Та, кого я не любил

Глава 9

— Лада…

Он выдохнул моё имя — расстроенно, почти беспомощно, и оно взорвалось у меня внутри новым приступом боли.

Раньше я думала, что он произносит его с любовью. Теперь понимала — в его отношении ко мне было что угодно, но только не любовь.

— Лада, я понимаю, что ты чувствуешь сейчас… и мы спокойно это все обсудим… только открой, пожалуйста, дверь.

— Не понимаешь, — коротко мотнула я головой. — И никогда не поймёшь.

Он с отчаянной растерянностью прижимал к себе вещи своей любовницы, как самое ценное в жизни. Он волновался о ней, переживал…

И больше его, очевидно, ничто не беспокоило в этот момент.

Он не думал о том, как поступил со мной. В какую грязь меня окунул, какую боль причинил. Он волновался лишь о своей Анечке…

Я с усилием сглотнула вставший в горле ком, который, казалось, все рос и рос, грозя меня удушить.

Хотелось заплакать, выплеснуть в солёном дожде скопившиеся внутри, раздирающие душу в клочья эмоции, но слез так и не было.

Моё лицо разрезала кривая, ломанная ухмылка. Ну а чего я ещё ждала, в самом деле?..

Сама ведь слышала их разговор, должна была понимать, что он не бросится просить у меня прощения, напротив…

Он с облегчением сгинет из моей жизни, которую собственноручно превратил в руины.

Да я и не стала бы держать. Мне чужого не надо.

Жаль только, что я все эти годы даже не подозревала, что самый родной человек мне вовсе не родной. И что мой он только по штампу в паспорте, который не имеет никакого значения…

Когда нет любви.

— Лада, пожалуйста, — продолжал он увещевать. — Открой дверь, я только отдам ей одежду и мы с тобой поговорим.

Я хохотнула.

— А с чего ты взял, что я хочу с тобой разговаривать после такого? Да и что мне вообще с тобой обсуждать? То, как ты имел дрянь, которая притворялась мне подругой, на нашей же постели, в нашем же доме, где я, дура наивная, её приютила? Мне неинтересны подробности, прибереги эти эротические рассказы для кого-нибудь другого.

— Тогда открой чёртову дверь! Ты же буквально удерживаешь меня тут силой! — взорвался он.

Я покачала головой.

— Не льсти себе. Я не держу дома мусор. Вот заберет твою шлюху полиция — и ты тоже можешь катиться на все четыре стороны.

— Никитаааа, — снова донёсся из-за двери Анин жалобный вой. — Мне плохо!

— Ань, иди на улицу! — крикнул он ей. — Я кину тебе вещи из окна!

— Но я не могу… в таком виде!

— А я не могу выйти! Иди!

Я смотрела, как он спешно кладёт её вещи в пакет и выкидывает его в окно, точно как я несколькими минутами ранее — его ключи…

Я стояла и испытывала теперь лишь всепоглощающее отвращение, будучи едва в состоянии уложить все случившееся в своей голове.

Ну как это возможно?..

Ещё вчера я — счастливая жена и мама, которая считала свою жизнь идеальной. Сейчас — нелюбимая женщина предателя, использованная и разбитая…

Никита вновь повернулся ко мне.

— Довольна собой? Я не ожидал от тебя подобного поведения!

Из груди вновь вырвался дикий, клокочущий смех.

— Действительно! Мне ведь, наверно, надо было вам кофе в постель подать, когда я вас застукала! Как негостеприимно с моей стороны — выкинуть из своего дома шалаву!

— Она не… — начал он было, но прервался.

Будто понял вдруг, как нелепо и несправедливо защищать свою любовницу перед законной женой.

Ненужной женой.

— Лада… мне правда жаль, — снова раздался его голос.

А там — чувство вины. Даже боль. Но это не приносило мне никакого облегчения. Напротив — его присутствие теперь ощущалось, как пытка.

Я молча нащупала в кармане свой экземпляр ключей, подошла ко входной двери и открыла её. Казалось — больше ничего уже не имеет смысла.

Пусть идёт. И чем скорее — тем лучше. Пусть проваливает вместе со своими сожалениями, своей нелюбовью, своей виной. Пусть я забуду, что он вообще был в моей жизни!

Но я знала — это невозможно.

— Проваливай, — скомандовала коротко, указывая на дверь.

Но он почему-то стоял на месте. Все ещё в одних трусах, с лицом, искажённым мукой, на которую попросту не имел права.

Ведь это он предал, а не его.

— Я думаю, нам все же надо поговорить, — произнес глухо.

— А я так не думаю.

— Лада, я хочу, чтобы ты знала правду. Ты заслуживаешь этого…

Я в очередной раз расхохоталась. И это было лучше, чем слезы. Он не увидит меня ни слабой, ни умоляющей, ни жалкой.

— Ну надо же! Служила тебе, служила и заслужила аж целую правду! Семнадцать лет пришлось на это потратить!

Он приблизился, провел ладонями по моим плечам, но я скинула его руки так резко, будто обожглась.

— Я просто хотел, чтобы ты меня поняла… Я тебе очень благодарен… за все. За все эти годы, за сына…

Я прикрыла глаза. Невыносимо. Все это слушать — просто невыносимо.

Я понимала — это его прощальная речь.

— Просто уйди, — попросила хрипло. — Я слышала ваш разговор. Ты любил её всю жизнь и бла-бла-бла. Вот к ней и иди, не задерживайся.

В глубине души мне хотелось, чтобы он возразил. Ведь о его любви к Ане я слышала, по большому счету, лишь из её уст. Но он и не думал спорить…

— Да, — подтвердил в итоге. — Я с тобой и встречаться-то тогда начал только ради того, чтобы к Анютке поближе быть… Она не обращала на меня внимания, но я не терял надежды…

С каждым его словом во мне все больше росла и ширилась огромная чёрная дыра. Умирало с концами все живое.

Сам собой вырвался вопрос, хотя я вовсе не хотела знать ответ.

— А зачем тогда женился на мне? Это ведь жестоко — ты мне лгал столько лет, лгал всю нашу совместную жизнь, а я на тебя жизнь потратила…

— Ей назло и женился, — ответил он бесстрастно. — Она ведь тогда замуж за Витьку выскочила… И мне тоже надо было как-то дальше жить. Потом я стал надеяться, что она пожалеет, разведется, и… тут буду я, рядом…

Господи, разве может быть ещё больнее?..

Как оказалось — да.

Потому что он жил со мной, как с временной заменой. В ожидании, когда освободится любовь всей его жизни.

И чем она заслужила такую преданность? Я не понимала. Не понимала, ведь все ему отдала, а получила в ответ…

Нож в спину.

— Ну, твоя мечта наконец сбылась, — ответила ему с сарказмом. — Она освободилась и ты можешь её подобрать. Только самому-то не противно — знать, что она к тебе пришла не от любви большой, а потому, что ты удобный вариант? Дурачок, который годами по ней слюни пускал, пока её другой имел? И ты уверен, что вообще знаешь её достаточно для того, чтобы с ней жить?

— Глупости, — возразил он. — Ты ничего не понимаешь, Лада. Я люблю её. И она наконец поняла, что никто её больше так не любит. Мы просто исправим… прежние ошибки. Теперь все будет так, как должно было быть уже давно.

Ошибки…

Ну да, для него наш брак был ошибкой, которую он совершил добровольно. А вот я — какого-то черта невольная жертва его больной, жалкой любви и меня не посчитали нужным предупредить о том, какая роль мне отведена во всей этой истории.

— Прости меня, — просто повторил он. — Я очень тебя уважаю, очень ценю. Ты чудесная. Ты самая лучшая жена… но я тебя не люблю.

Не выдержав, я резко развернулась к нему и толкнула в сторону двери.

— Уйди! Ты что, сам не понимаешь, как звучит всё это дерьмо?! Тебе мало того, что ты уже сделал, ты хочешь унизить меня ещё и словами?!

— Нет, я не…

— Свали, — повторила снова. — Свали или окажешься на улице в одних трусах.

Он поднял вверх руки, отступил.

Я слушала, как он наспех одевается, собирает свои вещи…

Слышала, как за ним закрылась дверь.

Наступила тишина…

Но она, увы, тоже не принесла облегчения.