Та, кого я не любил

Глава 13

— Ну ты скажешь наконец, почему мы ни с того, ни с сего уехали? Я даже не успел доиграть, а у нас там такоооое сражение намечалось!

Сын сидел рядом со мной в машине, с откровенным недовольством сложив на груди руки и взирая на меня с упрёком из-под длинных, пушистых ресниц.

У меня рос очень красивый мальчик, который, казалось, взял все лучшее от меня и Никиты. И, наверно, хотя бы потому, что он у меня был — мой сын — мне не стоило ни о чем жалеть. Пусть даже я потратила семнадцать лет своей жизни на того, кто никогда меня не любил.

Просто… терпел. Просто пережидал, словно я была какой-нибудь пересадочной станцией.

Все эти мысли душили, убивали, мучили. Но рано или поздно я сумею с этим всем примириться. А пока…

Пока мне нужно было поговорить начистоту со своим пятнадцатилетним сыном. Нужно было быть честной и откровенной.

Паша ведь уже не ребёнок. Да и я, откровенно говоря, всегда считала, что даже маленькие дети заслуживают правды, а не лжи, пусть даже сказанной во спасение, из благих побуждений.

Я и сама хотела бы правды — той, которую заслужила знать ещё много лет назад. И тогда моя жизнь, вероятно, сложилась бы совсем иначе. И рядом, возможно, были бы более достойные и честные люди…

И я не разочаровалась бы так жестоко, так сильно, и, как казалось сейчас — необратимо.

— Думала, доедем до дома и поговорим там, — проронила в ответ, стараясь внимательно следить за дорогой.

К счастью, у нас с Никитой машина была у каждого своя. Мне нравилось водить — это давало мне чувство независимости и контроля над любой ситуацией.

— Да что ты тянешь-то, мам? Как будто трагедия какая-то случилась, — буркнул Паша в ответ. — Никто ведь не умер, правда?

Я мысленно усмехнулась.

Ну, это как посмотреть. Мне казалось, что я сама сейчас мертва изнутри. И моя вера в любовь, дружбу, в лучшее в людях — мертва тоже.

— Не умер, — подтвердила в итоге. — Но тема для разговора все равно достаточно… неприятная.

Сын закатил глаза. Как и многие люди его поколения, он не отличался особым терпением. Любил получать все и сразу, быстро переключал внимание с одного на другое, стремительно терял интерес, если чего-то нужно было ждать слишком долго.

— Ничего, я сижу и все выдержу, — заявил Паша уверенно.

Что ж… раз он так хотел…

Я сделала глубокий вдох и сказала прямо:

— Мы с твоим отцом расстались. Он мне изменил с тётей Аней.

Я кинула быстрый взгляд на Пашу, чтобы понять его реакцию.

Лицо сына помертвело. Он, кажется, даже забыл, как дышать…

— Это бред, — бросил после паузы. — Такого просто быть не может!

— Я тоже так думала. Но я застала их на нашей постели, совершенно голыми. Твой отец во всем признался. Сказал, что давно её любит. А как ты уже знаешь — она разводится с дядей Витей. Так что…

Я не договорила, но додумать было несложно — Никита своего шанса теперь не упустит.

Повисла тишина.

Я смотрела на дорогу, мысленно удивляясь тому, что удалось рассказать все это так спокойно, почти сухо. Будто речь велась не о моей жизни, а о чьей-то чужой.

Но это было лучше, чем биться в слезах и истерике. Может, эта постепенно растущая внутри пустота, заполнявшая меня все больше и стремительнее, в итоге поможет мне выжить.

— Что теперь будет? — спросил Паша едва слышно.

И в этот миг больше напоминал растерянного ребёнка, чем подростка, который пару минут назад воображал себя взрослым и самостоятельным.

— Развод, — ответила я единственное, что было мне очевидно.

— А я… мне можно будет общаться с папой?

— Это ваше с ним дело. Я не имею права тебе запрещать.

— А Костик?..

Голос Паши сделался совсем потерянным, непонимающим.

Наши с Аней сыновья дружили с самого детства. Они и родились с разницей всего в полгода… Сначала Костя, затем — Паша.

И я понимала, что на данный момент мой сын вряд ли представляет себе эту жизнь без лучшего друга, я и сама недавно не могла бы подумать, что потеряю подругу, с которой мы дружили так давно, и, казалось, так прочно…

Это был вопрос из разряда тех, на которые не знаешь, как ответить.

— Я думаю, что ты… уже достаточно взрослый парень, чтобы самому решать, с кем общаться, а с кем — нет, — проговорила в итоге. — Конечно, Костя не виноват в том, как поступила его мама. Если ты решишь дальше с ним общаться, прошу тебя лишь об одном — не пересекайся с самой Аней. Я и увезла тебя сейчас именно потому, что побоялась, что она тебе наговорит какой-нибудь ерунды, попытается настроить против меня, наврет в свою пользу… Как врала мне годами. Я хотела, чтобы ты все узнал от меня, а не от тех, кто…

Я передёрнула плечами, не желая, с одной стороны, настраивать сына против отца, но и не находя более мягких слов для описания этих людей.

— Я понял, мам, — раздался голос Паши — сдавленный, но решительный. — Конечно, я не стану слушать эту женщину! А если она мне что-то плохое про тебя скажет… я ей отвечу!

Я невольно улыбнулась.

— Да у меня вырос настоящий защитник.

— Не сомневайся, мамуль. Я… ну это… люблю же тебя.

Признание вышло по-мужски неловким и смятым — Паша уже был в том возрасте, когда подобные нежности считались слабостью. И все же он эту слабость себе позволил…

Тем самым вливая в меня саму силы.

Силы дальше жить.

— Спасибо, — произнесла просто, протягивая руку, чтобы сжать его ладонь.

А потом сменила тему…

— Что думаешь о пицце на ужин? Закажем самую вредную и самую вкусную. Нам сегодня можно.

Паша задорно усмехнулся:

— Супер!

И я в этот миг поняла, что все сумею перетерпеть, пережить, переболеть.

И стать снова счастливой — тоже.