зато она знала. И все равно тебе позвонила…
Я сделала паузу. Потом, вздохнув, добавила…
— Впрочем, я её не виню. Ей и так приходится несладко. Я просто восхищаюсь её самоотверженностью и тем, как она сильно любит Колю!
Последние слова вбросила специально, чтобы понаблюдать за его реакцией.
Сердце нервно екнуло, потому что я заметила, как челюсти мужа непроизвольно сжались…
Что-то в моих словах его явно задело.
Внутренности словно свинцом налились. Господи, пожалуйста, пусть я ошиблась…
Но надо было идти до конца.
Улыбнувшись, я добавила:
— Я ей сказала, что попрошу тебя приехать завтра утром. И знаешь что? Я тоже с тобой поеду. Выходной ведь. Что может быть лучше, чем провести его со старыми друзьями?
Я видела, как он пытался скрыть недовольство от этих моих слов. Как оказался буквально загнан в угол…
Ведь он не мог мне сказать, что хочет поехать к ней один.
А он, похоже, действительно хочет…
Мысль об этом обожгла меня смертельным холодом.
Хотя, может быть, я просто надумала и вообразила себе лишнего.
Хотелось в это верить — отчаянно, безумно, слепо…
Но почему-то не верилось.