Тот, кто меня купил

42. Эдгар

— Оставь её в покое, — уничтожаю взглядом Мелехова. — Зачем тебе это нужно? Ты же знаешь: я не вмешиваюсь в твою личную жизнь. Даже если ты надумаешь похитить дочь короля из африканского племени, я слова тебе не скажу. Но сейчас ты дуришь голову подруге моей жены. Тая расстроена. Девушка не сдала экзамен. И только ты тому виной. Знаешь почему? Потому что ты всегда думаешь только о себе и своих чувствах, ощущениях, похоти. На остальных тебе плевать.

Я произношу свой монолог в духе театра одного актёра. Сам задаю вопросы, сам же на них и отвечаю. Сева молчит. И упрямое выражение его лица говорит о многом. Ему плевать на мою нотацию. Ослоподобный упёртый баран. А я никак не нащупаю, за что его можно придавить. За какую ниточку дёрнуть, чтобы заставить хотя бы высказаться. Я уж не говорю — послушаться меня.

— Знаю, не моё дело. Но ты можешь хоть иногда быть человеком и думать головой, которая у тебя на плечах, а не между ног?

Сева бросает на меня непроницаемый взгляд, и губы его кривятся в усмешке.

— Да зачем мне та, что на плечах, если вполне устраивает то, что между ног? Заметь: устраивает не только меня.

— Сев, ну по-человечески тебя прошу. По-дружески, — сбавляю я тон и почти вздыхаю. Пытаюсь ещё и с этой стороны надавить.

— Веришь? Не могу. Помешательство какое-то. Как влип в неё сразу после вашей свадьбы, так и… в общем, не вылезаю из неё. За исключением тех бездарно прожитых трёх дней. Какой-то фейерверк страстей. У меня ещё никогда не было такой сумасшедшей самки.

Я прикрываю глаза и считаю до десяти. Как хорошо, что мы беседуем наедине, и Тая не слышит вот этой наглой ахинеи. Неуважительной. Мерзкой. Но это Сева. Я привык к нему любому. Человек мира, бесконечных связей и знакомств. У него своя история, заставившая жить легко и не принимать ни одного человека близко к сердцу. У Севы нет сердца. Есть орган, который качает кровь.

— Хороша чертовка. Огонь. Башню рвёт на части. Прям жесть. Трындец, короче. И пока я не выем эту тыковку до хвостика и шкурки, не остановлюсь.

— Ты мерзок, Сева.

— А что поделать? Ты же знаешь: никакой глубины, только мелкая лужа, да и та не по колено. Подумаешь, экзамен она завалила. Зато потусила, получила сполна не только комиссарского тела, но и прочие блага цивилизации. Ты же знаешь: я щедр, а она принимает подарки и другие знаки внимания слишком охотно, чтобы быть полностью бескорыстной и святой. К тому же, такой опыт, Эд, такой опыт! Закачаться! Небось твоя Тая — скучная гусеница в постели. Особенно по сравнению с Птичкой.

Это он забрасывает удочку, чтобы узнать подробности моей личной жизни. Сева всегда отличался слишком развитым любопытством. Его прям колбасит. Хоть и должен привыкнуть: я не делюсь своей постелью ни с кем. Хотя знаю: он перепробовал всех или почти всех моих любовниц. После меня. А, может, и вместе со мной.

Слишком азартен, чтобы устоять. Но об этих победах он благоразумно предпочитает помалкивать. Хотя, бывает, его прорывало на откровенность и здесь. Сева не сдержан там, где дело касается половой сферы. Наверное, это болезнь, но я уважаю конфиденциальность и никогда не пытаюсь ни воспитывать, ни вправлять мозги. Сегодняшний случай — исключение. Я обещал поговорить. И всеми силами пытаюсь образумить этого стрекозла. Тщетно. Но я всё же делаю ещё один заход. Как-то мне не улыбается сказать Тае, что я не смог приструнить своего личного помощника.

— Сева, — разглядываю на его щеке царапины, что оставили ногти моей матери. — Рано или поздно эйфория спадёт. Ты отряхнёшься и уйдёшь искать новых бабочек, овечек, пастушек, бестий, королев, шлюх, а девушка будет страдать.

— Она будет страдать в любом случае, — улыбается плотоядно Сева. — Какая разница? Днём раньше, днём позже. Там всё сцепилось уже намертво, Гинц, как ты не понимаешь? И если я сейчас её брошу, ей будет больно. И это не поможет сдать экзамен. Может, даже наоборот: повредит. Она завалит сессию полностью, страдая, что я такой-сякой мерзавец.

Он произносит эти слова и наслаждается. Упивается собственной неповторимостью.

— Тогда ты вынуждаешь меня на крайние меры, — произношу спокойно, и вижу, как Мелехов напрягается. — Ссылка, Сева. Долгосрочная. Грозящая превратиться в бессрочную.

— А вот это низко и грязно, — смотрит он на меня холодно. — Запрещённый удар ниже пояса. Можно подумать, меня это остановит. Я умыкну её отсюда вслед за собой, поверь. В любую тьмутаракань.

— Неплохо, — соглашаюсь, — будете жить бедно, но счастливо. Почти семейно.

Сева вдруг оживляется, смотрит на меня с интересом.

— Неужели она так хороша, а, Гинц? Твоя маленькая жена? Ради любой другой ты бы не стал даже говорить об этом. Признайся: она схватила тебя за яйца и держит в своём кулачке жёстко, да? Что она вытворяла с тобой в постели, что ты сейчас распинаешься ради какой-то незнакомой и абсолютно безразличной тебе девки?

— Мелехов, — голос мой опускается в глубины ада, — ещё один прыжок в сторону моей жены, и царапины на щеке покажутся тебе украшением из бриллиантов.

— Ладно-ладно! — поднимает он руки вверх, но по глазам вижу: он не сдался, а лишь предпочёл стратегически отступить назад. — Ссылка так ссылка. Подумаешь. Может, это и к лучшему. Иначе я не остановлюсь. Ты же знаешь: я натура увлекающаяся, впечатлительная, без тормозов.

Пусть ваша Синица сдаст свою дурацкую сессию на своём унылом философском факультете, а дальше будет видно. Но я ничего не обещаю, ладно? Отправь-ка меня на месячишко-другой за границу. Поучиться там, или ещё что. Придумай. У тебя это хорошо получается, Эд.

Отдохну, развеюсь, поизучаю местные достопримечательности, — он недвусмысленно очерчивает руками грудь и бёдра, рисуя в воздухе женскую фигуру. Вот же козёл ненасытный. — А там, глядишь, остыну, может быть. Но недельку-другую дай мне в запасе, а? Тут дела подтяну, тебе послужу. Там же скоро бал, все дела. Не хотелось бы тебя на произвол судьбы бросить в ответственный момент.

Он юлит и выигрывает время. Пытается меня задобрить, надеясь, что пока суть да дело, я закручусь и забуду о его фестивале с Таиной подругой. Сделаю и я вид, что соглашаюсь с его доводами. Тем слаще будет мой триумф. Нескольких дней хватит, чтобы его отправить куда подальше. Пусть девчонка в себя придёт да сессию закроет.

— Договорились, — я делаю вид, что не замечаю протянутой для скрепления договора Севиной руки. Погружаюсь в бумаги, пытаясь показать, что слишком занят, а разговор исчерпан. Сева, потоптавшись, уходит, насвистывая.

Я смотрю ему в спину. Руки в карманах. Походка лёгкая. Истинный геморрой в штанах. Но нас с Севой слишком многое связывает, чтобы я от него избавился. Да и пользы от Мелехова больше, чем вреда. А некоторые особенности характера и поведения можно и потерпеть.

Пытаюсь успокоиться и абстрагироваться. У меня ещё встреча с матерью. Я не готов с ней снова свидеться, но выбора у меня нет. Нелёгкий шаг. Непростое решение. Но выхода уже нет. Есть только чёткое понимание, куда двигаться дальше.

До встречи полчаса. Я больше не пытаюсь делать вид, что изучаю важные документы. Слава богу, не перед кем строить большого босса.

Я сажусь в кресло, расслабляюсь, прикрываю глаза. А затем делаю то, что и не собирался: звоню Тае. Сейчас, как никогда, мне нужен её голос. Её поддержка, её силы.